Савелий Громов – Возвращение в СССР. Книга вторая. Американский пирог (страница 9)
Вдруг Эшли повернулась ко мне и прошептала:
– Спасибо Майкл! Это было прекрасно!
Посмотрев туда, где находился Артур Годфри, я увидел, что тот в ярости рвет и швыряет на пол какие-то бумаги. А у него за спиной наш импресарио Сидни Росс подает мне какие-то сигналы.
– Что, чёрт возьми, происходит?
– Публика ревет от восторга, а Годфри, кажется, готов убить всех кто рядом.
– Неужели ему не понравилось наше выступление? Но ведь мы выложились на все сто!
– И музыка была идеальной, и голос звучал, как никогда.
Сидни Росс, обычно спокойный и собранный, сейчас то же дергался, как марионетка подвешенная на ниточках.
– Он отчаянно пытался что-то мне сказать знаками, но я не мог разобрать, что именно.
– Казалось, он просит меня замолчать, но ведь шоу только началось!
Сидни Росс тем временем пробирался ко мне через сцену, его лицо было красным от гнева. Он схватил меня за руку и зашипел сквозь зубы:
– Майкл, что ты наделал?!
– Вы же должны были исполнять другую песню!
– Годфри, такого не прощает!
– Да и чёрт с ним! – вырвав свою руку, зло прокричал я.
Повернувшись к А́йрону, который в нерешительности топтался возле своей ударной установки, я крикнул ему номер трека, показав ему на пальцах, что исполняем мы его по второму варианту.
А́йрон кивнул, моментально заняв свое место. Он начал свою партию бас-бочки:
– Бах – Бах – Бах
– Бах – Бах – Бах
– Девочки к микрофонам, крикнул я, привлекая их внимание.
– Бах – Бах – Бах
– Бах – Бах – Бах
– Исполняем по второму варианту!
– Бах – Бах – Бах
– Бах – Бах – Бах
– Нам нужно зажечь эту толпу!
– Бах – Бах – Бах
– Бах – Бах – Бах
– Вы должны заставить их топать ногами и хлопать в ладоши вместе с вами!
– Так же как на репетиции.
– Бах – Бах – Бах
– Снова и снова!
Ритм проникал в каждую клеточку тела, заставляя вибрировать связки, натягивать мышцы, чувствовать мощь единого порыва. В этот момент не существовало ничего, кроме этого ритма, этой волны энергии, готовой выплеснуться на зрителя.
Стоя перед микрофонами мы вчетвером стали хлопать в ладоши поднятыми над головой руками, синхронно топая правой ногой в такт ударам бочки!
– Бах – Бах – Бах
– Бах – Бах – Бах
Сердце колотилось в унисон с ударами бас-бочки, отбивая ритм по ребрам, как по пластику барабана. Адреналин бурлил, заставляя кровь пульсировать в висках.
Мы – единое целое, симбиоз звука и энергии.
– Громче!
– Бах – Бах – Бах
– Бах – Бах – Бах
– ЭВРИБАДИ! – крикнул я в микрофон, и мы начали петь одновременно:
– Бах – Бах – Бах
– Бах – Бах – Бах
– Бах – Бах – Бах
– Бах – Бах – Бах
Наши голоса сливались в единый поток, поддерживаемые четким и мощным басом бочки. Топот ног, хлопки ладоней, наши собственные голоса – это сплеталось в безумный танец, в ритуальное действо, призванное пробудить в слушателях первобытные инстинкты, заставить их забыть обо всём, кроме магии момента.
И зал в едином порыве подхватил нашу песню, хлопая в ладоши с поднятыми над головой руками, синхронно топая в такт ударам бочки! Этот нарастающий гул зала слился в единый, мощный поток энергии, который, казалось, физически ощущался на сцене. Я видел, как лица зрителей преображаются, как уходит повседневные усталость и тревоги, уступая место чистому, неподдельному восторгу. В такие моменты понимаешь, зачем это – репетиции, переезды, бессонные ночи в студии. Все ради этого единственного мгновения – общего эмоционального и энергетического единения.
Свет софитов бил в глаза́, но я не обращал на него внимания. Мой взгляд был при́кован к этим тысячам людей, поющих вместе с нами. Я чувствовал себя частью чего-то большего, огромного и невероятно сильного. В этот момент между нами не было дистанции, не было сцены, не было ничего, кроме музыки и общей эмоции. Мы стали одним целым, одним большим сердцем, бьющимся в ритме нашей песни.
Бросив взгляд на девчонок, я понял, что они переживают то же самое. В их глаза́х читалось восхищение и восторг. Мы не сговаривались, но знали, что сейчас нужно выложиться на полную, отдать , что у нас есть. Гитара в моих руках пела и стонала, и каждая нота проникала в самую душу, разрывая ее в клочья. Барабаны грохотали, словно оглушительные раскаты грома, а бас-гитара Дженнифер пульсировала, словно живой организм.
Песня подходила к концу, и напряжение нарастало. Мы выкладывались на полную катушку, играя финальный припев с такой силой, что казалось, инструменты вот-вот сломаются. Зрители прыгали и кричали, не жалея голосовых связок. Это была кульминация вечера, апогей нашей музыкальной истории.
Последняя нота, как последний удар сердца, замирание в воздухе, звенящая тишина, полная напряжения. А потом – взрыв! Зал взорвался аплодисментами. Ревущий ураган аплодисментов, приветствующих нашу энергию, нашу страсть, нашу музыку.
Тысячи людей в едином порыве скандировали. Требуя еще и еще:
– We will, we will rock you!
– We will, we will rock you!
Мы стояли на сцене, оглушенные этим шквалом признания и благодарности, и понимали, что эта наша ночь и она навсегда останется в нашей памяти. Это было больше, чем просто концерт, это было настоящее волшебство.
И мы были теми, кто сотворил это волшебство!
Глава 5.
Сейчас иметь красивое подтянутое тело – это уже не проблема. Но когда я вижу старый автомобиль производства 1955 года, который выглядит так словно он, совершенно новый, укомплектованный, вишневый, только что куплен в автосалоне дилера в 1955 году, мне становится противно.