Савелий Громов – Возвращение в СССР. Книга первая. Американский пирог. (страница 6)
– Или вы и дальше будете стоять тут и рассказывать друг другу, какие вы все из себя крутые?
– Привет, красотка! Где ты была всю мою жизнь? – поздоровался я, любуясь ее стройной фигуркой, еще не испорченной американским «фаст-фудом».
– А, капитан Америка! Наш знаменитый драчун или дрочер? – обернулась она ко мне и игриво облизнула свои пухлые губки.
– Эшли, не будь такой стервой, не порти впечатление! – решил я прервать ее словоблудие.
– Смотрите-ка, у него уже начинает прыгать температура! – положив свою ладошку на мой лоб, в притворном ужасе воскликнула Эшли.
Мягко, но решительно я убрал ее руку.
– Я тебе, что, уже не нравлюсь? Но и от тебя я тоже не в восторге! – обиженно произнесла Эшли и демонстративно отвернулась от меня.
– Так, девочки, мальчики, не ссорьтесь! – протиснулся между нами Билл. – Если вы забыли, у нас был план потусить.
– Я думаю, нам всем нужно глотнуть свежего воздуха, здесь дышать дерьмово!
– Пошли, на улице нас ждет Мэйсен! – и Билл, подхватив Эшли, зашагал к выходу.
У меня не было ни малейшего понятия, кто такой Мэйсен, но симпатичная и дерзкая Эшли притягивала меня, как магнит.
– Я с вами! – сказал я, вставая и забрасывая остатки своего буррито в корзину для мусора через три столика от себя.
– Ого! Это же как трехочковый бросок в баскетболе!
– Хотя о чем это я? Трехочковый бросок в НБА впервые появился в сезоне 1979–1980 годов.
– Чертов американский «фаст-фуд»! От него у девочек только жопы растут.
– Вон у Ким Кардашьян сзади такой «Макдональдс», что хоть на «Газели» в его тени паркуйся!
Мы подошли к школьной автостоянке. Меня убило само словосочетание «школьная автостоянка». В СССР, да и, пожалуй, в России такое словосочетание режет слух. Сейчас семидесятые годы – золотое время для американской автомобильной промышленности. Это время, когда продавались самые большие, самые крутые и самые мощные масл-кары (muscle car): легендарные Ford Mustang, Chevrolet Camaro, Plymouth Barracuda, Pontiac Trans-Am, Dodge Charger и другие. Эпоха масл-каров стала вершиной величия американских автомобилей. После семидесятых несколько десятилетий рынок не мог предложить ничего, что сравнилось бы с мощными автомобилями этого периода.
Мэйсен сидел и курил в купе Pontiac GTO.
GTO – это итальянская аббревиатура Gran Turismo Omologato. Правда, американцы быстро переделали GTO в GOAT, что переводится как «коза» или «козел». И стали расшифровывать название GTO как «Greatest Of All Time», что переводится как «Величайший на все времена». Огромный V8 объемом 6,4 литра, мощностью под 350 «лошадей» мигом превратил заурядный автомобиль среднего класса в легенду. До «сотни» этот автомобиль разгонялся за 5,9 секунд. Правда, бензин этот движок жрет, как не в себя. Но кого это волнует? Сейчас бензин стоит копейки, а слово «экология» знакомо только серьезным ученым. Пока Билл и Эшли о чем-то болтали с Мэйсеном, я обошел автомобиль по кругу и заглянул в салон.
– Да, классная тачка! Одно слово – легенда! – сказал я, здороваясь с Мэйсеном.
На что Эшли презрительно фыркнула.
– Дашь прокатиться? – спросил я Мэйсена, не обращая внимания на фырканье Эшли.
– А у тебя, че, права есть? – вопросом на вопрос ответил он.
– Нет, но водить я умею! – решительно сказал я.
– Ну, вот когда будут, тогда и дам, а сейчас извини, – и он пошел усаживаться на свое водительское место.
Эшли уселась рядом с Мэйсеном на пассажирском сиденье. А мы с Биллом – на заднем сиденье. Когда мы выехали со школьной автостоянки, Эшли, повернувшись к Мэйсену, сказала:
– Мэйсен, давай быстренько прикури косяк. И не испытывай мое терпение, потому что я его иногда теряю!
– Рад бы, да не могу, детка, – ответил Мэйсен, поворачивая за угол на суицидальной скорости. – У меня кончилась бумага, поэтому я ничего не накрутил.
– Мэйсен, ты начинаешь меня сильно злить! Тебе врезать по заднице и хлопнуть тебя по плечу?
– Эй, кто-нибудь, успокойте девочку!
– Угомонись ненадолго, дорогуша. Будь покладистей.
– Покладистей?!
– Черт возьми, Мэйсен! Ты где таких слов нахватался? Твою мать, а?
– Возьми свою покладистость и засунь ее себе в свой покладистый зад!
– А мне нужен косяк. Я курить хочу!
Эшли препиралась с Мэйсеном, Билл угорал от смеха, слушая их перепалку. Я же, пользуясь тем, что на меня никто не обращает внимания, погрузился в свои размышления.
– Итак, что мы имеем?
– Каким-то образом я переместился в Америку семидесятых в тело подростка.
– Притом не я сам, а мое сознание. Мне еще предстоит тут как-то адаптироваться.
– Адаптация затрудняется тем, что моя внутренняя память, а точнее память подростка, которую я для удобства назвал Алиса в честь голосового помощника от «Яндекс», который был у меня в той жизни, не больно-то мне помогает.
– Проблема еще в том, что я не помню, что произошло со мной накануне перемещения. Эта информация по какой-то причине отсутствует в моей памяти. Мой первоначальный план не отсвечивать ни в школе ни дома с треском провалился.
– В первый же день я влез в драку с компанией местных «малышей-крутышей», которые держат в страхе всю школу. Понятно, что по-другому я не мог поступить, потому что они издевались над моей сестрой. И пусть она мне вроде как никто, но я чувствую, что несу за нее ответственность.
– И вообще, мы, русские, своих не бросаем!
– Понимаю, что эта драка мне еще аукнется, но это будет позднее, и потому не стоит мне пока грузиться на эту тему. В этой компании я оказался случайно, но пусть это будет очередным этапом моей адаптации в этом новом для меня мире. Мне нужно хорошенько поразмыслить, что делать и в каком направлении двигаться дальше.
– Понятно, что сейчас не совсем то время и не совсем то место, где мне нужно обдумывать свои дальнейшие действия и планы. Поэтому сейчас нужно просто расслабиться. Или, как говорят: отпустить поводья и посмотреть, куда кривая вывезет.
– Думаю, что у меня еще будет время все обдумать, а пока заканчиваем грузить себя вопросами, на которые у меня все равно нет правильных ответов. Мне необходимо просто расслабиться, и эти ребята уж точно не самая плохая компания для того чтобы немного отвлечься, а может, и развлечься. Вон, какие заинтересованные взгляды украдкой бросает на меня эта симпатичная стерва Эшли.
В это время Мэйсен вырулил на стоянку заправки и магазина и припарковался у дальнего угла магазина.
– Майкл, – сказал Билл, поворачиваясь ко мне, – сколько у тебя сейчас долларов?
– А ты что, теперь мой новый бухгалтер?
Билл засмеялся, протянув мне пять долларов, и сказал:
– Точно! С сегодняшнего дня!
– Короче, план такой, – продолжил Билл. – Майкл с Эшли заходят первыми и подходят к прилавку, следом заходит Мэйсен.
– Пока Майкл с Эшли покупают Колу и отвлекают продавца, Мэйсен забирает бумагу.
– Почему мы не можем просто купить бумагу? – удивленно спросил я.
– Ты что, вчера родился?
– «Курительную бумагу для самокруток» не продают несовершеннолетним!
Эшли в это время закончила поправлять свой макияж. Нанеся помаду на губы и сделав характерное движение губами, чтобы равномерно распределить ее по всей поверхности, она подняла на меня свои хитрые кошачьи глаза и призывно подмигнула мне. Решительно взяв меня под руку, она тихо, чтобы никто не слышал, сказала:
– Вперед, самец!
И мы направились к магазину. А за нами на некотором расстоянии поплелся Мэйсен. Открыв дверь в магазин, я пропустил Эшли вперед. Зазвонил дверной колокольчик. Продавец, который в это время курил сигарету, уткнувшись в маленький телевизор, повернулся к нам и подозрительно стал оглядывать нашу парочку. Ему было лет сорок или около того. Я подошел к прилавку, а Эшли отошла в сторону к стойке с журналами, которые были справа от прилавка, и стала их с интересом листать. Достав и положив на стойку пять долларов, я улыбнулся и произнес:
– Четыре банки Колы, пожалуйста!
В это время снова звякнул дверной колокольчик, и в дверях появился Мэйсен.
Продавец, глянув в сторону двери, начал доставать Колу из упаковки. Мэйсен уже подошел к стойке с пачками «Курительной бумаги для самокруток» и остановился, приноравливаясь, чтобы незаметно схватить со стойки несколько пачек. Заметив, что продавец смотрит в сторону Мэйсена, я решил отвлечь его. Глянув на полку позади продавца, я попросил его:
– О, можно мне еще три пачки этих резинок? Без смазки, – и смущенно улыбнулся. – Думаю, они могут мне скоро пригодиться, – как бы стесняясь, пробормотал я в полголоса.
Продавец оценивающе глянул на Эшли, которая, рассматривая журналы, наклонилась к стойке, демонстрируя нам свою крепкую попку, обтянутую короткой юбкой, усмехнулся и развернулся, чтобы взять с полки презервативы. Положив их на стойку перед собой рядом с банками Колы, он пробил чек и высыпал передо мной сдачу. Глянув на мелочь, я улыбнулся и вежливо сказал:
– Спасибо, сдачи не надо.