Савелий Громов – Двести второй (страница 12)
–Еще двадцать раз для закрепления результата!
–После выполнения задачи встать и построиться.
Когда приняли присягу и нам выдали автоматы, мы два раза в неделю бегали марш-бросок в полной боевой выкладке.
Испытание довольно тяжелое, несмотря на мои шесть лет занятий в лыжной секции во время учебы в школе.
В Забайкалье летом температура +40С градусов – далеко не редкость!
Жара, ударяющий в спину АК-74, подсумок с магазинами, пехотная лопатка, стальная каска, вещмешок с ОЗК и прочие прелести полной выкладки.
Бежишь и видишь, как Х/Б на спинах впереди бегущих бойцов начинает темнеть от пота. Сначала на спине под ремнем автомата появляется темная полоса, которая постепенно увеличивается, превращаясь в темное мокрое пятно, напоминающее Африканский континент. К концу маршрута спины бойцов становятся сплошным темным силуэтом, от пропитавшего их насквозь соленого пота. Соленый пот щиплет глаза, но вытирать его уже нет сил.
Рядом бежит лейтенант с «макаром» в поясной кобуре.
Его громкие, нарочито веселые, подбадривающие крики:
– Взвод, подтянись!
– Вы же Пограничники, а не «сраные десантники», поэтому вы должны бегать, как «Лоси Пржевальского»!
Давно уже не вдохновляют этих самых «Лосей Пржевальского», бегущих неровным строем по пыльной дороге очередной марш-бросок.
Почему десантники «сраные» и кто такие «Лоси Пржевальского», нет сил не только поинтересоваться у Летехи, но и даже размышлять над этими вопросами, тусклыми трассерами, промелькнувшими в моей тяжелой голове с надетой на ней раскаленной на солнце стальной каской, больше похожей на только что снятый с костра котелок.
– Плевать мне на всех десантников и всех лосей в мире!
– Не вру!
– Не смогу я плюнуть. В глотке все пересохло, губы потрескались, как солончаки в степи.
– Как там пел Владимир Высоцкий?
– Плевал я с Эйфелевой башни
– На головы беспечных парижан!
или
– Блевал я с Эйфелевой башни
– На головы беспечных парижан!
– Мля… Похоже, у меня сдвиг по фазе пошел от перегрева.
– А что говорил по этому поводу товарищ Жуков?
–Когда крыша едет, тело начинает двигаться за ней?
– Пожалуй, это как раз мой вариант.
–Почему, когда бежишь марш-бросок, в голову постоянно лезет всякий бред?
–А главное, бороться с этим – бесполезно.
Это как хакерская атака, забивает мозги всяким спамом, от которого мозг перегружается и начинает сбоить. А может, наоборот, этот бред – защита мозга от непрерывно бомбардирующих его сигналов болевых рецепторов перегруженных мышц тела, находящихся под нарастающей физической нагрузкой?
–Да хрен его знает, товарищ майор!
– А, это откуда всплыло?
–А, вспомнил, анекдот есть такой!
Государственная граница, ночь, проливной дождь, сработка, на КСП – следы.
Тревожная группа топчется рядом с КСП, никуда не убежав.
Приезжает начальник заставы и начинает кричать.
– Мля, что за НАХ?
– Старший пограннаряда, ко мне!
– Почему не ушли по следу?
На что бойкий сержант отвечает:
–Да хрен его знает, товарищ майор!
– Сапоги резиновые, собака след не берет.
– Попробуйте сами, товарищ майор!
– Так, ладно. Сколько там нам еще осталось?
– Кажется, пара километров, вряд ли больше.
– Держись, солдат! – подбадриваю я сам себя, а в голове уже начинает крутиться когда-то прочитанный стишок:
– Для чего солдату ноги?
– Чтобы топать по дороге
– Левой, правой, раз и два!
– Для чего же голова?
–Чтоб носить стальную каску
– Или газовую маску,
– Чтоб не думать ничего.
– Сержант мыслит за него!
Впереди бежит Леха Хохол, от него воняет, как будто он сука неделю назад сдох.
Хотя и от нас наверняка не фиалками пахнет.
Взгляд влево. Летехи уже рядом нет, он убежал вперед – конь Тыгдымский.
– Тыгыдым – Тыгыдым – Тыгыдым…
И вот он уже пылит впереди взвода.
– Мля! Только развевающегося красного знамени ему в руках не хватает.
– Как там, в песне, поется?
–Хлопцы, чьи вы будете, кто вас в бой ведет?
– Кто под красным знаменем раненый идет…
– Наш летеха точно раненый, притом на всю голову, только не идет, а скачет.