Савелий Громов – Двести второй (страница 11)
– Товарищ майор, а что дальше-то было? – неторопливо спросили мы, когда молчание майора изрядно затянулось.
Он глянул на нас каким-то рассеянным взглядом и отбросив в сторону начавший ему жечь пальцы, окурок сигареты, спокойно ответил:
– Что, что? Покрошили мы этих горячих афганских парней из крупнокалиберных пулеметов вместе с их резвыми скакунами – в мелкий винегрет!
– А что делать? – доставая новую сигарету и чиркая спичкой о коробок, выговорил он, сквозь крепко стиснутые зубы с зажатой в них сигаретой.
– Ждать, когда они на своих «арабских мустангах» до нас доскачут и нашинкуют нас своими вострыми сабельками в мелкий фарш на Бешбармак?
Если помните, энергия пули КПВТ в два раза выше, чем у пулемета ДШК, и даже выше, чем у 20-миллиметровой авиационной пушки.
Это вам не в углу наложено.
Пуля КПВТ, пролетая рядом с телом человека, может вырвать кусок мяса или оторвать конечность.
Майор несколько раз глубоко затянулся и медленно, как бы подбирая слова, заговорил вновь, угрюмо глядя перед собой неподвижным взглядом:
– БТРы открыли огонь практически одновременно. Мы, те, кто был в тот момент на броне, даже не сделали попыток спрыгнуть внутрь под броню или соскочить с БТРа на землю. Так и смотрели, не двигаясь с места, как завороженные.
Как только загрохотали пулеметы, вся эта атакующая конная лава точно налетела на плотную огненную стену встречного порыва ветра. Только этот встречный ветер был пострашнее того штормового ветра, который в открытом океане рвет в мелкие клочья паруса и в щепки разбивает деревянные суденышки.
На наших глазах этот смертельный ветер своими густыми свинцово-стальными ударами рвал в клочья живую плоть атакующих всадников и их коней, которые быстро таяли под его неудержимым и сокрушительным напором, исчезая в облаках поднятой с земли непроницаемой серой афганской пыли.
Вот только что оглушительно грохотали крупнокалиберные КПВТ, как вдруг все разом смолкло. Тишина стояла гробовая, как будто кто-то разом выключил весь звук.
А впереди перед нами, в нескольких десятков метров, тихо оседает плотная серая пыль, словно медленно падающий на сцену пыльный занавес, за которым мы видим лежащие на земле бесформенные, размочаленные в кровавый фарш туши коней вперемешку с разорванными телами их всадников.
Все эти окровавленные груды туш и тел в кровавых лужах темно-красными мазками густо покрывали желто-зеленое полотно песочной бахчи, мрачным холстом раскинувшейся перед нами.
– Картина этого смертельного пейзажа была абсолютно статична. Ни единого звука, никаких тебе стонов или хрипов, и ни малейшего движения.
И только невесть откуда взявшийся здесь круглый, как мяч «перекати-поле», одиноко катился через этот смертельный пейзаж, легко преодолевая на своем пути раскромсанные тела людей и изуродованные туши коней. Легкий и невесомый он, плавно перелетая через них, катился по окровавленной земле, постепенно окрашиваясь в темно-красный цвет, в цвет крови.
Мы, наверное, минуты две молча, не отрываясь, смотрели на эту – жуткую картину триумфа, хаоса смерти.
Из оцепенения нас всех вывел резкий звук внезапно включившейся рации.
Вот именно в эти минуты я и осознал, пацаны, что это такое – Сука-Война!
Глава 8
Бежит по полю – Афанасий, Семь на восемь, восемь на семь…
С большим спидометром в руках, и измеряет скорость хода угловую в радианах…
Нам же до нашей войны оставалось еще четыре месяца. А пока каждый новый день в учебке был похож на предыдущий.
Подъем в 6:00. Форма одежды №2 – это голый торс, сапоги, штаны.
Была еще форма одежды №1 – это в трусах и майке. Но так мы никогда не бегали.
Форма одежды №3 – сапоги, штаны Х/Б или П/Ша без ремня и головного убора.
Форма одежды №4 – тоже, что и 3, но с ремнем и в головном уборе.
Форма одежды №8 – что имеем, то и носим – армейская шутка, ставшая в Афганистане повседневной реальностью.
Утром звучит команда дежурного по роте:
–Рота, подъем!
– Строиться на зарядку по форме одежды номер два!
–Выходи строиться!
А так как на улице температура всего +10С градусов, начинается толкотня перед выходом из казармы.
Мы, как «стадо пингвинов» на льдине, топчемся в тамбуре в полусонном состоянии, раскачиваясь из стороны в сторону. Никто не хочет выходить на улицу первым, чтобы потом мерзнуть и ждать остальных. Но вот сержанты пинками и тумаками выталкивают сонную толпу на улицу.
Строимся, побежали. Зарядка начиналась с бега, затем бег с выпрыгиванием и ходьба гусиным шагом. Общая дистанция составляла 3 км.
После бега, спортивный городок.
Проходка брусьев в длину на прямых и согнутых руках, несколько раз туда-обратно; Подъем ног на брусьях;
«Братский пресс», сидя на брусьях – 20 повторений.
Далее подтягивания и отжимания на брусьях – 20 повторений, под счет старшины.
И в конце бег с «тачкой» до казармы. Тачка – это когда напарник держит твои ноги, а ты бежишь на руках на перегонки с другими такими же тачками, бегущими рядом.
В зарядку включались приседания, подпрыгивания на корточках: вперед, в бок и с разворотами по 100 раз. Подтягивания и отжимания с фиксированием в статичном положении.
По несколько раз в день нам приходилось «спасать землю» от падения на нее огромного метеорита. Происходило это так: старшина становился необычайно серьезным и подражая голосу Левитана, произносил:
–Внимание! Внимание!
– Поступила вводная!
–К земле на большой скорости приближается неопознанный космический объект!
–Возможно, метеорит!
–Нашему взводу поставлена ответственная задача – спасти нашу землю, оттолкнув ее с траектории движения метеорита.
– Мы должны оправдать высокое доверие нашей партии и всего советского народа!
–Взвод! Упор лежа принять!
– На счет – раз-два! Дружно толкаем землю от себя.
– И раз!
– И два!
–Резче!
– И раз!
– И два…
–Пошла-а родимая!
–Не останавливаемся!