Сати Харлан – Край Железной воли (страница 22)

– Урод.

Агмунд кивнул, а следом, противясь, поджал губы.

– Он бы так не поступил, тогда в нем еще не пустило корни безумие. Но слова были сказаны, и это стало ее последней каплей. – Он немного помолчал, громко сглотнул. – В то утро она не спустилась на завтрак. Когда я зашел в ее покои, то не мог ни кричать, ни плакать. Я мог только смотреть, как мать лежит в луже собственной крови. Там было столько крови…

Светло-зеленые глаза остекленели. Моя ладонь почти коснулась мужского окаменевшего плеча, но я ее одернула. Мне лучше не лезть в это кровавое воспоминание.

Не стоит ворошить то, что ты не в силах унять.

– Отец не горевал, лишь вздохнул с облегчением и стал растить во мне Агмунда. Но королева своей смертью отомстила ему за все свои страдания. Правление наших предков строилось на крови и ей же поддерживалась власть, а я от одного ее вида стал цепенеть, возвращаясь в то утро. Уиллис грозился забрать у королевы сына, а она забрала у него наследника.

Герион замолчал. Он не показывал грусти или скорби – он продолжал крепко держать поводья и смотрел перед собой.

Нетрудно догадаться, что детство с таким отцом, как Уиллис, было далеко от беззаботного, но услышанное все равно меня потрясло. С малых лет его воспитывали два разных человека – сломленный и ломающий. И если бы его мать не поселила в него страх крови и осталась жива, то из Гериона мог вырасти настоящий Агмунд: неуравновешенный, жестокий, безумный и обладающий сильным даром. Во время нашего спарринга я не смогла ни разу его задеть, а если представить его в бою, убрать страх крови, а в руки вложить острую сталь…

По спине пробежал холодок, и я дернула плечами, смахивая секундный ужас. Королева знала, что делала. Она показала принцу на личном примере ценность человеческой жизни и дала почувствовать боль от потери любимого человека. Она научила его тому, чему никогда не учили Агмундов – состраданию.

– Забавно, – хмыкнула я и опустила глаза на свои пальцы с засохшими темными разводами. – Ты мог просто жить в крае Мерцающей пыли и не ввязываться во все это. Но предпочел находиться рядом с тем, кто каждый вечер снимает с себя одежду, пропитанную кровью. Пытаешься побороть страх?

– С тобой я его почти не замечаю.

Я вскинула голову и наткнулась на веселые глаза Гериона. Он спокойно смотрел на меня, не замечая вгоняющие его в ужас пятна. Щеки обдал жар, и я резко отвернулась.

Надолго выдержки Агмунда не хватило: он отнял от меня взгляд почти сразу, как это сделала я.

– Я не заинтересован в тебе, как в девушке, Дэл. Изначально был, но это прошло.

Я недоверчиво сощурилась, памятуя его весьма неприкрытое внимание ко мне.

– Разочарована? – заметил мой взгляд Герион и посмеялся. – Я не стану врать: ты красивая и интересная девушка, но, уж прости, ты больная на голову. Мне нравится проводить с тобой время и чувствовать себя нужным тебе, но это все. Большего мне не нужно, ибо я не горю желанием быть зарезанным при первом же семейном разногласии.

Его слова показались мне камнем, прилетевшим в лоб. Не из-за того, что он утратил ко мне интерес – этому я была даже рада; и не из-за остроты его жестокой шутки, а из-за того, что мне напомнили о том, о чем бы я не хотела вспоминать.

– Великая, Дэл, я не это имел в виду, – понял смысл сказанного Герион и жалостливо свел брови. – Я хотел сказать, что это я слишком слаб и мягкосердечен для тебя. В том, что произошло в Мертвом дворце, Себастьян сам виноват.

– Я не хочу об этом говорить, – обрубила я и сосредоточилась на выглядывающем из-за пригорка дворце.

– Я тоже, – с тенью ледяных воспоминаний прошептал Герион. – Прости.

Лунный дворец находился в низине, окруженной холмами. Округлый замок, состоящий из множества башен, возвышался над прибрежным городком и стремился пузатыми крышами в высь. Его светлые гладкие стены освещали фонари с бледно-голубым светом и покрывали множество просторных балконов с рядом колонн. От его подножия тянулись узкие двухэтажные домики, повторяющие кладкой и цветом крыш главное строение в этой долине.

Я поймала легкими влажный ветер, идущий от смиренного Горького моря, и разочарованно поморщилась. Море пахло тухлой рыбой, сладкими водорослями и гнилой древесиной.

Весь бело-серый берег стал сплошной пристанью. Вдоль деревянных дорожек, уходящих в воду, покачивались небольшие рыбацкие лодки и парусные суденышки. И даже издалека было видно повсюду разбросанные сети, бочки и покрытый обломками песок. Лофгран не любили море так, как свои Шумные воды ценили люди края Железной воли.

Узкие улочки городка были щедро залиты голубым светом фонарей. По пути нам попадались переулки со спящими на каменной кладке людьми. Где-то беженцы соорудили палатки из парусины, но это было больше исключение, в большинстве своем они укрывались лишь тенью домов или занимали кованые лавки.

Услышав стук колес кареты, неспящие горожане стали выглядывать в окошки. Они открывали скрипучие ставни и махали нам ладошками, приветствуя спасителей. Но спаситель у них был один – Пауль Лунуин, а я лишь его сопровождение.

– Касия Лофгран захочет получить от тебя ответ.

Герион зажмурился и отвернулся от безногого старика, провалившегося к тонкой ножке фонаря.

– И она его получит, лично. Если Касия приписала своему роду герб и назвала графство «своей землей», то это не делает из нее хозяйку. Это часть Селенгара по-прежнему принадлежит Уиллису, и мы вообще не должны тут находиться. Я не знаю, чем думал Пауль и Размар, соглашаясь на визит, но если они готовы рисковать своими людьми для защиты Лофгран, то это их дело. Я не собираюсь здесь задерживаться и через три дня ноги моей в графстве Лофгран не будет. Как и моих людей. Никогда.

– И я согласен с тобой. Но Паулю нужен порт для кораблей, и поэтому мы должны вести себя миролюбиво и не усложнять ему переговоры с Касией.

Я выгнула бровь и сложила руки крестом.

– И кто это переживает за мое «миролюбие»? Пауль?

– Размар. – Герион виновато натянул губы. – Он не хочет, чтобы вы с братом собачились. У вас, и без того, не все гладко.

– Предатель, – беззлобно фыркнула я.

Агмунд нарочито-возмущенно вытаращился и пихнул меня бедром.

– Ты знаешь, что я всегда на твоей стороне.

Я толкнула его в ответ и поджала губы, пряча приподнявшееся настроение.

– Знаю.

Перед Лунным дворцом нас ждали два ряда стражников. Они заняли полукруглую площадь и перекрывали своими прямыми спинами высокие двустворчатые ворота. Облаченные в белоснежную форму с проколотым на ней гербом – рука из белого камня, держащая двумя пальцами монету, бывшие солдаты, защитники, гвардейцы защищали свою новую госпожу и не шелохнулись, даже когда из кривой кареты вывалился наш облитый черной кровью отряд.

Пауль вышел вперед.

Размар встал рядом с сыном и громко объявил:

– Истинный правитель Селенгара – Пауль Лунуин, прибыл по приглашению графини Лофгран.

Я обвела неторопливым взглядом живые молчаливые статуи и подняла глаза к широкому балкону над кованными воротами.

Положив одну руку на каменные светлые перила и натягивая красные губы в улыбке, на нас сверху вниз смотрела Касия Лофгран. Ее блондинистые волосы были убраны в высокую прическу и блистали россыпью драгоценных заколок. Пышное платье из небесно-голубого бархата идеально повторяло цвет ее глаз, обмазывающих каждого из отряда брезгливым взглядом.

– Вижу, ваша дорога не была лишена бед, – елейно пропела графиня, перестав покрывать отвращением наш внешний вид. – Прошу вас, заходите.

Стража расступилась.

Пауль и Размар пошли первыми. Мой отряд последовал за ними, держа Лунуина в зоне видимости.

– Идем? – спросил Герион и проследил за моим взглядом, направленным на опустевший балкон.

Я неотрывно вглядывалась в тени и ждала, когда появится обладатель едва не сшибающего с ног трупного запаха. Эту резкую вонь я ни с чем не спутаю: она может принадлежать только двум некромантам в Селенгаре.

Некромант не стал дальше скрываться от учуявшей его гончей. Тени балкона пришли в движение и в бледно-голубой свет шагнула худая высокая фигура, облаченная в безупречный черный костюм. К пиджаку мужчины был приколот живой цветок белой лилии, ярко оттеняющей его черные бездонные глаза. Короткие огненно-рыжие волосы Кэннура были аккуратно зачесаны назад, а темные расслабленные брови демонстрировали полное спокойствие некроманта.

– Себастьян, – проговорила я одними губами, не разрывая наших пристальных взглядов.

– Давно не виделись, госпожа Мэрит.

Глава 8

Я сидела за столом и качалась на массивном мягком стуле, разглядывая просторный зал. От центра куполообразного потолка шли белоснежные широкие шелковые ленты, перехваченные у стен и падающие до пола. По бокам тронного зала стояли накрытые ажурными скатертями длинные столы на десятки гостей, а мраморный пол был без единой царапинки и отражал свет сотен сфер.

Касия сидела на гладком троне из белой глины с замурованными в него золотыми монетами. Лофгран кропотливо вслушивалась в слова Пауля и бросала короткие взгляды на стоящего у ее правого плеча Себастьяна.

– Данное предложение меня не устраивает, – строго отрезала Касия и разгладила пышную юбку бледно-розового платья. Нити перламутрового жемчуга в ее высокой прическе приятно гармонировали с блестящей тканью и воздушными рюшами у высокого ворота и длинных рукавов. – Какой прок от пары десятков бойцов, бродящих по моим землям, если рядом с ними не будет их господина? Они станут действовать по своему усмотрению, и я никак не смогу повлиять на их действия. То, что вы мне предлагаете, господин Лунуин, – это еще одна головная боль.