Сати Харлан – Край Железной воли (страница 13)

Ветхая избушка пропускала любопытный ветерок, тихо подвывающий мне свою сквозящую песню. Под крышей шебаршили птицы, под скрипучим полом скреблись мыши. Я глубоко вдыхала запах старой смолы, пыли и золы из печки и все глубже разочаровывалась. Вроде бы присущие моей косой избе запахи, но я хотела другого. Я желала почувствовать тот терпко-свежий запах, которым когда-то наполнился этот дом.

Мне было тяжело сюда возвращаются и было бы разумнее останавливаться в доме Наира или в любом другом, но я целенаправленно шла в эту безднову избу и добровольно мучала себя. Зачем? Не знаю. Точнее, знаю, но никогда себе в этом не признаюсь.

Я тяжело вздохнула, села. Принялась доставать все из карманов. И обнаружив на дне одного янтарные бусы, ничуть не удивилась. Я не помнила, как взяла их, но это уже не в первый раз.

Достав из мешка фляжку, залила закопошившиеся на дне живота горькие мысли и, сжав бусы в ладони, свернулась на кровати калачиком. Кулак прижался к груди, и с пекущим ощущением в желудке я заснула.

Сон был таковым лишь на словах, на деле это и дремой тяжело было назвать. Я вслушивалась в деревню и внюхивалась в ночь, предупреждая появление тварей и людей Уиллиса, захотевших вернуться за своим оружием. Открыв все магические протоки, дав волю древнему ядру, я тонула в давящей на кости силе и учащенном биение сердца, поспевающем за ядром. Амулет воспользовался смещенным на работу дара вниманием и обрушил на меня ударное тепло.

Сердце Винсента захватило слух, заворожило сильным спокойным стуком. Поверхностный сон стал сгущаться. Выдрессированное на его пульс тело невольно расслаблялось, принимая биение амулета за безопасную близость моего графа.

Скрипучее кряхтение резануло по черепу. Я вскочила на ноги. Десять игл сразу же заняли свои позиции вокруг меня. Нос втянул залитый рассветом воздух, но ничего не почувствовал.

Аккуратно ступая по скрипучим половицам и смягчая поступь магией, я выглянула в окно.

У дома соседки вышагивала коричнево-пестрая курица. Она рыла траву у крыльца и все еще не теряла надежды на возвращение хозяйки.

Упускать столь необходимую кудахталку было бы ошибкой. Недолго думая, я убрала иглы и отправилась на охоту.

Пестрая нелетающая птица оказалась на редкость юркой, и силы крыльев ей хватало на то, чтобы перелетать накренившиеся заборы.

Гарцуя за квохтающей животинкой по пустынным улицам и ничейным огородикам, я уже начала сомневаться в том, что она нужна именно живой. Из нее получился б отличный наваристый суп, или Чан мог бы сделать прекрасный пирог. Но, увы, до дворца два дня пути и жаркое солнце не станет жалеть тушку.

Пришлось отложить мысли об обеде и обратиться за помощью к ядру. Я почти слышала смех магии, проскальзывающий в колких тычках по бокам и пяткам: защитница не могла поймать курицу.

Надоедливые жужжащие букашки сновали прямо перед лицом, виляя своими золото-черными полосатыми задницами. Солнце едва встало, а они уже принялись кружить и суетиться. Если бы не стая отродьев, повстречавшаяся нам на пути, мы бы успели собрать мерцающую пыль затемно, но вышло как вышло.

Бойцы только начали набирать бочки, а мне уже не терпелось покинуть край. От одной лишь мысли о близости Дэл, тело бросало в жар. Меня разрывало от нестерпимого гнева и желания ощутить тепло ее кожи на ладонях. Она была жестокой и редко думала о том, как ее поступки повлияют на других, как и я. Но ее последняя выходка переступила все возможные границы.

Дэлла сделала из меня врага, сравнила с паразитом! А потом оставила одного, позабыв о своих обещаниях мне. Она поступила со мной так, как это сделали люди до моего рождения – обвинила в чужих грехах и наказала.

Я бы мог простить ей все что угодно, но не это.

– Прекрасное утро, Вин.

Каспар потянулся и сладко зажмурился, подставляя бледную кожу пригревающим лучам. Опустив руки, он оправил свой черный выглаженный костюм и недовольно покосился на мою распахнутую светлую рубашку. В черных глазах мелькнула зависть, а точеное неживое лицо скривилось.

– Что будем делать, если нас заметят? Я не стану вредить людям Дэл.

– Не вреди. Я и без тебя справлюсь. – Я подошел к трупу парня и осмотрел глубокую рану на лбу, оставшуюся от ножа. – Свежий. Если труп не сожгли, значит, боец был один. Вероятно, он увидел нас и сбежал. До их поселения два дня пути, а пост сменят ближе к обеду. У нас полно времени.

Я осмотрел трех своих людей – брать больше не имело смысла. Трех заполненных бочек нам на первое время хватит. Боевых артефактов у нас более, чем достаточно. К тому же, Уиллис и Бенир потеряли ко мне интерес – их больше волнует Лунуин и Мэрит.

Брат с сестрой навели шуму в Тиррионе, и люди начинают прозревать: все это время ими правил род безумных узурпаторов, но, как бы там ни было, им не встретить светлого будущего – Селенгар падет. Короли могут кусаться за власть сколько угодно, но конец будет один – Бездна их пожрет. Мой край и мои люди смогут выжить в мире, порабощенном тварями, но не они. Мое сердце жестоко выжгли – не пожалели. И я с большим удовольствием понаблюдаю, как в пламени моей мести сгорает Селенгар.

– Такое не каждый день увидишь, – с веселым поражением прошептал Каспар. Он неотрывно глазел в сторону деревни и по-идиотски улыбался.

Я проследил за его взглядом, и мои брови прыгнули на лоб.

Возле далекого посеревшего хлипкого сарая носилась защитница. До нас долетала ее тихая брань и проклятья, обращенные к коричневой маленькой птице – курице. Пернатая ловко уворачивалась от пытающихся ее схватить рук и высоко прыгала, помогая себе крыльями.

Златовласая девушка помедлила и, чуть присев, одним хищным прыжком настигла пташку.

Я думал, что разгневанная защитница свернет ей шею. Ошибся.

Затолкав визгливо кудахтащую беглянку под подмышку, она пошла в сторону домов. Остановилась. Пару секунд постояла и рывком развернулась.

Дэлла была далеко, но даже с такого расстояния я поймал ее темно-зеленый злой взгляд. Она стрелой понеслась в нашу сторону, окружая себя снующим роем из игл.

– Ты сказал, что справишься сам. – Каспар облокотился на улей локтями, занимая расслабленную позу. – Валяй.

Дэлла подлетела и остановилась от меня в десяти локтях. Ее высокая грудь часто поднималась под черной свободной рубахой. Ноздри на ее прямом носике гневно раздувались, и россыпь золотых веснушек переливалась в такт тяжелому дыханию. Темные низко посаженные брови хмурились, а пронзительный взгляд резал без ножа.

Легкие секундно сжались. Внутренности ушли в дурной пляс, но я скрутил себя волей и сделал то, что давно ей обещал – затолкал чувства в недра души. На поверхности остались гнев и горькая обида.

– Мы уходим. – Пробежав по Дэл напускным безразличием, я махнул бойцам, давно закрывшим бочки. Они ловко закинули их на плечи и двинулись в сторону туннеля.

Дэлла отшатнулась от моего холодного взгляда и крепче прижала к себе притихшую птицу.

– Привет, Золотко, – Каспар помахал ладонью. – Вернулась к воровству кур?

Гончая поджала губы и, на секунду зажмурившись, отвернулась от меня к Кэннуру.

Ее сердце завыло в моей серьге частым пульсом. Душу скрутило – чувства к этой жестокой девушке пытались выкарабкаться со дна напряженного нутра. Они хотели заставить меня поддаться зудящему порыву: подойти к ней, обнять и утешить.

Дэл сама заглушила поднимающийся во мне вой чувств: она жестоко рассмеялась и напомнила этим о суде в Мертвом дворце. В ту ночь Мэрит наказала каждого, но меня не заслуженно. По крайней мере, не соразмерно проступку.

– Я ворую кур на своих землях, а вы вторглись в чужие, паразиты.

Дэлла красноречиво покосилась на меня.

Мэрит отомстила мне за мое равнодушие и добилась своего: равнодушия в моих глазах больше не было – меня поглотила ярость.

Я сжал зубы до скрипа и оскалился, сдерживая рвущую грудную клетку ядро.

Гончая удивленно хлопнула длинными ресницами и растерянно осмотрела мое искривленное злобой лицо.

– Господин края Железной воли не погнушался залезть ко мне как крыса и смеет смотреть на меня, будто это я шарюсь по его закромам?

Дэлла вздернула аккуратный подбородок, стойко выдерживая напор моего кипящего гнева. Курица не вытерпела тесных напряженных объятий защитницы и возмущенно взвизгнула.

Каспар шагнул к Дэлле, медленно протягивая руки.

– Давай, я поддержу курочку?

– Пошли вон! – рявкнула она. Парящая вокруг нее тонкая сталь задрожала. – Прочь!

– Это я и собирался сделать, когда ты только появилась. – Мне стоило не малых усилий проговорить это спокойно.

Я оторвал взгляд от пышущего злобой личика Дэл и глянул на бойцов, уже добравшихся до кромки леса. Мне больше не надо было терпеть ее присутствие, и я пошел за своими людьми.

– Уходишь? – прорычала она мне в спину

– Так ты же сама этого хотела? Нет? – сухо спросил я, зная, что это ее ранит, и продолжал идти. – Пыль у меня, а других причин задерживаться на ваших землях, госпожа Мэрит, я не вижу.

Каждый шаг был соразмерен весу Серых гор. Вся моя суть противилась моему уходу, но я не мог остаться с ней.

Я не мог ее простить.

– Винсент, – долетел до меня тихий потрясенный голос.

Кишки скрутило болезненным узлом. Только Бездне известно, как я хотел остановиться, подойти к ней и заставить ее шептать мое имя мне в губы. Вместо этого я уходил, делая то, что она сделала со мной – бросал и наказывал. Я ненавидел себя за это, но по-другому, просто-напросто, не мог.