Сати Харлан – Край Истинного света (страница 24)

У меня появилась цель.

Винсент заметил мое напряжение и шагнул, частично загораживая меня плечом от принца.

– Слишком самоуверенная угроза для того, кто боится капли крови.

– Не забывайся, Винсент! Ты говоришь с будущим королем. – Герион покосился на гвардейцев в бордовых мундирах, стоящих по углам зала.

– Вот станешь им, тогда поговорим.

– Винсент, – прошипел принц. – Мое милосердие не безгранично.

– Это не милосердие, а слабость, – жестоко заметил защитник. Его забавляла злая беседа с принцем, и он этого не то что не скрывал – открыто демонстрировал. – Из-за этой слабости ты всегда будешь тенью своего отца, Герион. Власть Агмундов держится на страхе. Едва она попадет в твои руки, то посыплется сквозь дрожащие пальцы как песок. – Винсент купался в скрипящем гневе принца и сиял от довольства. – Когда ты сядешь на трон, все те, кого давил и угнетал твой отец, разорвут тебя. И я буду одним из первых.

– Сын изменника вздумал учить меня править? Могу заверить тебя, ты не увидишь, как корона ляжет на мою голову. К тому моменту от тебя останется лишь горстка пепла, которую я буду бережно хранить в кармане.

Ярость обожгла нутро, застилая глаза пеленой. Я вышла из-за Винсента и предостерегающе зыркнула исподлобья.

– Ты нашел себе пару по масти, Винсент. – Герион лениво осмотрел мое искаженное угрозой лицо. – Я ошибся на твой счет, Дэлла. Решил, что мы можем стать хорошими друзьями в будущем.

– В Бездну таких друзей, – выплюнула я.

Винсент одобрительно хмыкнул и, скрестив руки на груди, ожидал ответа Гериона.

– Страх перед видом крови не помешает мне сломать шею помощнику архивариуса. Имей это в виду, гончая, когда в следующий раз посмеешь проявить неуважение к королевской семье.

Я дернулась в горячем порыве, но Винсент схватил меня за плечо и подтащил к своему боку.

– Не сейчас, – шепнул он.

Герион Агмунд нахмурился, обдумывая, как поступить с попыткой нападения на него. Второй попыткой…

– В этом году бал особенно прекрасен, Ваше Высочество. – Размар обогнул слугу с подносом и взял с золотого круга бокал со светло-желтым напитком. – Юные леди в нетерпении ждут, когда же принц пригласит их на танец. Не лишайте же столь очаровательных дам своего внимания.

Герион нехотя обернулся на кучку девиц, активно изображающих веселую беседу. Обдав нас напоследок предостерегающим взглядом, он резко развернулся и пошел исполнять просьбу советника.

– Не стоит благодарности. – Размар широко улыбнулся, отпивая из бокала.

Винсент коротко кивнул ему и обеспокоенно осмотрел меня.

– Со мной все в порядке.

Он не поверил, но понял мое нежелание говорить о случившемся и, обласкав меня теплым взглядом, повернулся к советнику.

– Не стоит злить того, кто одним своим словом может отрубить тебе голову, Дэлла, – сурово поучил Размар. – Винсент, тебя это тоже касается. Пока они тебя терпят, но настанет день, когда чаша их терпения переполнится и затопит благоразумие.

– И что же? Терпеть нам? – бесцветно спросила я.

– Выход есть, но вы ищите его не там.

Сказав эти слова, советник поклонился и ушел, оставляя нас в смятении. Уже второй раз он говорит многозначительными фразами – он готовит нас к главной беседе, раскрывающей его замыслы.

– Он имеет в виду твоего отца? – едва слышно спросила я.

– Пока рано делать предположения. Его связь с Гилуром еще никак не проявила себя.

Я поймала на себе ледяной взгляд Уиллиса и сжала кулаки до хруста пальцев. Он посмел забрать у меня Наира. Не прощу.

– Я убью его.

– Мне импонирует твое стремление, но всему свое время, моя жестокая Дэл. – Винсент чуть склонил ко мне лицо, забирая все мое внимание себе. – Не мне рассуждать о благоразумии и терпении, но ради достижения цели иногда необходимо переступить через гордость и желание мести.

– Проглотить? – прошипела я.

– Нет. – Винсент опасно улыбнулся. – Отложить.

– Юная гончая.

Мы резко развернулись на звонкий голос. Низкий мужчина с тонкой черной бородой-змейкой учтиво поклонился в приветствии.

– Мой племянник хорошо отзывался о вас, Дэлла.

Винсент фыркнул и отвернулся, не желая участвовать в пустой напускной беседе.

– Вы дядя Миафа? – без интереса уточнила я.

Казначей кивнул и легко улыбнулся.

Я вытянула шею и постаралась найти Миафа, способного избавить меня от своего родственника, – грубо уходить, пренебрегая дядей друга, мне претило.

– Ди-Горн. – Пожилая сухая женщина выплыла из-за спины казначея и встала рядом с ним, почти сливаясь белизной своего строгого платья с бесцветным костюмом мужчины. – Не ожидала тебя здесь увидеть.

– Появилось свободное время: решил заглянуть, – равнодушно проговорил Винсент, показывая полную незаинтересованность в их присутствии. – Ваши крысы съедали непростительно много моего времени, шпионесса Одэя.

– Мальчишка! – рявкнула женщина, и ее короткие седые волосы выбились из-за ушей. – Ты такой же наглый, самоуверенный и тупоумный, как твой отец. Меня не слушают, но я вижу тебя насквозь, Ди-Горн. Ты только и ждешь, когда сможешь улизнуть к своему отцу и занять место подле его высокомерного зада. – Она поджала сдувшиеся губы и покачала головой. – Меня не послушали и совершили большую ошибку.

Казначей слегка дотронулся до плеча шпионессы.

– Одэя, не стоит омрачать Дэлле ее первый бал.

Женщина перевела на меня ноющие в бессилии глаза.

– Тебе еще не поздно одуматься, Дэлла. Предательство не прикрыть благородством или добрыми помыслами, от этого смысл не поменяется. Ты родилась в королевстве под покровительством Агмундов и должна чтить и благодарить своего короля.

– Я не понимаю ваших подозрений, Одэя, – ровно ответила я. – Чем же я заслужила ваше недоверие? Я дала клятву, как от меня и требовалось.

Пока шпионесса кусала свои впалые щеки, я украдкой взглянула на Винсента. Он выглядел вполне спокойным, разве что чуточку раздраженным, но это его обычное состояние. Слова Одэи про Гилура и предательство никак не тронули Винсента.

Почему..?

– Дэлла, не откажите мне в танце?

Казначей вышел перед пыхтящей шпионессой и протянул руку ладонью вверх.

– Какая жалость. Все танцы вечера Дэлла обещала мне.

Винсент схватил меня за запястье и потащил в центр зала.

– Куда? – только и успела я пискнуть.

– Хочешь пойти с ним и выслушивать хвалебные тирады об Агмундах?

– Нет.

– Я так и подумал.

Винсент вел меня через толпу, освобождая нам путь без каких-либо усилий. Гости сами расступались перед ним. Его суровая стать, злые глаза и уверенные тяжелые шаги не просили уступить дорогу – требовали. Люди подчинялись, даже сами того не понимая. Их тела чувствовали исходящую от Винсента силу и покорялись. Оказавшись посреди пар, заканчивающих движение под последние ноты вальса, он выставил меня перед собой.

– Я не умею танцевать, Винсент.

Я в ужасе распахнула глаза, услышав первые звуки мелодии для фокстрота.

– Я тоже, – легко сказал Ди-Горн и обаятельно улыбнулся.

Ноги налились сталью. Если даже Миаф, насквозь пропитанный природной грацией и благовоспитанностью, не смог танцевать со мной, то что говорить о Винсенте – защитнике, далеком от изящных развлечений «Высшего света» и с тяжелой каменной поступью. Тут бы свои ноги сберечь!

Винсент нежно взял мою онемевшую ладонь и выставил чуть вбок. Другую руку он положил ко мне на талию и рывком притянул к себе.

Я ударом влетела в его крепкое тело, выпуская рваный выдох из легких. Подняв на него взгляд, встретила янтарные потемневшие глаза и потерялась в нахлынувшем желании. Мысли выпрыгнули из меня еще вместе с ударом, а теперь на их место заползали образы тяжело дышащего Винсента: его сильных жгутов мышц под бархатной смуглой кожей, ласковых губ и болезненно сжимающих мои бедра широких ладоней. Твердость, давящая на меня через ткань брюк и легкие слои ситца, подсказывала, что он тоже думает не о предстоящем танце.