Саша Зайцева – Госпожа Марика в бегах (страница 69)

А я-то думала, меня изящно уведомили в том, что «наша встреча была ошибкой».

— Первое впечатление невозможно произвести дважды. Сомневаюсь я в успехе предприятия…

— Во всяком случае, прошу вас, не держите на меня обиды. Можете смело записывать меня в своих рыцарей наравне с айном и капитаном.

— Хорошо, мне как раз требуется рыцарская защита на ближайшие сутки.

— Тогда не будем откладывать начатое. Уберем мелкие порезы и гематому, — и после секундного колебания уточнил. — Вы же знаете, что за этим последует?

— Обморок? — недоверчиво спросила я. — Почему я теряю сознание, всякий раз сталкиваясь с магией? Так у всех?

— Нет, это случай исключительный. И поверьте, не всякий раз, а лишь при прямом воздействии, как я успел заметить. И сегодня нам это на руку: отдохнуть вам надо, а сновидений в этом состоянии не бывает. Вы готовы, мадемуазель?

— Готова.

Аккуратно, без щелчка, прикрыв за собой дверь, Ранье вернулся к мужской компании. В висках до сих пор стучало от пережитого напряжения: говорить с дамой о высоком, о чувствах-с, под «полиграфом»… Но, кажется, он выбрал верный тон. Никакое заклятье, никакой внутренний барометр не сможет определить лукавство, когда твой ответ вызывает сильную эмоциональную реакцию вопрошающего. С бездушным камнем такое, конечно, не пройдет, а вот с человеком… Только зацепило ее не то, на что он рассчитывал. Ее беспокоил не угасший интерес, а его глубина и мотивы. Чудная.

— Успешно?

— Разумеется: я все же рискнул ввести ее в легкое забытье, чтобы дать шанс отдохнуть. Через час-полтора — это будет уже нормальный сон.

— Опасно злоупотреблять искусственными снотворными, — назидательно начал айн.

— Сама бы она не заснула, ваше преподобие. Не думайте, будто мои заверения в полной безопасности успокоили ее.

— Все это неправильно, — вздохнул капитан. — И не надо меня разубеждать. Верите своей интуиции? Я тоже верю. Как минимум, мы что-то упускаем…

— Давайте подумаем, что и учтем этот момент, а не откажемся от единственного рабочего плана и склеим кое-как на коленке новый, — айн сердито бросил потухший окурок в пепельницу.

«Этот и святого доведет», — подумал Ранье и ретировался к столику с напитками. Деликатно игнорируя напряженное молчание за спиной, он принялся не слишком вдумчиво изучать ассортимент алкоголя.

Первым не выдержал господин Бошан.

— Завтрашние наши действия мне кажутся вполне продуманными, и вы, капитан, со мной тут соглашались. Вам не нравится факт участия Марики в этом деле. Мог бы, отказался от этой части плана, но, увы… Не думайте, что во мне нет сомнений и моральных терзаний. И моя интуиция, над которой вы так посмеиваетесь, не молчит. Это не менее тонкий инструмент, чем ваши, Ранье, призрачные горизонты. Вам, капитан, просто на душе не спокойно, а я, например, отдаю себе отчет — мы упускаем что-то в прошлом…

— Перевернутая чаша! — подхватив чистый бокал, стоявший на серебряном подносе вверх дном, воскликнул маг.

— Ритуал!

Одновременно выдали маг и капитан. Капитан усмехнулся и жестом показал, что он поддерживает тему.

— Это ваша стезя.

Ранье быстро определился с бутылкой и, плеснув себе золотистого хереса, вернулся к огню.

— Ритуал был проведен некорректно. Во-первых, не магом — айном, человеком, не обученным контролировать такие потоки силы и саму силу. Потому-то госпожа Молинари очнувшись, смогла покинуть алтарь, нарушив тем самым работу контура.

Не встретив возражений, Ранье продолжил свои рассуждения, прохаживаясь перед камином.

— Взрыв, который мы застали, был результатом выплеска освобожденной энергии. Тот бедняга на столе… Хотя, нет. Смерть он свою заслужил.

— Это уж точно, — кровожадно подхватил Ройс.

— Итого, накопители были пусты, когда мы покидали подвал.

— То есть как пусты? — удивился Бошан. — А порча? В лабораторных условиях, в изоляции, антимасса должна была сосредоточиться в отдельном сосуде. Там некуда было разлиться, некуда перетечь, это же не чисто поле.

— Пусты. Я был истощен до предела, голодный источник выл, так что чаши я проверил. Хотя действительно странно… Ни на ком из нас нет следов отката.

— А меня занимает другое, — заметил капитан. — Все эти жертвы, все эти жизни — где они теперь? И когда сработают против нас?

— Вот тут я спокоен, — айн тоже поднялся размять ноги. — Сумасшедший говорил про «оружие судного дня». Это их последний козырь. Штурмовое орудие, а не кинжал в сапоге для мелкой потасовки. Противостояния на ином уровне.

— Прошу прощения, а какой масштаб жертв? — уточнил Ранье.

Капитан прикрыл глаза и ответил:

— Двести семьдесят четыре известных мне случая за восемь лет.

— Это же колоссальная мощность! — у мага аж в глазах поплыло, будто в него не спросясь влили весь этот океан, а потом так же безжалостно отобрали до последней капли.

— Это армия врага у тебя дома. Знать бы, где искать…

— Вряд ли в виде коллекционных амулетов, фонит, — заметил Ройс.

— Да уж, вот улика так улика, а также искушение для своих. Это живые деньги!

— Есть подходящий вариант: стабилизированную энергию в ход пускать могут только маги, — заявил Ранье.

— Поясните…

— Хранятся себе тихо-спокойно у кого-нибудь уважаемого господина на полочке с антимассой по соседству. Клебер, вы должны были видеть у магов-оперативников… Хотя нет, кто сейчас таким пользуется. Ну, или в аптеке: две тонкие колбочки с перемычкой, сообщающиеся сосуды.

— Да… Задачу это не облегчает. Как и не отменяет возможность использования части этой силы завтра тем самым хилым магом. Вианкур, вы к такому повороту готовы?

Перед глазами Ранье снова вырисовывалась пугающая своим масштабом волна, будто сошедшая с фресок островных народов, чьи цивилизации регулярно уничтожались морем. Готов? Дышать стало нечем. Хотя, если не ударяться в панику, поразмыслить…

— У всякого мага есть свой предел. Полтора, хорошо два резерва — это максимум. Так что, если подготовиться…

— Вам и карты в руки.

«Карты в руки… Много вы понимаете, господин храмовник», — размышлял маг, сидя за сомнительной чистоты столиком ресторана «Ришар Шагран», достаточно удаленного от фешенебельной части города, суетных бульваров и шумной набережной, чтобы не претендовать на какие-то там звезды и рецензии критиков. Спрятанный среди старых, мощеных пестрой речной галькой кварталов, выросших здесь вместе с первыми домами Демея, на границе Казарменной и Ратушной, он открывался только своим. Глаза прохожих никогда не останавливались на выцветшей вывеске этого заведения, чьи мутные стекла (к удивлению новых гостей) открывали панорамный вид на две улицы, между которыми было зажато здание. Публика… Интересная, должно быть, публика в этом месте, но, даже напрягая зрение (к источнику капитан прикасаться не рекомендовал), разглядеть даму за соседним столиком в трех локтях никак не удавалось. Над залом летел шелест чужих разговоров, дурман из мешанины резких дешевых духов и дорогого парфюма, вишневого табака с иррейских островов и трехдаймовых папиросок, что продавали мальчишки на улицах. Пахло чужими тайнами и адюльтером. «Богемное местечко», как отрекомендовал его Клебер.

Спутница господина Вианкура любопытства к незатейливому интерьеру не проявляла, даже огромные окна от пола до потолка, за которыми сновали по своим городским делам люди, не вызывали ее интереса. Обычно живая, с десятком вопросов на языке, госпожа Марика рассеянно кивнула официанту, шустро выставляющему перед ними блюда, да так и замерла со сложенной салфеткой в руке, уставившись на грубую скатерть.

Задумчивость дамы оказалась заразительной.

«Карты в руки. Главный козырь. Разыграть эту партию. Господин Бошан — латентный картежник, не иначе. Куда я иду? Зачем? Бросить все и ехать! В конце концов, раз уж в столицу никак, то Керрис или Лоц на первое время, а там, через границу и, чем бес не шутит, может, и в благополучный и преуспевающий Датерхорн податься? Или на север, там тоже маги нужны. Там не найдут, ни одни, ни другие. Девятичасовой экспресс уже прибыл, на вокзале, должно быть, толчея, если сесть на провинциальный прицепной, тот, что меняет локомотив через четыре станции, тогда вообще концов не сыскать!»

— Мадемуазель, а вы не думали…

— Спасибо вам, Ранье, — не замечая его слов, неожиданно заговорила Марика. — Вы могли бы быть сейчас где-то далеко, пить утренний кофе и читать газету… А вместо этого сидите здесь со мной…

— И рискуя жизнью и здоровьем, готов съесть этот завтрак! — отшутился маг, пряча глаза.

Улыбка заиграла на ее лице, делая даже… миленьким. Нет, миленькие все же до двадцати. Интересным.

— Я не хочу есть, — она бросила равнодушный взгляд на сервированный завтрак «по-ансельски»: плоский омлет с зеленью, обветренную ветчину, домашний сыр и на удивление аппетитные булочки.

«Я, кажется, тоже. Хотя вот этот рогалик, если обмакнуть в масло… Пока кофе не остыл…»

Видя полную индифферентность Марики к трапезе, Вианкур взял командование над тарелками в свои руки. Перед ушедшей в свои переживания барышней звякнула о блюдце чашка-наперсток с дымящимся кофе.

— Настаиваю, — и пояснил театральным шепотом. — Судя по тому, как сложно сюда было попасть, выбираться нам будет еще сложнее. Боюсь, шеф так просто не отпускает…

Для Ранье, даже в студенческие годы не слишком увлекавшегося сомнительными приключениями, вроде приватных вечеринок в борделях и уж тем более радикальными политическими кружками, многоступенчатый контроль на подступах к ресторану был дикостью. Примерно в квартале отсюда они, как было велено, заглянули в книжную лавку, где, предъявив визитную карточку, прошли… пыльной лестницей на длинный сквозной чердак. Оттуда мимо хмурой старушки, в чью сухую ладонь Ранье сунул монету и шепнул кодовое слово, вниз черным ходом до третьего этажа уже совсем другого здания, там коридором мимо одинаковых дверей меблированных комнат, за одной из которых их ждал очередной спуск вниз и лишь в его конце, за тяжелыми створками, от которых за версту несло запрещенными чарами, зал «Ришара».