Саша Зайцева – Госпожа Марика в бегах (страница 71)
— Хорошо бы.
— И помните: пресыщенность и равнодушие.
Девушка усердно закивала и попыталась изобразить на лице требуемое, но стоило ей повернуть голову в сторону зеркальных витрин, как напыщенная физиономия поплыла.
— Нет, месье Вианкур! Говорю же, это не мое. Да и сами посудите, опытный управляющий раскроет обман в два счета. Какая там белая кость. Скорее бедная родственница или невеста-бесприданница, на которую, впрочем, я не особо тяну по возрасту. Здравствуй кузина из Тослы.
— Ну, хорошо, сделаем как вам удобнее, дорогая кузина, — согласился маг, про себя отметив, барышня явно оставила утренний разговор позади. — Окунемся в атмосферу алчности и расточительства?
Строго хмурящий брови ливрейный привратник распахнул массивные дубовые двери, и сигнальная система пробежалась по телу едва ощутимым прикосновением, точно потянуло с улицы холодком. Классическая охранка, наподобие той, что свела дежурного мага комендатуры Ранье Альбера Фабиана Вианкура и Мариэллу Молинари в стенах Ратуши каких-то две недели назад.
Но в этот раз сценарий будет другим. Первая проверка благополучно пройдена.
Вторые двери — стеклянные, обманчиво хлипкие, ненадежные, отделявшие зал от передней — открыл мальчик-посыльный. Юный страж не обладал суровым взглядом чернобородого швейцара, и какой-нибудь не слишком опытный злоумышленник мог расслабиться уже на этом этапе, но не Ранье. Тонкая нить орнамента заклинания по периметру прохода чуть моргнула, пропуская пару. Второй кордон позади, но вряд ли здесь меньше трех уровней.
Арка в виде двух античных колонн, увитых золочеными виноградными лозами, — все для того, чтобы удивить избалованных покупателей… И безопасности самого крупного ювелирного дома Анселета.
Ранье усмехнулся, при виде лощеного до изнеженности приказчика. И не скажешь, что он в любой момент готов активировать амулет охраны, а напряженная поза, которую машинально принимают его руки, ежели не заняты демонстрацией очередного брильянтового гарнитура — кисть на запястье правой руки — заученная всяким служащим поза безусловной готовности к сигналу тревоги.
Кстати о гарнитуре. Сохраняя приятную доброжелательность на лице, он вещает какую-то общую рекламную чушь о «приятно оттенит и выгодно подчеркнет». Но на вопрос о чистоте и происхождении камней теряет равнодушный вид и с энтузиазмом отвечает. Видно, работу свою любит и разборчивых клиентов уважает. И кстати, рука возвращается на предписанное безопасностью место. Поближе к пуговке-амулету.
«Кузина» вела себя правдоподобно. Круглила глаза, примеряя усыпанный изумрудной крошкой браслет. «У нас такое не носят». Безвкусный, на взыскательный взгляд Ранье, комплект из рубинового колье, серег и булавок для волос привел ее в трепет. «Это ж я на танцах в собрании буду первой дамой! А?» На предложение выбрать что-нибудь самой скромно тупила глаза и отмалчивалась, поглядывая в сторону рубинов. Неистребимый южный акцент был вишенкой на торте, а стоило ему осведомиться о цене, как возмущенное квохтанье понеслось по залу. В этом спектакле Вианкуру досталась не требующая усилий и особых актёрских талантов роль — делать мужественное лицо, мученически закатывать глаза и ловить сочувственные взгляды приказчика. И осматриваться.
Все в порядке. Можно начинать.
— Быть может, вашим глазам подойдут сапфировые серьги, дорогая кузина?
— Пусеты? Кольца? Жирандоль? — подхватился ювелир, а Марика, бросив осторожный взгляд на Ранье, потянулась к лацкану накидки. Там возле петлицы была заколота неприметная булавка, простенький амулет-глушилка, не дающий любопытным разглядеть больше, чем он смог уловить при их первой встрече.
Среди какофонии защитных чар чужой источник оказался неожиданностью. Едва ощутив биение силы, маг схватил девушку за руку, что со стороны могло бы показаться несколько грубоватым.
— Я так рад, что вы
Марика неуверенно кивнула и отвернулась к стеклянной витрине с колечками, а сам Ранье, медленно выдохнув, принялся как бы от нечего делать в ожидании приказчика разглядывать зал.
Одетый на заморский манер в элегантный клетчатый костюм и сюртук на пестрой подкладке, господин выделялся среди посетителей магазина, вызывая недоумение консервативной публики Демея и зависть Ранье. Он был не один, в компании дамы средних лет явно торгового сословия, судя по пышности ее плюмажа, с которой вел неспешную беседу, облокотясь о деревянную стойку. Казалось, ничто в этом мире не могло стереть печать скуки с его лица. Молодой человек (моложе Вианкура пятью-шестью годами), равнодушно кивал рассказу купчихи и скользил взглядом по лицам немногочисленных покупательниц ювелирного салона, чуть задерживаясь на хорошеньких мордашках и презрительно кривясь всему недостаточно утонченному, от некрасивого мрачного лица смотрителя зала до головного убора собеседницы. Дама небрежность мужчины чувствовала, усиливала голос, отчего маг только больше кривился.
Столичный хлыщ. Такого в штат — немыслимые деньги! С другой стороны ведь и тут не галантерейная лавка… Сопровождающий богатенькую вдову заезжий франт или служащий?
Не оценив достоинств госпожи Молинари, маг покусывал губы, разглядывая лакированные штиблеты Вианкура (вот он, момент тщеславия!). Ну, же! Пришлось сменить позу, чтобы скинуть как приставучую муху оценивающий взгляд незнакомого мэтра. Наконец молодой человек встретился глазами с хозяином шедевра лучшего обувщика Демея, удивленно вскинул брови и едва заметно кивнул, приветствуя собрата по ковену.
И кивнул так… скованно, так неуверенно, отводя глаза и теряя всю напускную важность и равнодушие.
Нет, месье, вы не из Арнгена, коли присутствие старшего коллеги вызывает сомнения в собственной исключительной восхитительности. Местный попугай, едва оперившийся. Что не дает ответа на вопрос. Нанятый по дешевке для подтверждения сделки выпускник? Штатный маг? Альфонс?
— Сапфиры из Фирса, непревзойденной чистоты…
Нет, если «Зигмунд и Штайн» примутся нанимать таких вот вертопрахов, все рудники Дреттехорн встанут недельной забастовкой. Это же позор индустрии, кошмар управляющего — повернуться к клиентке практически спиной!..
Улыбчивый приказчик с бархатной папкой материализовался подле нежелательных свидетелей и пригласил следовать за ним.
— Идемте, маменька, — бросил молодой маг и двинулся следом.
Воистину, сегодня их день.
— Кузен, — Марика капризно дула губы, — все не то…
Боги и бесы, она все это время одна тянула бесконечный и бессмысленный разговор!
Сыпля общими фразами, Ранье пытался уловить нить беседы, пока на помощь не пришел находчивый ювелир. Мягко щелкнул замок.
— Сударыня, я вас разгадал! — понизив голос, молвил он, медленно раскрывая плоскую коробочку.
Сударыня заметно побледнела, но отвести глаза от заинтриговавшего содержимого шкатулки была не в силах. Ранье же, в отличие от горе-конспираторши, лихорадочно искал амулет в кармане брюк.
— Смею предложить вам серьги из малой парюры, в которую также входят ожерелье и брошь. Камни полудрагоценные, в нашей фирменной огранке, топаз и горный хрусталь, вполне подходят для повседневного ношения.
Нет, вся эта распрекрасная авантюрная жизнь не по нему. Сердечных капель в рюмку!
А он неплох — почувствовал несерьезно настроенных клиентов и предложил именно тот вариант, который устроит всех. Это не рубины за баснословные деньги, не пара серег, что оставят неудовлетворенными обоих покупателей: одного ценой, а вторую ощущением неполноценности комплекта. Подходящие по статусу бедной родственнице и все же прекрасные, как и все творения ювелирного дома.
— Примерите брошь, кузина?
Под прямым взглядом мага девушка старательно оправила лацкан накидки, незаметно удалив булавку.
— Превосходно!
Верно, они представляют идиллическую картинку: нежный брат любуется искренним наслаждением своей дамы… вокруг которой плыло марево чужих заклинаний, и, закручиваясь крошечными спиралями, оседало алмазным панцирем-броней.
Вианкур и хотел бы облегченно выдохнуть, да не мог, лишь продолжая наблюдать за творящимся без его участия волшебством. И лицом, так преобразившимся в беззаботной радости.
После десяти минут нескончаемых вздохов и щебетания, приказчик помог ей разоблачиться для примерки ожерелья в паре с серьгами.
Осталось продержаться совсем немного. Времени как раз хватит, чтобы решить, куда же лучше приколоть брошь.
Площадь.
Ройс не обольщался: его маскарад вкупе с маломощным отводящим глаза заклинанием продержится еще минут пять. Кого в наше-то время можно обмануть накладными бакенбардами и глубоко надвинутой шляпой? Слепую старушку темной ночью.
Знакомый зеленщик на Рыночной (из тех незаметных и наблюдательных людей, что готовы делиться полезной информацией за разумную плату) подозрительно долго присматривался к капитану. «Делаем выводы», — думал Ройс, с трудом раскуривая отсыревший табак.
Ссутулившись и чуть подправив походку, Клебер отвернулся от любопытного и побрел в сторону Трехглавой площади.
«…Будь она неладна. Что за место такое? Район четырех цехов никогда не был респектабельным, но его беспокойные жители всегда сами решали внутренние конфликты, а тут криминальная зараза расплывается по городу. Что ни случись — Маро, бульвар, проститутки. Оппонент выбирает место для финального рандеву — бульвар, среди белого дня похищают девиц — бульвар, облава на мальчишек — так ведь и она началась с бульвара. Даже знакомство их с госпожой Марикой и то аккурат на краю площади, в незабвенном „Экле“ под звуки граммофона и хохот дефилирующих кокоток.