Саша Зайцева – Госпожа Марика в бегах (страница 57)
Без магии. Кажется, ему именно это и светит, жизнь без магии. Либо выжать себя досуха сейчас, рискуя цельностью источника, либо получить блок решением суда, за неправомочное использование магии повлекшее… Клебер лучше знает формулировки. Вроде никого не убил, и на том спасибо. Может мундир оставят — на память. Куда ты влез, Вианкур? Куда тебя втянули!!?
Рука легла на лоб в холодной липкой испарине. И сила потекла с кончиков пальцев в слабое тело.
Как во сне. Сладком, навеянным дурманом сне, не обмороке и уж точно не полуденной дреме. Нет боли, нет страха, нет кошмарных видений, есть только белая дымка над зыбкой водой и мягкое покачивание на волнах беспамятства.
Отключаясь, я и не думала о таком счастье, как анестезия, но есть в этом мире справедливость, есть равновесие. Ещё не открыв глаз, понимаю — хорошо! Покойно. Уж не знаю, чем дело кончилось, но можно я ещё так полежу?
Между тем потихоньку возвращалась общая чувствительность, способность слышать и осознание, что тело-то у меня все ещё есть, и отдельные его части иногда перемещаются в пространстве.
— Пульс слабый, но ровный. Сердцебиение нормализовалось. Кризис миновал, — прозвучал знакомый бархатный голос где-то над головой.
Двойственные чувства. С одной стороны — он пришел, пришел за мной! И в груди радостно колотится усталое сердце. Значит, есть в этом мире люди, которым я не безразлична. Значит, я кому-то дорога. Значит, есть кому рисковать и бороться за меня непутевую. Но в то же время… Мне не хотелось открывать глаза и встречаться взглядом со своим избавителем…
Голова удобно устроилась на коленях мага. Теплая ладонь легко касалась моего лба, а вторая рука держала безвольное запястье. И в который раз я убедилась, что этот глубокий сочный баритон создан не бюллетени о здоровье пострадавших зачитывать, а гипнотизировать и совращать нежных барышень. На отдельных тональных перекатах по телу пробегала теплая волна и кожу покрывали мурашки. Отдавшись приятным чувствам, я не сразу обратила внимание на еще один голос, звучащий как сквозь слой ваты и никак не поддающийся опознанию.
— Хорошо, но неосторожно. Тебе самому теперь впору терапию прописывать. Стоять можешь?
— Лучше, конечно, посидеть. Минут двадцать и восстановлюсь, — ответил маг неизвестному и замолчал, на что я не смогла сдержать вздоха разочарования.
И тем себя выдала. Ранье тут же отдёрнул руку, отчего вдруг стало пусто и неуютно и захотелось сильнее зажмуриться.
— Не бойтесь меня, сударыня. Это я, Ранье. Скажите, вам ведь стало лучше?
— Лучше. Не больно, — ответила я, приоткрывая глаза.
Красивое бледное лицо надо мной разгладилось. Похоже, и вам досталось, господин Вианкур, и не мало: мелких порезов и царапин не счесть, рассечен подбородок, темные круги под глазами, опаленные кончики волос. Что же тут было? А если честно… Знать не хочу!
— Спасибо, — говорить было сложно, голос пропадал, будто кто звук выкрутил, но я постаралась вложить всю благодарность и признательность в одно это короткое слово и взгляд, посланный магу.
Ранье только грустно улыбнулся и погладил меня по волосам.
— Теперь, и правда, можно остановиться, — откинул голову назад, опираясь затылком на стену, и устало прикрыл глаза. — Отдыхайте.
Короткий разговор ли утомил, маг ли помог, но я снова уснула. А потом увидела его.
Поначалу решила, что не до конца проснулась или это галлюцинация, обманка, которую мой перегруженный событиями мозг выдает за действительность. Или мы все умерли, а это очередь в чистилище.
— Как спалось? Ужин, увы, проспали. Но скажу вам, так себе ужин… не много потеряли. Я же говорил, нюх у вас на это дело… Нет-нет, еще рано вставать!..
В ушах звенело, и я опять погрузилось в густую белую дымку.
Страшно, страшно открыть глаза и посмотреть в лицо живого мертвеца!
Быстрые шаги, и у моей лежанки без всяких там призываний и медиумов материализовался покойный капитан Клебер, помятый и побитый… Зато улыбающийся так, что на душе сразу стало легко и хотелось улыбнуться в ответ.
— А мне сказали, вы умерли, — шепнула хрипло.
— Сделаю все, чтоб оправдать ваши ожидания! — страстным шепотом передразнил меня пройдоха.
— Вовсе не обязательно…
— Еще одна такая слабая мученическая улыбка и я точно побегу стреляться, — все шутил капитан, а потом, вмиг посерьезнев, тихо добавил. — Сейчас не место и не время, но… Простите. Простите, насколько это возможно. В случившемся есть и моя вина…
Улыбаться вмиг расхотелось. Что тут скажешь? Нет, нету? Бросьте, милый капитан, мне не за что на вас сердиться? Я сама нашла себе на голову этого маньяка! Но использовать меня втихую, пусть и неудачно…
— Действительно. Давайте потом, — говорить стало еще тяжелее.
— Хорошо, — он опустил глаза и уже не так эмоционально продолжил. — Сюда едут. Экипажи показались на горизонте, и мы скоро сможем транспортировать вас в госпиталь. Но прежде… Здесь снова может быть не слишком спокойно.
— Почему?
— Среди прибывших могут быть замешанные в этом деле.
— Ммм, похититель? Или мальчик из полиции?
— Да… Я постараюсь не тревожить вас, но возможно понадобится ваше свидетельство и его подтверждение позже.
— Я все расскажу. Я хорошо их запомнила.
— В таком случае, отдыхайте. Ваш маг скоро меня сменит.
Последнюю фразу я слышала уже не вполне четко, поэтому так и не смогла понять, чем она меня царапнула. Бессилие накатывало неожиданно, стоило чуть напрячься, произнося длинную фразу.
Спустя полчаса-час я проснулась от вернувшейся боли. Туго перебинтованные руки сводило судорогой так, что в глазах чернело, и никаким самовнушением или глубоким ровным дыханием унять спазм не получалось.
А вокруг как назло никого. Понятное дело, они там мир спасают. И позвать-то совестно, ведь очередной бой добра со злом, но и молчать никак. Лежи, терпи, Марика.
— И зачем себя так истязать, милая? Почему никого не позвали? Знаю я вашу породу, все сама-сама…
Господин Бошан присел рядом на краешек узкого топчанчика, возложив руки на мою голову. Удивление, шок, стыд, радость, — я готова была захлебнуться этим коктейлем.
— Сейчас-сейчас. Станет легче, станет лучше, — тихо как ребенка успокаивал меня айн, а я смотрела на него, не в силах сдержать слез и что-либо ответить от подступивших рыданий. — Ну, не надо плакать, ведь все обошлось? Я здесь, я рядом. И такие милые молодые люди примчались спасть прекрасную даму. Вооот. Это будет вам уроком — друзьям надо доверять, иначе, зачем же они? Ну, ладно-ладно, не надо так. Ну эти назидания. Тише-тише…
С каждой минутой становилось все легче и легче, а господин Бошан не исчезал, не растворялся в тяжелом воздухе этого мрачного места. Значит, правда, он тут! Он меня искал, и вовсе не с вилами наперевес, а чтобы помочь. Как? Как все это возможно?
В голове крутились сотни вопросов, а его преподобие все говорил-говорил, пытаясь меня отвлечь и успокоить.
— Вы сегодня мадам-эпатаж. Позвольте, прикрою вас плащом… Нет-нет, лежите! Наряд прелестен, все местные девушки, будь они тут — обзавидовались бы, но давайте побережем разгоряченное пылом схватки воображение национальной гвардии, которую почти в полном составе пригнал сюда ваш капитан. Ну, с некоторой помощью…
— Вот так, дорогая. Мы с вами сейчас тут в сторонке постоим, подышим чистым сельским воздухом. Ммм, прекрасный вечер! А вот и наши знакомые, как вам? Хороши?
Опираясь на руку его преподобия, я переступила высокий порог. Темная сутана айна надежно спрятала мое бесстыдство и, волочась по земле, взметала клубы бурой пыли. Я как могла абстрагировалась от мыслей о пропитанной кровью и успевшей задубеть ткани платья, касавшейся кожи. Хотелось содрать с себя все эти безнадежно испорченные тряпки, сжечь и забыть. Где-то должна была валяться нижняя юбка, которую я скинула, пытаясь пролезть между прутьями решетки. А вот и она. Приметный полосатый лоскут, рядом с которым стояла номерная табличка и ковырялся незнакомый мужик. Не видать мне моей поддевы.
— Господин Бошан, в который раз жертвуете свое добро в пользу бедных.
— Не последнее, — отмахнулся айн.
Вот так без сюртука, оставшись в скромной белой рубашке и жилете, с растрепавшимися волосами он выглядел на удивление светски и моложаво. Рядом со мной стоял подтянутый энергичный месье, глаза его горели в предвкушении занимательного представления, и кажется, он не собирался ограничиваться зрительным залом.
И слова, сказанные им несколько минут назад в душной темноте коридора, вдруг обрели новый смысл.
— Запомните, — сказал господин Бошан, осторожно развернув меня за плечи, — я всегда на вашей стороне.
Что же вы задумали, преподобный?
Солнце давно село, дело шло к полуночи, и двор был освещен не хуже цирковой арены. Повсюду горели керосиновые лампы, чадили воткнутые в землю факелы и расхаживали люди с фонарями. Мы остановились «за кулисами».
Народу-то набежало. Снуют, зарисовывают и описывают, фиксируют да подмечают. Работа полным ходом.
Чуть поодаль — Клебер и Вианкур. Хороши? Только сейчас я смогла рассмотреть, что у капитана левая рука висит на перевязи, а Ранье немного прихрамывает, прохаживаясь вдоль стены неказистого сарайчика. Лица недовольны и сосредоточены, никак не бравые победители… Или это мое женское виденье? Злодей повержен и можно отдыхать?