Саша Зайцева – Госпожа Марика в бегах (страница 59)

Подозреваемых вежливо отвели в сторонку и, нацепив наручники, оставили под небольшой охраной. Ребята свои, всё понимают, а там разберемся.

Едва страсти утихли, айн быстрым шагом двинулся к нему.

— Как она?

— Жива.

— Понятное дело, что жива, — увлекая Ранье в сторону комендантского корпуса, нетерпеливо ответил храмовник. — Случись беда, господин главный обвинитель не устраивал бы тут патетических сцен, да и вы проредили бы собственную шевелюру.

— Девушка дважды приходила в сознание, но все, чем я сейчас ей могу помочь — опустить в сон-морок. В третий раз.

— Ну что же вы молчали? — и, подхватив полы рясы, припустил к двери.

Как по мановению волшебной палочки расступились перед айном широкоплечие ребята на часах (с приездом подкрепления за считанные минуты все здания рудника были оцеплены), но на Ранье их доброжелательность не распространялась.

Даже проведать барышню стало невозможным. Оставалось только слоняться по территории и делать вид, что занят чем-то чрезвычайно полезным, дабы не вызвать подозрений.

Источник вяло отзывался на многочисленные маячки и амулеты, коими был увешен всякий сотрудник службы магического надзора. Почти бесполезные здесь, за исключением, быть может, автономных, не тянущих из окружающей среды энергию, а расходующих заложенный заряд. В недрах шахт еще находились жалкие остатки неотделимого от породы смильта, то есть потенциальные запасы силы, но фаза вещества препятствовала извлечению энергии.

Так близко и так далеко… Пустота жгла изнутри. Нет, трещины удалось избежать, но истощение… Как же медленно наполняется источник! Глоток, хотя бы глоток! Может Клебер знает, где раздобыть эликсир-катализатор или бытовой накопитель на худой конец?

Отстояв свою правоту перед начальством, капитан докладывал обстановку, цапаясь с каждым, кто пытался передвинуть хоть одну улику прежде чем она будет зафиксирована и отбиваясь от в чересчур настойчивых попыток сплавить его фельдшеру. Ранье с этим фельдшером пообщался — получил компресс на подбородок и рекомендацию обратиться к специалисту по поводу хромоты. А ты кто такой, бесы тебя побери?!

Резервного накопителя у эскулапа тоже не было.

Вообще складывалось впечатление, что большинство прибывших понятия не имели, что должны делать, а потому работали бессистемно и больше для вида, нежели для дела. Его самого никто толком не допросил, глянули только раз, когда Клебер вкратце описал картину задержания.

— И это вы называете задержанием? Шесть трупов, четверо раненных, и молите всех чудотворцев, чтобы эти бедняги дожили до суда. Посмотрите, как работал маг, — неприятный толстый тип ткнул пальцем в его сторону. — Ни одного смертного проклятья, аккуратно и профессионально. А вы? Бам-бам-бам! Все что можете? Это будет рассмотрено на отдельном совещании.

Слушать как столичная шишка, господин Д'Апре, изо всех сил пытается растоптать капитана или хотя бы вывести из себя (к чести последнего — безуспешно) было противно. Ранье было хотел что-то возразить, но Клебер перехватил его взгляд и едва заметно покачал головой.

Что ж, не настаиваю.

Незнакомый с особенностями оперативной деятельности, он подмечал лишь особо вопиющие нарушения, как то отсутствие в составе группы мага от Ратуши или от дежурного по городу, вольная трактовка слова «арест» в отношении задержанных и тому подобное. И если на счет первого закрадывалось подозрение, что это дело рук его преподобия, то второе никак не укладывалось в голове.

Старший следователь Оберен, которого формально назначили тут за главного, преспокойно стоял рядом с подследственными и раскуривал очередную папироску. Конфуз? Нисколько. Никто не обращал внимания на их милую беседу, и Ранье взяла такая злость, что без всякого катализатора в источнике снова стала закипать энергия. Вы эту наглость видели? Полоумный храмовник, прикормленный этими тихушниками, чуть не спалил их всех в вонючем погребе, он сам, рискуя целостностью дара, спасал ни в чем не повинную девушку, которую хотели как того, на алтаре… А они…

Аккумулируя крохи силы, Ранье едва заметно перебирал пальцам — плел «медузу», простейшее заклинание, коим балуется школота на переменках. Эту тягучую субстанцию, медленно плывущую по воздуху, любили послать в сторону преподавателей, узнать, какими словами те костерят учеников, не стесняясь, обсуждают политику, а то и что-нибудь поинтереснее — вечер в оперетте, например.

Прозрачный сгусток устремился к подозрительным типам. Так, еще чуть-чуть подправить вектор…

— …ты же понимаешь, нет капитана, нет доказательств. С этим разберутся, а вот Марко… Это твоя забота. Он не должен доехать до города. Мальчишки будут молчать, стоит их немного припугнуть, а ему терять уже нечего… И еще. Жюльена, охранника, нигде нет. Он ненадежен и слишком много знает. Ты понял?

И Ранье все понял. И сожалел сейчас о том, что запаса хватило только на «медузу», а не «ракушку», в которой разговор можно было бы консервировать и представить в суде. Его детское баловство за свидетельство не принималось. Капитана нужно предупредить.

Обостренный заклинанием слух уловил легкое шевеление за стеной ветхой лачужки, когда из дверей комендантского корпуса показалась Марика под ручку с айном.

— Кто здесь? — шепнул Вианкур, не особенно надеясь на ответ. А потом на удачу добавил. — Жюльен?

Глава 11

— Господин Вианкур, вы же удовлетворите мое любопытство?

Ранье впервые за последние несколько часов искренне захотелось улыбнуться. Но для начала просто выдохнуть. Безумный день, безумная ночь. Все это надо переварить, осознать… А господина Бошана снедало то самое чувство, что сгубило многих и спасло самого Ранье от фатальной ошибки. И если подумать… не воспользоваться моментом было выше его сил. Передразнивая айна и его своеобразную манеру говорить, маг обратился к Марике.

— Ну, а вы как полагаете, госпожа Молинари, достоин его преподобие откровенности?

— Паяц, — усмехнулась девушка и, кажется, тоже немного расслабилась.

Как же ей досталось. На скуле проступил багровый синяк с ладонь, руки в бинтах бережно прижаты к животу, будто одна другую баюкают, а из горловины виднеется четкий след пятерни. На каких внутренних резервах ты еще держишься? Уж точно не на тех крохах, что удалось наскрести тебе, маг всесильный. Видно, айн расстарался. Вот это работа! Но одно дело заживить раны, заставить сердце биться ровнее, а другое — забыть кошмары, которые до сих пор стоят перед глазами черно-красными узорами медных гравюр…

— Вот вы там конфиденциальничали с мессиром Д'Апре, а мы с госпожой Марикой извелись. Сударыня, вы можете на него повлиять?

— Ваше преподобие, и вы туда же. Ну вас обоих, хохмачи. Лучше ответьте, почему вы меня так подставили, месье Бошан?

— Но разве я не предупредил вас? — мягко улыбнулся айн.

— Весьма расплывчато, — девушка устало откинулась на импровизированное ложе — завернутые в плащи одеяла и жесткие кожаные подушки из всех экипажей. Господа полицейские уж как-нибудь потерпят, не отобьют зад на деревянной лавке.

Полы сутаны, в которую она зябко куталась, немного разъехались, открывая юбку в бурых пятнах, и перед глазами Ранье снова поплыли мрачные картинки.

— В сложившихся обстоятельствах и при неопределенном количестве свидетелей иначе поступить не мог, но вы отлично сыграли, дитя мое. Согласны, юноша?

— Правдоподобно, — коротко ответил Ранье, отводя глаза.

— Конечно, правдоподобно… Попробуй соври, глядя на этот мигающий камушек, — прикрыв глаза, уже не слишком внятно ответила девушка.

— Господин Вианкур имел в виду актерскую игру, а не сценарий. Но все хорошо в меру, а сейчас вам необходимо отдохнуть. Действие обезболивающего недолговечно. Рекомендую поспать, прежде чем оно закончится. В следующий раз придется использовать медикаментозную анестезию, а до нее еще два часа пути.

Барышня согласно кивнула и, перестав бороться с усталостью, тут же погрузилась в сон. Голова ее отяжелела и клонилась к плечу, так что пришлось айну взбить подушечки и устроить девушку поудобнее. Отведя со лба Марики (и когда он подхватил это крестьянское имечко?) рыжую прядь, господин Бошан долго вглядывался в лицо спящей.

Стук копыт, скрип оси. Светать будет еще не скоро. Бесконечная ночь. О чем вы думаете, господин храмовник? О том, что довелось пережить этой девице? О ее маленьких секретах? Или для вас все это вовсе не тайна?

Так они и ехали молча, каждый погруженный в свои раздумья, пока всхрапнувшая лошадь не вывела айна из транса.

— Чего хотел от вас Д'Апре? — тон был серьезный, уже без шуточек и кокетства.

— Внимательно слушать, не оставлять ни на секунду. И ждать указаний.

— Но почему вас? — воскликнул храмовник чересчур громко и тут же осекся, так как Марика заворочалась.

— Подозреваю, что он просто меня с кем-то спутал, — зашептал Ранье. — Так панибратски общался, будто бы общих знакомых упоминал. Услышав одну знакомую фамилию, я кивнул, и он просто клещом вцепился…

— Что за фамилия?

— Фавроль, — маг замялся и бросил короткий взгляд в сторону Марики. — Так, друзья семьи. Я, по сути, и видел-то их всего раз или два.

— И что же он дальше?

— Достал фляжку. Вертел все ей. Вы сами видели.

— И вы готовы были выпить с ним на брудершафт?

— Нет, ваше преподобие, — раздраженно ответил Вианкур. — Я не мальчик и знаю, как надо с такими людьми общаться. Они только делаю вид, что вы друзья. Они любят, когда внимательно слушают, понятливо кивают и со всем соглашаются. Большие начальники.