Саша Зайцева – Госпожа Марика в бегах (страница 43)
А те рвали Гирро.
Вот как, как, скажите на милость, этот бесов сын Клебер тут разгребался? Старая карга в архиве еле поворачивается по запросам и шипит на любое замечание, мальчишка-стажер растерял былую прыткость и годится теперь только на принеси-подай, всем довольны одни Оберен и Бекеньи. Список осведомителей так и не найден, а светить информаторов Общества рано. Четыре дела к раскрытию представить, среди которых «пропавший без вести при исполнении» капитан полиции, девчонка Густав, и отрада для души — взлом хранилища с применением запрещенного колдовства. Отрада, потому что не понятно, кто камушки попёр, но точно не свои.
Тело бывшего начальника не найдено, но тут можно быть спокойным: яд аспида на стилете не оставлял шансов случайностям. Рабочие небось подсуетились и прикопали на пустыре, чтоб не связываться с разборками. Да и местечко тухлое, может, покрывали кого из цеха.
В конце променада мелькнула знакомая фигура в серой рясе. Лиам. Нарисовался, значит. Думает, все ему сойдет с рук. Ну, нет! Чего-чего, а прикрывать его похождения он более не согласен. Этот, в отличие от братьев по Обществу, слово «скрытность» понимал весьма условно. Идиот сам приходил за жертвой, чуть ли не из дома уводил, как тогда в Тарру. И несись потом на другой конец провинции, заметай следы за полоумным, делая вид, что дело привлекло внимание сверху.
Гирро дождался, когда айн заметит его, и пошел навстречу, не сводя сурового взгляда. Но стоило пестрой толпе всего лишь на несколько секунд скрыть храмовника от разъяренного взора молодого человека, как тот исчез.
И ведь сволочь, как сквозь землю провалился. Нельзя, нельзя ему сейчас позволить развесить ее в три ряда где-нибудь на воротах Храма. Но охранять дамочку — умоляю. Проще посадить под замок в чулане. Надо бы отправить… все люди на счету… ладно, того же Бекиньи. Он умеет быть импозантным, представительным и внушать доверие.
— Байо, вы не находите, что облачение церковнослужителя диссонирует с внешностью месье Клебера и смотрится несколько инородно?
— С этакой располосованной рожей только тряпки батрака не инородно, ваше преподобие, — недовольно отозвался слуга, помогавший Ройсу с туалетом. Черная сутана, позаимствованная из гардероба айна, сидела слишком свободно, и требовалось немало трудов, чтобы подогнать ее по отощавшей фигуре капитана. Но недовольство Байо было другого рода: столько дней он выхаживал, отпаивал этого неблагодарного, не спал ночами, и вот, как только раны немного затянулись, добрый молодец вскакивает и рвется в бой, рискуя всем отвоеванным у немощи.
— Байо, не сердитесь на меня. Господин Бошан тоже внес свою лепту, я полон сил и жажду поквитаться! — Ройс вертелся перед зеркалом, мешая камердинеру заколоть последние булавки.
— Вот только ради госпожи Марики…
Господин Клебер чуть напрягся, как всякий раз при упоминании этого имени, изредка мелькавшего в их с Бошаном разговорах. Храмовник так и не удосужился поведать ему подробности ее пребывания в Чимене, а спрашивать… спрашивать было как-то не к месту. Ройс покатал на языке слово, до сих пор чуть резавшее слух. Ма-ри-ка. Простое, домашнее. Гораздо лучше вычурного и будто бы чужого «Мариэлла».
— Она вам случаем денег не должна? Так печетесь, — деланно равнодушно поинтересовался он.
Байо хмуро посмотрел в зеркало на капитана, лицо которого расплывалось в ухмылке, и сильнее чем нужно затянул высокий воротничок сутаны. Ройс закашлялся, поняв намек, но ухмыляться не перестал. Уж и пошутить нельзя. Настроение его было преотличным: еще бы, после недели постельного режима наконец-то дело!
— Госпожа Марика — достойная молодая женщина. Баба в соку, а за два года дом хозяйский ничем не запятнала, ни с кем не спуталась. А как читать любит? Много вы знаете кумушек, которые вечер с книжкой коротают? Сразу видно, барышней была — в гимназию ходила, а может и не из простых. А вы, — он поморщился, — втянули… За это вам еще прилетит от чудотворцев.
— Ни во что я…
— Мой верный друг, — господин Бошан отложил в сторону бумаги, которые изучал все утро, и откинулся в своем любимом кресле, — в злоключениях нашей общей знакомицы вины капитана нет, хотя он мог бы не лукавить с девушкой, а поступить как должно и правильно офицеру.
— Я поступил должно и правильно, в соответствии с поставленной задачей. И давайте перейдем к делу. Сейчас должен явиться Флико с вестями, хотелось бы иметь картину перед глазами. Вы ознакомились с документами?
— Ваша мадам Морель, — он сделал паузу, подыскивая верные слова, — грозное оружие. Иметь такие ценные кадры в тылу врага… Готов пересмотреть прогноз исхода нашей битвы. Нам, конечно, очень повезло, что документы отправили для начала в архив, а не сожгли втихую. Но организовать и осуществить тайную передачу материалов для почтенной дамы должно быть волнительно…
— Дама нам с вами фору даст по части конспирологии, — Байо наконец закончил с подгонкой и, освободившись от будущего «маскарадного» костюма, Ройс аккуратно поместил свое бренное тело в кресло по соседству. — Вы бы видели, как она умеет притворяться глухой и немощной старушкой на иждивении у государства…
— Вы кстати определились с кругом лиц, достойных доверия? — спросил господин Бошан, передавая чашку горячего чая с маленького столика.
— Благодарю. Собственно мадам, а также проверен стажер, которого я привел в Департамент, на счет остальных не могу быть уверен. Кадровые перестановки последних месяцев шли сверху, и мой секретарь из той же бочки, обер-полицмейстер и полицмейстер вероятно тоже замешаны. Но мне не верится, что Директор к этому причастен! — Клебер так резко повернулся к собеседнику, что растревожил раны и чуть не пролил напиток. — Не вяжется это с историей его карьеры, его принципиальностью. А с другой стороны проглядеть такое… Не пара перчаток пропала.
— Имея честь быть представленным господину Хальцу, — айн сделал многозначительную паузу и Ройс тут же вспомнил пронзительный взгляд, выворачивающий душу наизнанку; представлен, считай, прочитан, — могу утверждать, что революционные настроения его не посещали. А вот чуждые его натуре шкурные мысли — да. Вашего Директора обрабатывали долгое время, но снимать чары — себя обнаруживать…
— И вы ничего не сделали?! — чай все же оказался на обивке и брюках.
— Почему же? Мои люди просканировали окружение и исключили на время доступ к телу, так сказать. Этого вполне хватило, я вас уверяю. Но повернуть все вспять уже не получится. Да и господин Хальц не той формации человек. Генералы всегда готовятся к прошлой войне. Если он посветлел разумом и почувствовал, что в городе грядут волнения, то выведет на улицы полки. Это уже сейчас и происходит.
— А что же в этом плохого? Горожане видят, что их покой охраняют, а оппозиция боится лезть на рожон.
— А вы не думали, что это именно то, чего от него и ждут? Одна маленькая провокация и доселе мирные буржуа строят баррикады из стульев и шифоньеров, отстреливаясь от полицейских и гвардии из припасенных в кладовой дедовых ружей.
— Н-да, вероятность такая имеется. Учитывая, что почти все газеты поют под дудку таинственных заговорщиков, — согласился капитан, оставив попытки ликвидировать последствия чрезмерной эмоциональности.
Его преподобие любезно подлил кипяточку и пододвинул блюдо с миндальным печеньем.
— Ну, не таких уж и таинственных. Я имею предположение, что за господа стоят за всеми этими событиями, — господин Бошан отставил фарфоровую чашечку в сторону и замолчал, собираясь с мыслями. — Вы знаете, в чем разница между айном и магом? Я имею в виду не с трудом державшего семинарский экзамен шалопая, а настоящего айна, каким он должен быть. По призванию. Маг использует свой источник, чтобы менять мир вокруг, а служитель храма, чтобы его постигать. Как обстоят дела с демографией одаренных понятно, таких немного. Но это костяк, основа существования Храма, его защита и оружие. Так или иначе, среди обделенных благодатью айнов есть масса карьеристов, с уязвленным самолюбием, которые отлично понимают, что соперничать им нечем. А лавров хочется. Я говорил, что одна из целей заговорщиков — скомпрометировать Храм. Для того были отобраны несколько мелких, но весьма амбициозных айнов. В известной мере фанатичных, чтобы заработать себе определенную репутацию среди паствы, и не слишком дальновидных, чтобы оценить ситуацию, в которую сами себя загнали. Один из таких господ, мессир Кампуа, две недели назад поведал мне интереснейшую историю…
— Как вы кружите!
— Этот недалекий сельский айн соблазнял меня рекомендацией в некий закрытый клуб — Общество благоденствия и спасения. Обращался он ко мне как к чиновнику, думая, что я продвину его за сию протекцию по карьерной лестнице. А на самом деле — возбудил во мне интерес к этой странной организации.
—
Полуоформившееся подозрение крутилось в голове, задевая шестеренки прочих фактов расследования: еще чуть-чуть, и он поймает за хвост мысль, соберет еще несколько кусочков и дорисует картину происходящего. Общество — наблюдатель — похищения — убийства. Вот тебе и разъезжий чиновник, интересующийся заблокированными. Молодой и активный. Нужно портретик Гирро для опознания из газеты вырезать, на неделе была заметка о кадровых перестановках. Может, повезет. А если с другой стороны? Что у нас по делу об исчезновении девочки Густав? Похищенная — убитая няня — ее ухажер Жако, сын кондитера — склад — нападение на Ройса. Нет пересечения. Думай, все где-то на поверхности.