Саша Зайцева – Госпожа Марика в бегах (страница 17)
Нарядилась Арлин в расшитые рубашку да жилетку, вплела в волосы пестрые ленты, да побежала к реке, где уже собиралась молодежь на гулянье. Одну ленту и нашли на песке в ветлах.
Бывает, проснешься под утро, хочешь повернуться-потянуться, а тело тебя не слушается, где-то там существуют своей жизнью ноги, руки, но пошевелить онемевшими конечностями не получается — нечего было читать до середины ночи и засыпать во всяких неудобных позах. Но я абсолютно уверена, что тусклый свет, который пробивается сквозь прикрытые веки, это не предрассветные сумерки. И уж точно не засиделась я тихим вечером с томиком классической поэзии. Звон в ушах то переходит в гул торпедоносца, то в ультразвук комариного писка. Противненько подташнивает — опущенная на грудь голова безвольно мотается, все никак не удается ее поднять и осмотреть себя.
Фу, чувствую себя, будто перепила какой ядреной сивухи. Я определенно сижу, спина начинает чувствовать твердую опору. Глаза, оказывается, открыты, просто мозг не сразу осознает это. Темнота — это подол моего платья, на который я уставилась и смотрю вот уже какое-то время.
Подавив приступы дурноты, я стараюсь глубоко и ровно дышать. Это помогает, взгляд сфокусировался, и в голове появилось место для мыслей.
Я сижу на гладко отполированной скамье (аж соскальзывать начинаю) у каменной стены, света чуть, пробивается немного из окошка высоко под потолком. В противоположном конце продолговатой комнаты за огромным столом мужчина в пурпурном кителе, что-то сосредоточено строчит, на меня не смотрит. И все бы хорошо, но между нами решетка.
Из горла летит судорожный всхлип. Я в тюрьме? Арестована?! Дышать становится все труднее из-за подступающей паники. Сейчас меня оденут в рубище и кандалы-погремушки да потащат в Храм. Ну, Марика, доскакалась? Доигралась? Думала, самая умная? Когда же ты запомнишь, что вокруг не одни сельские простачки и тупицы. Да теперь уже поздно.
— А, пришла в себя? — расслышав шевеление, бросил мужчина. Даже не поднял голову от своих бумаг. — Сейчас побеседуем.
Но вставать не торопится. Действительно, куда ему спешить? А мне пока остается лишь жалеть о невозможности хлопнуться в обморок. Как тут-то узнали?! И когда?? Письмо из Чимена? Айн Кампуа вычислил меня и сдал хозяину? Он же меня в лицо так и не видел. Или его преподобие решил разыскать похитительницу старых простыней. Теоретически — за такое можно и плетей получить. Хватит трястись, успокойся, Марика. Не паникуй! Соберись.
Я пытаюсь ущипнуть себя за ладонь, и вроде бы делаю необходимое движение, но ничего не чувствую. В ужасе опускаю глаза на свои руки: они в наручниках, кольца браслетов свободно висят на запястье, и, когда я пробую снова пошевелить пальцами, те остаются недвижимыми. Будто отнялись, будто руки не мои, не слушаются вовсе.
Вот так, дорогая, выглядит магия в действии.
А ты чего хотела — снопы искр, огненные шары и перезвон серебряных колокольчиков? Все просто. И теперь главное не описаться. Потому что становится ужас как страшно.
Когда тебя спрашивает храмовник, грешна ли ты, всегда можно соврать, а чего ждать от мага, я понятия не имею. Что тут от меня зависит? Маг! Боже! Да их у нас в деревне отродясь не бывало, балаганные звездочеты не считаются. Ну, раз приезжал один, но эпизод этот столь отдаленный во времени, что и вспоминается с трудом. Тогда вообще все было как во мраке. Но сейчас… Неотвратимость кары за собственное скудоумие очевидна.
Наверное, ни одно чувство невозможно испытывать постоянно. Боль, страх, они же должны притупляться, правда?
Когда я последний раз так боялась? Несколько дней назад? Нет, это было адреналиновое приключение, сумасшедший глупый и непродуманный побег, который удался по чистой случайности. Постоянно так везти не может. Я должна была на чем-то проколоться, рано или поздно. Семь лет держаться и в один миг…
Ну что я тут могу сделать? А если он менталист? Или эмпат? Вот возьмет сейчас и внушит мне говорить «правду и только правду»… А если у него встроенный подкожный детектор лжи? Боже, что эти маги вообще умеют?! Ну, почему, почему в доме айна не было книг по магии? Богопротивные писульки и разговоры о них — черные и пачкают душу.
А если он меня сейчас на опыты сдаст? Или сразу на костер? Или бесов изгонять? Еще раз я это не выдержу!
Успокоиться и не рыдать. Только не истерика, это сейчас не поможет. Надо быть в сознании, чтобы попытаться врать достоверно. Мы же это умеем, а? Госпожа Марика? Ведь тоже мастера своего дела, в университетах обучались.
Давай по порядку. Если телепат — спрашивать не будет. А вот если допрос, то можно и вывернуться, главное не противоречить… Так, смотреть тупой коровой. Ждать.
Кто такая? Безработная, ищу место, но вот… господин офицер, что со мной случилось, почему я задержана? Задавайте ваши вопросы, я конечно на них отвечу! Просто вообще ничего не понимаю! Нелепое недоразумение. Откуда приехала? Из соседней провинции, но вообще я много скиталась по дорогам, вы же сами понимаете, когда в отчем доме катастрофа… Конкретнее? Черт, кажется, видит все мои недоговорки насквозь. Из Чимена.
Что привело в ратушу? Да бумагу вот хотела заверить. Разговаривать, перекрикиваясь через всю комнату, очень неловко, поэтому встаю и подхожу ближе.
Привлекалась ли? Находилась ли уже под арестом?
Ммм… заминка. Ведь стоит мне опять начать недоговаривать, как зададут вопрос в лоб. Он так нехорошо зависает над каждым ответом, будто пробует его. Может и правда детектор? Попробовать соврать?
Нет? Не привлекались? Хм, уверены? Ложь отягчает наказание. А за что будет наказание, сейчас разберемся.
— Итак, повторю вопрос: привлекалась ли, содержалась ли под арестом, имеешь ли взыскания?
— Был арест, — я опустила голову. Чего теперь дергаться?
— Когда, кем произведен и где. Причина, — офицер рубит вопросы, а сам даже не смотрит на меня, прислушивается к ответам, сверяется со своим внутренним полиграфом и заносит их в протокол. Как машина.
— Два года назад, сельским храмовником. А где, как бы это описать…
— Нет, красотуля, меня эта хмарь не интересует, — тут он впервые поднял голову, но смотрит все равно куда-то в сторону. Разъясняет, будто уже десять раз мне повторил. — Привлекалась ли за противоправные действия магического характера, полицией или городским магом…
— Нет. А как бы я такие действия совершала? — хмурится, прислушивается, но вопрос не повторяет, записывает.
Мои глаза привыкли к освещению, звон сошел на нет и, наконец, удается рассмотреть следователя. Или кто он там. Золотые кудри, тонкие, но выразительные черты лица, высокие скулы. Принц с картинки. Зигфрид. От него прямо таки веет волшебством сказочных баллад.
Не привлекалась. Хорошо. Так, что у нас дальше. Нарушаем? Что нарушаем? Ну как, сигнализация сработала на вас, дамочка. Как на человека, находящегося под чарами, хозяина этих чар, ну, или, извините, магического феномена, — тут он скептически задрал изящную соболиную бровь.
Я тоже пытаюсь поднять брови, но получается глупое передразнивание. Закончив с протоколами, маг обошел стол и встал у решетки, скрестив руки на груди.
— Ну, что там на тебя навесили и кто? Давай, колись.
— Н-никто ничего не вешал…
— Да? Проверять будем?
— А это больно?
Проверять эту дамочку на предмет чужих навесок — было долго и лениво, опять же протокол строчить потом. За каждый пас и произнесенную формулу приходится отчитываться. Чихнул — протокол, пукнул — протокол. Жизнь мага в комендатуре полна ограничений и условностей.
Аура — светит рваными пятнами — тут много намешано. Даже не разобрать, что первично. Вроде ничего активного, это радует, но этот клубок распутывать больше часа, потом описывать, потом… Боже, ну что за день? Ладно.
— Хорошо. Где твоя метка в таком случае?
— Какая метка?
— То есть хочешь сказать, что ты бриллиант, затерянный в… стоге сена, выросший под пологом дремучего леса дивный цветок, неучтенная волшебница? Это проверить проще. Лови.
Он кинул простое заклинание подпитки, которое должно было, с одной стороны, четче обозначить контуры предыдущих воздействий, в том числе метку мага, если таковая имеется, а с другой стороны, незаметно рассосаться по ауре девицы, смешавшись с ее собственной. Маленькое такое незаметное вливание, практически донорство, которое потом и не опознать. Если бы только задержанная не отключилась.
Да что же это такое?! Она что, припадочная? Опять ждать, пока очухается?
Ранье Вианкур, вглядывался в скудно освещенный угол камеры — экономят не пойми на чем, как ему осматривать подозреваемую? А если бы это был матерый рецидивист, а не деревенская курица?
Да, день штатного мага комендатуры Ранье Альбера Фабиана из славного рода Вианкуров не задался с самого утра. Сначала посыльный с письмом от матушки, где та настоятельно просит его еще раз обдумать кандидатуру Маргариты Фавроль. Да что тут думать? Единственное достоинство — это связи ее отца с «отнюдь не последними людьми в столице». Он до сих пор не уяснил, кто эти люди и чем им выгодно знакомство с провинциальным буржуа. Затем его «обрадовали» дежурством в Ратуше, что означало — сидеть при полном параде в духотище и слушать жалобы штатного мага. Потом этот сигнал, по которому бумаг надо заполнить больше, чем по допросу этой клушки. Его сегодняшний напарник остался проставлять печати на прошениях и договорах, попивая холодный чай с засахаренными лимонами, а он тут разгребай как старший по званию. Ну, что там с ней?