Саша Зайцева – Госпожа Марика в бегах (страница 19)
Придерживая за локоток, мужчина помогает мне подняться.
— Вам лучше? Теперь, когда неприятное недоразумение разрешилось, буду рад вас видеть ровно через два дня в канцелярии для подписания документов и уплаты штрафа. Теперь вы официально можете… Что я там официально могу — даже не дослушиваю, сознание просто отказывается поверить, что я так легко отделалась. Правда, уточнив сумму штрафа за отсутствие регистрации и «утерянные» документы, собираюсь лишиться чувств вновь. Откуда у меня такие деньги?!
У жарко пылающего камина, на самом краешке глубокого кресла сидит растерянная женщина, комкает в руках газовый шарфик. Это мать потерпевшей. Рядом, положив руку на ее плечо, стоит скорбного вида мужчина, сосредоточенно слушает и кивает. Это дядя, брат недавно почившего мужа дамочки. Выглядит озабоченным. Младший следователь Бекиньи и старший следователь Оберен, будто парные статуэтки на каминной полке, заняли зеркальную позицию. Тактически верно. Играют в плохого и хорошего полицейского. Один будет успокаивать, знакомить с ходом следственных работ, второй недовольно и резко бросать бестактные замечания, раздражая и провоцируя на эмоциональную реакцию. Дядюшка видать тертый калач, вон как напрягся, от него можно получить только общую информацию. Но мать станет послушно оправдываться, выдавая подробности, мелкие детали, такие нужные для раскрытия подобных дел. Люс, мальчишка-стажер, тщательно стенографирует весь разговор.
Нет, показания надо читать все и разом, чтобы видеть мельчайшие нестыковки и расхождения в словах свидетелей. Иначе можно пуститься по ложному следу, потерять драгоценное время. А если стоит вопрос о похищении, то его мало. Очень мало. Сутки на поиск следов, еще сутки на поиск жертвы. Дальше — почти бесполезно. Да и мотив… можно убеждать убитую горем мадам, что скоро объявятся переговорщики, назначат выкуп, но после вчерашнего — убежденности нет никакой…
Ребята делают все правильно: описание девочки каждому квартальному, опрос прислуги, лавочников, лоточников и бродяг в округе, потому как от этих родственничков мало чего добьешься. Требуется восстановить события последних дней чуть ли не поминутно. Вот интересно, служанка заявляет, что гувернантка хватилась девочки лишь в одиннадцатом часу. Искала по дому, а потом призналась той, что кажется, барышня пропала. Эта Лора даже не сообщила хозяевам. Испугалась праведного гнева? Если через час не объявится — ее приметы тоже распространить среди постовых. И в морги.
А сколько человек знало, что девочка получила метку? Скорее всего, весь дом. Маленькая мадмуазель достала последнего коридорного своими истериками. Чтобы узнать это, достаточно прислушаться к разговорам на лестнице для слуг или выйти покурить к черному ходу. Тьма и бесы, опять эти мысли! Прочь, прочь! А кто знал, что ее собирались запечатать? Этот жук, господин Густав, даже не собирался просвещать следователей — мадам, поддавшись на манипуляции Оберена, открыла все семейные тайны. В богатых домах девочек по-прежнему редко отдают в колледж, предпочитая домашнее обучение и, конечно, не магии.
Потом, выводы потом. А сейчас… Эх, унять бы в себе это неистребимое желание бежать, искать и рыть все самому. Пока он там чаи гонял с милым дедушкой, все самое интересное подчиненные выяснили без него. Второго дня изволили капитан Клебер устроить себе заслуженный отдых: дело сдвинулось с мертвой точки, работа кипит, давеча работали-с аки землеройка. Консультант забил доверху черепушку, так что Ройс отпустил кучера в получасе ходьбы от департамента, чтобы зайти в знакомый ресторанчик и пройтись после ужина — разогнать сон и подумать.
Да, сейчас, задним умом он понимал, что к тому моменту все уже было сделано, и Люс мчался через город по его следам. Да, он начальник и должен руководить, а не делать все сам да сам, но к такому сразу не привыкнешь, а перфекционизм та еще заноза. Кто ж сделает все в лучшем виде? Но если честно признаться, хотя бы себе самому, он страшно ревновал ее величество тайну, которая решила открыться не ему, а Бекиньи и Оберену. Ну, и секретарю (как там его) — измена!
О, это предвкушение, когда в процессе кропотливой работы, анализа, тщетных попыток понять и осмыслить, ты видишь, что разрозненные поначалу детали встают в определенном, характерном порядке. А у каждого преступления он свой, Ройс знал точно. Признаки сокрытия запрещенного колдовства. Следы взлома защитных печатей и контуров. Остаточные явления отводящих манипуляций… Конечно, он не маг, для фиксации феноменов есть дежурный. Не слишком прыткий и амбициозный, чтоб претендовать в глазах капитана на что-то большее, чем роль сканера. Помнится, в бытность простым следователем посещали его мысли о постоянном напарнике из волшебников, но… Нет, восхитительное чувство, когда ты приближаешься к разгадке, делить его с кем-то — выше человеческих сил!
Тема перестала быть актуальной. Честолюбивые стремления вознаграждены: есть отдел, руководи, показывай результаты. Хотя нет-нет, да задумаешься, а где жизнь то? Так на баб времени не останется, пусть они и сами под ноги падают.
В тот злополучный день, когда он впервые пожалел о своем повышении, свидетелем крушения его иллюзий о самоличном уничтожении всякого зла на вверенной территории стала помятого вида девица. Справедливости ради надо отметить, что помял он ее сам, хоть рыжеволосая явно напрашивалась. Он поначалу даже решил, что это новый способ охоты на клиента: отбившись от товарок и конкуренток, крутить хвостом у заведения поприличнее в поисках одинокого месье. Уверенность в этом рассеялась, лишь когда они уже сидели за столиком за чашечкой дымящегося кофе, приглашение на который к его удивлению было снисходительно принято. Не то чтоб он очаровался, но был у Ройса один ма-аленький пунктик. Романтический настрой, влечение, желание, распирающее… всякие границы, пропадали, когда он видел, как женщина ест. Тут не об изяществе речь, не о манерах, тут об ощущении. Симпатичная вдовушка или белошвейка, развеселая актриска или проститутка с бульвара, — в этот естественный бытовой момент выглядели примерно одинаково. Одинаково отталкивающе. Но эта цыпа (пардон, все же она, скорее всего, чуть приличнее), эта дамочка ела так… Когда маленькая серебряная вилочка подносила к ее губам очередной кусочек десерта, она чуть прикрывала глаза, будто бы жмурясь от удовольствия. Это было неприкрытое наслаждение. Сложным многокомпонентным вкусом, каждым его аккордом, тонким ароматом, дразнящим даже полностью удовлетворенные изысканным ужином рецепторы капитана. И в какой-то момент он поймал себя на мысли, что ему тоже хочется попробовать. Ее губы. Должно быть, хранящие горьковатые нотки черного кофе и сладость карамельной глазури. В общем, не то чтоб он какой эротоман, но определенно собирался после ресторации пригласить ее тут же неподалеку в номера. Кабы не Люс и записка из департамента.
Новенькие не подвели, постарались на славу. В четыре руки заполняли начатую капитаном таблицу, стажер подтаскивал новые папки и бутерброды, Гирро, в данную минуту на рабочем месте отсутствующий, сверял все с планом местности. Дымовая завеса (личный пример, говорите?!) красноречиво свидетельствовала, что работали они все эти часы не отрываясь. И кто, спрашивается, прислал экстренный код? Отпустив ребят проветриться, Ройс решил повнимательнее изучить вырисовывавшуюся картину. Несколько минут он напряженно рассматривал полотно, склеенное из двух кусков веселеньких обоев в мелкий цветочек. Затем молча перекатил тележку с папками в свой кабинет и запер дверь на два оборота ключа.