Саша Южный – В ожидании Большой волны (страница 3)

Джип некоторое время ехал вдоль реки по старой, в выбоинах дороге, затем встал у какой-то баржи, имевшей заброшенный вид и длинную, почти на весь корпус надстройку. На верхней палубе, прикрепленный к леерам, висел большой облезлый щит с едва различимой надписью: «Прекрасная река». Луи взглянул на неё и невольно усмехнулся.

Буш и оба сержанта выбрались из машины и, отойдя чуть в сторону, закурили.

– Это же надо, очухался! – покачал головой первый сержантов. – Везём в участок?

Буш и второй сержант переглянулись.

– А вдруг он там копыта откинет? – поинтересовался второй сержант. – Помните случай в третьем участке? Парни отметелили хулигана и привезли в участок, а он там дуба врезал. Парни теперь сидят.

– Да, рисковать не стоит. Если что, увольнением не отделаемся, – высказал своё мнение сержант. – Но что тогда с ним делать?

– Вот и я о том! – произнёс молчавший до этого Буш. – И, возможно, он слышал ваш разговор о доне Габи и его племяннике, чтоб он сдох.

– Так он сдох, – заметил сержант.

Троица переглянулась и перевела взгляды на Луи.

О чём говорят эти трое, он не слышал, но на миг ему стало очень неуютно от их взглядов, а потом вдруг нахлынуло равнодушие: «Да что бы они не задумали… посадить, пусть даже утопить, что держаться за эту жизнь. Да и не жизнь это вовсе».

– Получается, что ни живым, ни мертвым этот тип нам в участке не нужен, – подытожил Буш. Он достал из кармана часы, повертел их в руках и спросил сержанта: – Ты не ошибся в цене? Они точно столько стоят?

– Точней не бывает, – ответил тот. – Я видел их в каталоге. Девятьсот девяносто пять тысяч и шестьдесят центов ровно.

Все трое молча уставились друг на друга.

– Кажется, мы все думаем об одном и том же, – нарушил тишину Буш.

– А что, есть другой выход? – произнёс первый сержант.

– Наверное, нет, – вздохнул Буш. – Я понимаю, у вас семьи. Жёны, дети. Вы молоды, вся жизнь впереди и губить её из-за какой-то швали просто глупо.

– И ручка ножа у него льняной нитью обмотана! – добавил вдруг второй сержант.

– Это ты к чему? – не понял Буш.

– К тому, что он меня в бок этим пером ткнул, мы не докажем. На льне отпечатки не остаются. Опытный, гад.

– И то, что он к кому-то в номер залез, свидетелей у нас нет, – добавил первый сержант. – Не предъявлять же часы. Когда ещё так повезёт!

– Ну что же, – произнёс Буш. – Будем голосовать. Кто – за, прошу поднять руки.

Оба сержанта тянули вверх руки медленно и неуверенно, поглядывая друг на друга.

– Смелей, смелей, ребята! – подбадривал их Буш.

– А вы? – спросил у него первый сержант.

– А я воздержался.

– Это значит что? – спросил второй сержант.

– Это значит, тащите эту мразь на баржу.

Оба сержанта подошли к машине и выдернули из неё Луи, как пробку из бутылки, схватили под руки и быстро поволокли к трапу. Они торопились, словно побыстрей хотели сделать это неприятное дело.

– А может, отпустить? – спросил первый сержант. – Пускай валит на все четыре стороны.

– Конечно! – произнёс второй. – А он прямиком к прокурору. Он же злой, как чёрт. Избили до полусмерти, часы забрали. Или, чего хуже, к дону Габи.

Буш окинул взглядом прилегающую к барже территорию и двинулся следом за подчинёнными. Поднимаясь по трапу, он ещё раз оглянулся на берег – ни души! Да иначе и быть не могло. Место пустынное, давно заброшенное. Кругом лишь старые полуразвалившиеся причалы и склады.

Полицейские, затащив Луи на баржу, поволокли его вдоль борта. Буш, шедший следом, остановился и вошел в пристройку.

Меж тем сержанты вместе с Луи, свернув за надстройку и оказавшись на обращенном к реке борту, остановились. Они поставили Луи на колени перед проёмом в фальшборте, куда приставлялся трап, и достали сигареты.

Буш появился чуть позже. Он принес с собой револьвер «бульдог», окинул взглядом обоих сержантов и Луи, который стоял между ними на коленях и безучастно смотрел на текущую вдоль борта баржи воду.

Луи было уже почти всё равно, что с ним сделают. Он оторвал взгляд от воды и посмотрел на далёкий противоположный берег, светящийся редкими огнями – может, оно и к лучшему, вот так закончить всё разом. Будь проклята эта жизнь! Потом он окинул взглядом реку – здесь, в устье, она была широка – и подумал, что вода, наверное, ещё тёплая. Хотя человеку с пулей в голове такой факт вряд ли покажется интересен.

Буш бросил взгляд на подчинённых. Он понимал, что исполнять придётся ему. Парни хоть и были надежными, однако недостаточно тёртыми. Поручи им сделать выстрел, мало ли что потом произойдет. Убийство человека – штука не простая. Ты можешь сделать это вполне хладнокровно и жить спокойно месяц, год, но потом Это может настигнуть тебя. Совершенно внезапно. Когда ты, казалось, уже забыл обо всём, Оно станет являться к тебе во сне в виде посланца с того света или просто чувством вины и раскаяния и измучает твою душу. И ты захочешь покаяться, признаться в содеянном. Буш за долгую службу не раз видел таких и преступников, и полицейских.

Буш взвёл курок и повторил ещё раз:

– Не беспокойтесь! В начале девяностых Крис Араб пустил отсюда в плавание немало своих конкурентов. Никого не нашли. И он не тратился на цемент или гири. Река всё делала сама. Вы, парни, езжайте, я тут сам.

Буш похлопал рукой по карману, где лежали часы.

– А это я пристрою. Тысяч по пятнадцать на брата выйдет. Неплохой денёк, а? – губы Буша раздвинулись в фальшивой улыбке, похожей на крокодилью.

Сержанты ответили кривыми ухмылками и пошли вдоль борта. «Так-то будет надежней», – думал Буш, глядя им вслед.

Когда сержанты спускались по трапу, один из них сказал:

– Отослал! В таком деле свидетели ни к чему.

Второй возразил:

– Кретин! Он не хочет, чтобы мы оказались соучастниками.

Когда с берега раздался звук отъезжающей машины, Буш приставил к затылку безучастно стоящего на коленях Луи револьвер, но в это время раздался какой-то звук. Сначала Бушу показалось, что в воздухе— что-то прошелестело. А потом до него дошло, что звук исходит от его жертвы.

– Что? – произнёс он и склонился к без пяти минут покойнику. Из любопытства. Ведь этот тип за всё время не произнёс ни слова.

– Не убивай! – с трудом разобрал Буш и выпрямился с торжественным видом.

– Не убивать?! Но ведь ты не человек, ты исчадие ада в его обличье. Вы множитесь— где-то под камнями, как гады, а затем выползаете наружу, – Буш ткнул Луи пистолетом в затылок. – Что ты можешь, кроме того, как искать ускользающие сосуды на руке, чтобы воткнуть в неё героиновый шприц, или воровать, или сеять красную пропаганду? Вся зараза от наркоманов и красных. Что ты ещё можешь?

Луи молчал. Что он мог сказать этому человеку. Что-то когда-то он, безусловно, мог и ещё как, но это осталось далеко в прошлом.

– Ну, скажи, – продолжал Буш. – И, может, тогда я тебя не убью. Хотя отпусти тебя, и ты опять что-нибудь сопрёшь или прирежешь кого ради дозы. Ну?!

Луи облизал разбитые губы:

– Я… я…

– Да ты! Что можешь?

– Я умею делать музыку.

– Какую, к чёрту, музыку?

Луи обернулся и, наткнувшись взглядом на ствол револьвера, произнёс:

– Ну, музыку сначала сочиняют, потом берут инструмент и исполняют.

И тут же, получив затрещину от Буша, упал на палубу.

– Ты, мразь, ты собрался меня учить?! – взревел Буш. – Ты думаешь, я настолько туп, что не знаю, как возникает музыка? Музыка! Да! – Буш вдруг на мгновение задумался. Его лицо приняло странное выражение. – Что ты знаешь о музыке, засранец, – произнёс он уже более спокойно, глядя, как Луи копошится на палубе, пытаясь принять вертикальное положение. Он уже собрался дать ему хорошего пинка, чтобы ускорить процесс, но в самый последний момент раздумал и, пожевав губами, спросил: – Тебе жить не противно, мразь?

Луи привалился спиной к надстройке, посмотрел на Буша.

– Противно, но и умирать страшно.

– Кто бы сомневался, – усмехнулся Буш и некоторое время рассматривал Луи. – Музыка, говоришь. А мы проверим. Торопиться некуда.

Буш схватил Луи за шиворот и, подтащив к двери надстройки, распахнул её. Глазам Луи, которого Буш продолжал держать за шиворот, предстало— что-то вроде музыкального салона: кресла и столы с резными ножками, несколько гобеленов, тяжёлые портьеры, небольшая эстрада. Всё было изрядно обветшавшим и пыльным. Особняком стоял рояль. Буш рывком привёл Луи в вертикальное положение и дал ему пинка. Луи влетел в салон и упал возле рояля. Буш вошёл следом и, дёрнув его за шиворот, поднял с пола. Затем с силой припечатал к банкетке возле инструмента и смахнул с рояля пыль.

Луи осторожно поднял крышку рояля и тронул пальцами клавиши.