Саша Урбан – Алая Топь (страница 26)

Свят отступил на шаг назад, пригвождая Власа к месту ледяным взглядом.

– У меня есть долг перед живыми. Разберемся с ним, а потом займемся мертвыми.

– Видно, чтоб добиться твоего внимания, нужно быть при смерти, – горько усмехнулся юноша и бросил едкий взгляд на Милораду. – Учти это, если хочешь его видеть на семейном ложе.

И, не дожидаясь ответа, Влас снова припустил вперед. Шаг, другой. Клокочущая ярость придавала ему сил бежать. Влас и сам не заметил, как на место рук и ног пришли лапы, как перестал манить город и пропахшая прелым сеном конюшня. Он свернул в сторону леса и побежал так быстро, что вскоре свист в ушах поглотил все остальные звуки, даже оклики Святослава и Милорады.

– Он остынет, – то ли с надеждой, то ли с вопросом проговорила девушка.

– Сейчас нет на это времени, – хмыкнул Святослав и, крепче сжав ладонь Милорады, повел невесту дальше.

Несмотря на ранний час, Дол уже проснулся и бурлил жизнью, как в ярмарочный день. Словно забыв о грязи и слякоти, люди повалили из домов и, обнимаясь прямо на улицах, кричали и радовались. Дети принялись играть в лужах, невзирая на вопли матушек, женщины собирались пестрыми стайками и вполголоса обсуждали, у кого какие запасы остались, а мужчины с деловым видом прикидывали, удастся ли получить урожай до осени. Чуть поодаль, у перекрестка, который вел к расшатанной церкви, стоял в своем неизменном черном одеянии Игнат. Вокруг него собрался небольшой кружок заинтересованно слушающих мужчин и женщин. Милораде тоже стало любопытно, она подошла ближе, на время выпустив руку княжича.

– Видите, братья и сестры, Отец Небесный услышал наши молитвы. Он не требовал ни жертв кровавых, ни умерщвления плоти, только веры и готовности исполнять Его волю. Расскажите об этом близким своим…

– А что он сделал? – перебила священника Милорада.

Игнат осекся, недовольно взглянул на девушку, но тут же нагнал на лицо мягкую улыбку.

– Отец наш отвел воду, услышав наши мольбы, – терпеливо объяснил он, сцепив руки в замок. Но Милораду впечатлило не это. Она окинула пристальным взглядом собравшихся и удивленно произнесла:

– У вас всех один отец?

Тут как раз подоспел Святослав и взял невесту под локоть.

– Прости ее, Игнат, она не из наших мест, – и, не дожидаясь ответа, княжич увел девушку прочь. Священник же продолжил свою речь.

Когда они отошли достаточно далеко, Милорада принялась хихикать. Пару шагов она еще пыталась зажимать рот, но вскоре смех стал слишком сильным, и Святу пришлось поддерживать невесту, чтобы та не упала.

– Ты чего творишь?

– Он и правда думает, что какой-то небесный отец смог отвести воду?

– Это его вера. В Византии бы так подумали.

Княжич принялся объяснять ей особенности привезенной из чужих краев веры, которая, как бы посланники ни старались, все никак не приживалась. Милорада внимательно слушала, а улыбка на ее губах становилась все шире, как будто жених рассказывал небылицы, но так серьезно, словно хотел, чтобы она в них поверила.

– А как этот Бог все успевает, если он один?

– Ну, Он повсюду, – пожал плечами Святослав. – По крайней мере, так пишут.

– И ты в это веришь?

– Если это спасает людей в темные времена, я готов этому не мешать, – ответил княжич. Милорада продолжала усмехаться.

– Ты уж меня извини, но я встречала Бабу Ягу, Лешего, Водяного, даже Кощея видала. И они все настоящие. И выходят к живым, когда нужно. А этот… просто присваивает себе чужие заслуги.

– Главное, при Игнате такого не говори. И если до нас когда-нибудь доедет кто-то с Киевского двора, тоже. Хорошо? – попросил Свят. Милорада кивнула.

Он сам немало часов провел, пытаясь понять, что же такого есть в византийской вере. Со смертью отца он даже начал ею проникаться, говорил с Игнатом, и речи того лечили раненное потерей сердце. Помогали отпустить. Именно это и было нужно Святославу в тот момент. Не напоминание, что в большие праздники он сможет пообедать за одним столом с духами умерших родителей, а, наоборот, признание, что они ушли и не вернутся. Ему нужна была уверенность. Такая, что не заставит искать призраков в лесу. И на время у княжича получилось укрепиться в этой мысли. Но этим утром выяснилось, что призрак в лесу все-таки есть. И почему-то неупокоенный. Теперь еще и с этим нужно разбираться.

На самом подходе к терему им повстречался Молчан. Воевода широко улыбнулся и крепко пожал Святу руку.

– Боги на нашей стороне. А значит, все делается правильно.

– Отлично, – кивнул Свят.

– Вам удалось сделать то, что…

– Тише, Молчан, – попросил Святослав. – Ты сам все скоро узнаешь.

И, не дожидаясь расспросов, княжич пошел дальше. Его уже начала раздражать эта история. Только они выпутались из царства Водяного, как от него тут же требуют решать другие задачи. Хотелось бы знать, будет ли этому конец и край.

– А что вы задумали? – спросила Милорада.

Свят ответил ставшее уже привычным:

– Потом.

На его счастье, в тереме им никто не встретился. Воровато оглядываясь и прислушиваясь, не бродит ли поблизости княгиня, он торопливо повел Милораду в мужскую половину. Девушка восторженно затаила дыхание, впиваясь взглядом в напряженный профиль возлюбленного. Хотелось пальцами разгладить залегшую между бровей складку, а лучше – вывести жениха обратно на дневной свет, чтоб стены дома перестали давить на него. Она и сама теперь чувствовала тяжесть пребывания в этом месте.

«Ничего, скоро это закончится», – повторяла девушка про себя слова Святослава. А память тешила ее нежным поцелуем, который еще теплился на коже. Когда она только научилась радоваться такой мелочи?

Свят завел ее в свои покои и, оглядев коридор еще раз, запер дверь на засов.

– Ты знаешь, что нужно делать?

Милорада кивнула и спросила:

– У тебя есть серебряное блюдо?

Такое нашлось среди даров иностранных послов. Свят насилу оттер покрытое пылью блюдо рукавом рубахи и, сдвинув в сторону книги, уложил его на стол. Милорада достала подаренную Водяным склянку, вылила содержимое в середину и склонилась над блюдом.

– Чистая водица, что веками будет литься, смой всю ложь, оставь лишь правду, покажи княгиню Дану.

Поверхность воды покрылась рябью, мелкие волны стали обретать форму, и Святослав гневно стиснул зубы, увидев знакомые черты. Полные губы, острые скулы, зеленые глаза. Дана смотрела прямо перед собой. Такая же, как сейчас, только облаченная в старинную одежду.

Черные волосы были собраны под металлическим обручем, наряд больше походил на мужской, а на бедре висел длинный нож. Подле княгини стоял мужчина – высокий, светловолосый, по пояс обнаженный и залитый кровью. Только белозубая улыбка сияла, а в голубых глазах горел пьяный азарт. Видение стало проясняться, и Свят увидел, что двое стоят посреди остатков лесного пира, а поляна вокруг них усеяна изуродованными телами.

«Кто еще скажет, что рабыня не жена мне?» – вскинул голову мужчина.

– Это твой отец? – спросила Милорада.

– Нет, – проговорил юноша и осторожно указал на одеяние. – Так ходили очень давно.

Милорада понимающе кивнула и впилась взглядом в видение.

Вода снова пошла рябью. На сей раз в отражении показался холм, тот самый, на котором теперь стоял княжеский терем. Он был обнесен простым частоколом, а на склонах теснилось множество землянок и палаток. Внутри, как в муравейнике, копошились люди. Святослав не сразу узнал Дану – укутанную в меха и круглую, двумя руками поддерживающую большой живот. Несмотря на смягчившиеся черты, она была в ярости.

– Ты должен слушать меня! Я – жена твоя!

– Именно поэтому ты будешь ждать нас здесь. Не место тебе на поле боя. Оставайся с людьми и встречай меня с победой, как и подобает жене. Заботься о ребенке, а мужское доверь мужчинам!

Серое небо над их головами прорвалось и рассыпалось тысячей белых снежинок. Налетел ветер и точно сдул половину поселения. Свят присмотрелся: там почти не осталось мужчин, а женщины стенали и причитали. Дана, уже с младенцем на руках, стояла у стен и смотрела вдаль. Прибыл гонец, княгиня выслушала тяжелые вести, но ни одна черта ее лица не изменилась. Покрепче прижав к себе начавшее надрываться криком дитя, она вернулась в поселение.

«Дружина князя разбита, враги идут сюда», – сдержанно проговорила она, и тут же со всех сторон раздались вопли и завывания. Дана подняла руку.

«Если мужчины не смогли нас спасти, это сделают боги. Но у них есть своя цена», – проговорила она.

Видение снова подернулось дымкой и изменилось. Показалась заснеженная пустошь у берега реки. Свят, как ни старался, не мог вспомнить это место. На льду стояли тринадцать женщин с Даной во главе, а на них двигалась разъяренная, жаждущая крови, дребезжащая оружием толпа. Женщины держались за руки и тихо плакали, и только Дана была спокойна, прижимая к себе спящее дитя. Она вскинула руку и прокричала что-то – ветер унес ее слова прочь, в сторону надвигавшихся врагов. Еще один возглас – и женщины крепче прижались друг к другу. Толпа становилась все ближе, уже можно было разглядеть их разукрашенные лица. И вдруг раздался треск.

Лед под женщинами проломился. Тяжелые меха напитались водой и потянули вниз. Бледные пальцы цеплялись за лед, за намокшие шкуры. Женщины кричали, пытались высвободиться, спастись, но лишь тонули сами и топили подруг. И только Дана осталась у разлома, а на губах ее сияла довольная улыбка. Толпа замерла на берегу, глядя на напоенный воплями кошмар. А Дана улыбнулась еще шире и со всей силы топнула ногой. Но в этот раз лед не проломился, нет. Земля задрожала, и из самых ее недр, как пики, выросли деревья. В одно мгновение берег ощерился вековой рощей. Каждая игла была словно из железа, она резала и рвала плоть чужаков. Корни погребали мужчин под собой, душили, ломали ребра. Началась суматоха. Воины вопили как маленькие дети, и только Дана хохотала. Она так увлеклась, что не заметила дикаря с разукрашенным лицом, который подобрался к ней с ножом наперевес. С яростным воплем он занес оружие, но женщина в последний момент успела увернуться. Он напал на нее снова, и Дана побежала в лес.