Саша Урбан – Алая Топь (страница 28)
– Хватит время тянуть, дуй в дом, – донесся до него насмешливый голос отца.
Влас тяжело вздохнул и поплелся в избу. На столе его уже ждал горшочек каши и ломоть хлеба.
– Глаша все приходит? – спросил Влас. Микула усмехнулся в усы.
– Какой там. Она ж на сносях, дальше печи сейчас не уйдет, – хмыкнул он. – Это я сам напек. Знаю, что не мужское дело, да вроде недурно получилось.
– Хозяйку тебе надо, – со знанием дела сказал Влас.
– Вот приведешь жену, будет в доме хозяйка. А мне-то куда? Старый уже, нечем жену радовать.
– Не говори так.
– Поживешь с мое – и не так заговоришь, – улыбался Микула. – Ну, ты же не о хозяйстве толковать пришел. Что стряслось?
Сколько по пути ни думал Влас о том, чтобы зайти издалека, красиво завернуть не получилось. Вывалил все как на духу, начиная с найденной в затопленной избе старухи. Рассказал и о превращении, и об Алой Топи, и о колдовстве, давшем ему волчье обличье. Иногда Влас запинался, поглядывая на лицо отца и стараясь понять, как тот принимает новости, но Микула только поторапливал сына, чтоб он бойчее рассказывал, что к чему. И лишь то и дело прицокивал языком и посматривал куда-то. Разок Влас и сам скосил глаза, чтоб понять, на что глядит отец, – оказалось, на дверной проем, изрезанный странными символами. Влас, сколько ни напрягал память, не мог припомнить, чтобы они были там раньше.
– Что это?
– От дурных сил, – проговорил отец, тяжело двигая челюстью. – Еще мать твоя вырезала. Пока она жива была, мертвецы к нам часто хаживали. Помнишь, как под окнами скреблись? Ты так их боялся.
На губах Микулы расцвела умиленная улыбка. Влас нахмурился.
– Не помню.
– Конечно, Гордана же надеялась, что тебя ее доля минует. Травами поила.
– То есть она была…
– Волчицей, – кивнул Микула.
Повисла тишина. О матери они почти не говорили с тех пор, как она ушла в лес по ягоды и сгинула. Микула тогда до самой осени в чаще пропадал, искал ее, а потом просто вернулся домой и продолжил жить как раньше.
– Почему ты не говорил?! – воскликнул Влас. В горле комом встали вопросы: «Так ты знал?» и «Будешь ли и дальше называть своим сыном?»
– Не хотел и тебя потерять, – спокойно ответил отец. – Ну, видно, правду говорят, сколько волка ни корми…
– А что дальше мне делать? – беспомощно спросил юноша.
– То уж тебе решать, – хмыкнул Микула. – Про Кощеевых волков я впервые услыхал, Гордана о таком мне не говорила.
Брови его сошлись на переносице, Микула смотрел в чарку с водой, явно желая, чтобы там плескалось что-то покрепче.
– А тебя не смущало, что она оборачивалась волчицей и убегала в лес?!
– Не-е-ет, – махнул рукой тот и улыбнулся. – У каждой женщины за душой скрывается тварь. Уж лучше такая, чем змея какая-нибудь.
И Микула продолжил разговор как ни в чем не бывало. Рассказывал, как держал жеребят в избе, как спасал хлев от потопа, как под крышей прошлогоднее зерно в просаленных мешках прятал. Так и проговорили до самой ночи. Влас все пытался вернуть отца к разговору о волках, но Микула вел себя так, будто ничего и не произошло. Только когда наступило время ложиться спать, сказал:
– Ты, главное, держись от всяких мест вроде Алой Топи подальше. Опасно там. И тебе, и простому человеку. Не верь их дарам, за все платить придется. Понял меня?
– Понял.
– Милорада! Влас!
Святослав уже осип орать, а плечо ныло от бесчисленных ударов в дверь. Будь он телосложением как Молчан, может, у него и получилось бы выбить ее, но деревянные створки стали тяжелыми, словно чугун. А засов, сделавшийся гладким от времени, все никак не поддавался. Свят еще раз навалился на засов, и наконец тот сдвинулся. Дверь распахнулась, и на пороге оказалась Милорада.
Девушка невозмутимо улыбнулась.
– Ты куда сбежала? – выпалил Святослав.
Милорада заулыбалась еще шире и протянула ему ларчик, который держала в руках.
– Вот твоя княгиня. Только не открывай! Ты не представляешь, каких трудов мне стоило ее туда запечатать, – предупредила она. – Давай спрячем ее где-нибудь.
– Ты запечатала ее? – не поверил своим ушам княжич.
– Ну конечно, – улыбнулась девушка. – Мы же не можем ее убить, как бы ни хотелось.
– Но как ты?..
Милорада только отмахнулась и, забрав ларчик из рук жениха, поставила его на полку с книгами. Вернувшись, она приникла поцелуем к Святу, так и застывшему в дверях.
– Поверь мне, милый, ты не хочешь этого знать, – сверкнула глазами девушка. – Теперь надо освободить Долю и Недолю. Княгиня спрятала их веретенца где-то в покоях старого князя.
И, ухватив Святослава за руку, она повела жениха за собой.
Юноша перебирал ногами, пытаясь поспевать за бойкой невестой, а в голове вился ворох мыслей, то и дело возвращавшийся к ларчику, который остался в его покоях. То есть все? Княгиня, сильная колдунья, прожившая больше сотни лет, теперь заперта в деревянной коробочке? Это было так просто, что беспокойство Святослава взлетало до небес. Слишком уж хорошо и легко. Но стоило юноше попытаться озвучить свои мысли Милораде, как его язык тут же прилипал к небу. Девушке достаточно было глянуть на него поверх плеча, и все слова растворялись. В глазах Милорады застыло что-то незнакомое, темное, жестокое. И единственным, что Святослав смог выдавить из себя уже возле отцовых покоев, стало:
– Ты как?
– Все хорошо, свет мой, – отмахнулась Милорада. – А станет только лучше. Сейчас освободим девиц и сразу свадебку готовить будем, да?
Если еще несколько дней назад Свята разозлил бы такой разговор, то нынче, глядя на Милораду, ставшую вдруг совершенно чужой, княжич вздохнул с облегчением. Что бы ни случилось, Милорада оставалась собой.
– Да, – кивнул он. – Конечно.
Перед тяжелой резной дверью отцовских покоев Свят запнулся. С самой смерти князя он не входил туда, старался даже не приближаться. Словно не хотел спугнуть воспоминания, продолжавшие жить в его голове. В этот раз появилась новая мысль: уже к вечеру это будут его покои. Его кабинет, его резной стол, привезенный византийским послом. Его книги. Становилось не по себе. Что-то изменилось в один миг – резко и бесповоротно, слишком быстро, так что Свят даже не успел осознать перемены, не то что смириться с ними. Как княжич их ни ждал, теперь он с ужасом чувствовал, как на плечи наваливается новый груз ответственности.
– Ну же, – поторопила его Милорада. – Так и будешь тут стоять?
– А где Доля и Недоля? – спросил княжич.
Милорада раздраженно повела плечами.
– Спят в покоях княгини. Она их опаивала чем-то. Но скоро они проснутся.
– Ты уверена? Может, им нужна помощь?
– С каких пор ты в ведовстве разбираешься? – сверкнула глазами девушка и, не желая больше терять времени, сама толкнула дверь.
В застоявшийся воздух тут же взвились облака пыли. Ее было так много, что на минуту Свят закашлялся. Ему словно в горло насыпали мелкого песка или муки, а то, что не влезло туда, бросили в глаза.
– Принимай наследство, – гордо произнесла Милорада, заходя в комнату как полноправная хозяйка. Она раскинула руки, точно примеряясь к пространству. А вот Святу было не по себе. Он осторожно, лишь бы не потревожить пыль, осматривался, пытаясь найти веретенца, о которых говорили Доля и Недоля.
– Не вижу их.
– Кто же спрячет что-то ценное на видном месте? – ухмыльнулась Милорада.
– Может, она заколдовала их?
– Веретено само из колдовства соткано, его нельзя еще сильнее заколдовать, – покачала головой Милорада. – Думай, княжич. Ты теперь хозяин, тебе их и освобождать.
– Почему мне? – нахмурился юноша.
– Ну как же? – всплеснула руками невеста. – Ты ведь можешь у них тогда попросить все, что тебе угодно будет. Десять урожайных лет для княжества, например. Или чтоб болезни тебя не касались. Но для этого ты сам должен разыскать веретена.
Свят вздохнул и зашел глубже в комнату. Последовал мучительный час поисков. Они переставили все книги и шкатулки, двигали стол, простукивали половицы, но ничего не нашли. Милорада не отчаивалась и изо всех сил подбадривала жениха. То и дело она, будто опомнившись, заговаривала о свадьбе. Рассказывала, как хочет гулянья у костров устроить и народ повеселить.
– …Надо будет только кухарок нагнать, чтоб еды на всех хватило.
– Зачем? – устало запрокинул голову Святослав. – А как же твоя скатерть-самобранка?
– Это само собой. Но ты же не хочешь, чтоб народ только на колдовство полагался? Крестьяне ведь тогда совсем обленятся, – надула губки девушка.
Свят нахмурился.
– У этих людей сейчас почти ничего нет. Несколько месяцев потопа уничтожили урожаи и запасы. А ты хочешь заставить их последнее на праздничный стол нести?