Саша Токсик – Мои большие файерболы (страница 38)

— Я?!

— Ты! Мы с Таткой такой офигенный подарок тебе на днюху придумали. Фил твой по полгода дома не бывает. А тебя одну никуда не пускает, козел ревнивый!

— Слышь, подруга!

— Да хороший он, хороший, — заржала Милка, — не обижаю я твоего Фила. Тебя жалко. Сидишь в своей клетушке одна.

Мои двести сорок квадратов в Центре трудно было назвать клетушкой. Но Милка с ее тремя гектарами- смогла.

— Ну и чё?

— Так я говорю, Татка в Майями такую штуку увидела. Отчаянные домохозяйки*, бля, теперь по виртуальным лесам с голыми жопами гоняют. Племена создают, и пиздятся квартал на квартал.

(*Отчаянные домохозяйки — американский сериал. Его героини стали образцом «преуспевающих женщин из элитного района».)

— Ну спасибо!

— А чё, весело же.

Мой ДР был через месяц. Объяснение дохлое, но это для меня, а не для Милки. Та обожала праздники, и могла готовиться даже за полгода.

— Вы мне сьют подарить хотели?

— Доперло?!

— А слили тогда зачем?

— А чтоб ты больше захотела! А то я тебя не знаю, сучка. Ты аж жопой заерзала, когда услышала. Кто ж знал, что ты тут же ломанешься его покупать.

Ну да, кто же знал? Через день после знакомства Тата прозвала меня «реактивной белкой». Скучая в Эмиратах я подрывалась на любой кипеш, и ее тянула с собой. Палить идею за полтора месяца до днюхи? Только не со мной.

— А в клубе? — спросила я наудачу.

— Это Татка придумала.

— Что?

— Кокса тебе в бокал сыпнуть.

— Да вы охуели обе?!

— Зато про костюм узнали! Тихушница! Купила и язык в жопу.

Я в игре потому, что так захотела Тата. С самого начала, с первого дня. Она не просто уверена в победе. Она расставила эту ловушку для меня.

— Ну хорошь дуться, хочешь сыром тебя угощу? — Милка примирительно пхнула меня в плечо.

— Козий?

— А то, — Милка знала мою слабость.

Крошащийся кубик ударил в нос запахом мужских носков, которые спрели на ногах у хозяина. Я забросила его в рот и закатила глаза от наслаждения.

— Французский?

— Неа. Сосед делает.

— Аграрий что ли?

— Журналист международник. Привез семью французов. Они коз развели и сыр клепают. Импортозамещение, бля.

— Вы тут реально дичаете, — офигела я. — Ты хоть в столицу выбирайся.

— Послезавтра на вручалово. Тебе кстати тоже.

Я поморщилась. Мы с Милкой входили в состав правления нескольких благотворительных фондов. Мужья отстегивали туда деньги, а мы торговали лицами. Социальная ответственность, все дела. «Вручалово», — это раздача каких–нибудь премий с пафосом и фуршетом. Еще один вечер впустую. А времени и так в обрез.

— Тогда до встречи, побегу, дела. Муа–муа!

— Ага, — расстроилась Милка. — На фитнесс приходи, а то жопа отрастет.

Я от порога показала ей сердечко пальцами, и зашагала к машине. Если поспешить, можно успеть домой до обеденных пробок.

Но спокойно доехать мне не дали. Айфон в сумочке на переднем сиденье замурлыкал: «С чего начинается Родина*". Этой мелодией я дразнила Виталия еще на Лазурке. Ему тогда очень польстило.

(*С чего начинается Родина — песня из кинофильма «Шит и Меч» о советских разведчиках. Фильм вышел к 50-летнему юбилею Службы внешней разведки КГБ СССР.)

Я рылась в сумке, разыскивая телефон, а когда выпрямилась — прямо мне в лоб, по встречке отчаянно гудя летел лексус.

(*Blowin' Smoke — буквально «Дуем дым». В переносном смысле «делаем фигню». Песня американской кантри–исполнительницы Кейси Масгрейв

Там есть такие слова:

В суете между ланчем и обедом

Келли прыгнула в отходящий автобус на Вегас.

Мы все здесь говорим ерунду, делаем ставки.

Не вынимая изо рта сигарет.

Она всегда считала, что достойна большего, чем быть официанткой.

Да, все мы говорим, что однажды убежим,

Лишь придет наш корабль, мы тут же уплывем…

Но сейчас мы только выдыхаем дым,

Хей-е,

Глава 25. The Man Who Sold the World*

Слева, по своей полосе — большегруз. Неведомо как пролез через арку*. Торопится, чтобы проскочить недружелюбную трасу. Справа, по моей — лексус. Пыжится обогнать, но фура длинная, а дальнобой не пропускает. Лексус подозрительно рыскает носом. Хер его знает, кто там за рулем, под утро, да из столицы. В трубочку здесь дуть не заставляют — борзый гаец может разом погон лишиться. Так что встречная тачка — куда опасней предсказуемого большегруза.

(*Арка — арка–ограничитель на въезде на Рублево–Успенское шоссе со стороны Москвы. Служит для того, чтобы отсекать грузовики, междугородние автобусы и прочий «нежелательный» на этой дороге транспорт.)

Все это отпечаталось в голове как–то разом, моментально. Просто инстинкт. Лексус опаснее, решила я, перескакивая на встречку. Дальнобою резко расхотелось играть в «Гонки с дьяволом*". Завизжали тормоза, завыла сирена, громкая, как у парохода. При лобовом столкновении с этой тушей мне мало что светило. Но последствия для водилы могли быть фатальными. На Рублевке прав тот, у кого ксива толще. А после такой аварии до суда можно и не дожить. Фил бы постарался.

(*Гонки с дьяволом — американский триллер 1975 года. Одним из главных злодеев там был водитель большого грузовика.)

Большегруз тормозил старательно, а вот лексус и не думал сбавлять. Он просвистел мимо, и полагаясь больше на звук, я дернула руль вправо уводя машинку из под широкой морды грузовика. Маленькая красная аудюшка втиснулась между двумя машинами, чуть вильнула задом, когда я выправила ее, и покатила по свободной трассе*.

«Реактивная белка», блядь?! Сначала делаю, потом думаю? Будь я другой, меня бы сегодня вырезали по частям из обгорелого металла. Адреналин в крови зашкаливал, а вместе с ним бурлил азарт. Моя размеренная московская жизнь получила хорошую встряску. Одно я понимала точно. Моя ТТ-шка сегодня спасла мне жизнь, и хрен я с ней теперь расстанусь. И если для этого мне придется лично придушить Наталью Марковну Ремизову — я это сделаю.

(*Покатила по свободной трассе — этот маневр теоретически возможен. Однако автор категорически не рекомендует пытаться его повторить, и не несет никакой ответственности за последствия его исполнения.)

Переведя дух, я отыскала телефон, воткнула наушник и перезвонила.

— Алло?

— Марго? У тебя все хорошо? — Виталий почуял неладное по голосу или дыханию. Еще одна причина, по которой я ему отказала в свое время. Он настолько много замечал, что от этого становилось неуютно.

— Один урод на дороге подрезал, — не так уж сильно соврала я.

— Ты была права, — сразу перешел к делу Виталий. — Был визитер. Твоего Андрюшу научили, что говорить, но у нас он быстро поплыл. Я сегодня пришлю мальчика — посмотреть записи с камер. Он тебе все и расскажет. К двум будешь дома?

— Лучше к трем.