Саша Токсик – Аквилон. Маг воды. Том 3 (страница 42)

— Так точно!

Михайла козырнул — жест неуместный на гражданском предприятии, но сейчас казавшийся единственно правильным. Развернулся и зашагал к выходу.

Массивная дверь закрылась с лязгом. Эхо прокатилось по цеху, отразилось от стен, затихло.

Я подошёл к ограждению колодца. Металлические перила, высотой по грудь, холодные на ощупь. Заглянул вниз.

Темнота. Абсолютная, непроглядная. Даже с моим обострённым восприятием я не видел дна. Только слышал, как далеко внизу плескалась вода. Больная вода.

Положил ладонь на холодный бетон и едва не отдёрнул руку.

«Ай!» — Капля испугалась. — «Там злые! Много-много злых!»

Она была права. Концентрация заражённых элементалей зашкаливала. Они кишели там внизу, как черви в гниющей плоти. Агрессивные, голодные, готовые пожрать любую жизненную силу.

Эффектного погружения не получится. Скважина широкая только наверху. Вниз идет узкий тоннель в который не получится протиснуться при всём желании. К счастью, у меня есть Капля.

— Плохо? — Надежда подошла ближе, встала рядом.

Я встретился с её встревоженным взглядом.

— Хуже, чем я думал.

— Мерзавцы! — Волнов выплюнул слово, как что-то горькое. — Простите за выражение, но иначе не скажешь!

Добролюбов молчал. Сжимал и разжимал кулаки, глядя в тёмный зев скважины.

— Что вам нужно для работы? — спросил он деловито. Купец взял себя в руки, оставив эмоции на потом.

Я огляделся. Пространство большое, посторонних нет. Условия почти идеальные. Почти.

— Время. Тишина. И… Желательно место, где можно прилечь. Мне придётся войти в глубокий транс.

— В комнате отдыха есть раскладушки, — Добролюбов деловито кивнул, — распоряжусь принести. Что-то еще?

— У вас есть разряженные русалочьи камни для барж?

— Камни? Но зачем? — изумился Добролюбов.

— При очистке воды может появиться побочная энергия, — пояснил я. — Не пропадать же зря добру.

Через несколько минут мне принесли всё, что я попросил. Раскладушка оказалась вполне приличным раскладным ложем с довольно мягким и толстым матрасом. Её для меня заботливо укрыли свежим покрывалом и снабдили подушкой с пёстрой наволочкой.

Русалочьих камней нашлось восемь штук. Должно хватить

Я присел на раскладушку. Надя отыскала себе пустой ящик, которые тут использовались в качестве универсальной мебели. Поставила рядом со мной.

— Я буду следить за вашими жизненными показателями, — сказала она тоном, не допускающим возражений. — Если что-то пойдёт не так…

— Не волнуйтесь. Я делал подобное раньше.

«Правда, не в таких масштабах», — добавил я про себя.

Добролюбов тем временем обошёл помещение, проверяя двери. Массивные засовы со скрежетом встали на место. Он дёрнул каждую дверь, убеждаясь в надёжности.

— Никто не помешает, — заверил он, возвращаясь. — Я буду за этим смотреть.

— И я никуда не уйду! — заявил Волнов. — Такое пропустить? Да ни в жизнь! Потом внукам рассказывать буду!

Я ещё раз окинул взглядом помещение. Можно начинать.

Пока мы обустраивались, я ещё раз обдумывал предстоящее. В теории всё просто — найти источник заражения, очистить поглотить, восстановить естественный баланс энергии. На практике…

На практике я никогда в этом теле не работал с таким объёмом воды. Подземное озеро, это не колба и не бочка. Это тысячи тонн стихии.

Я устроился на раскладушке, сложив руки на груди в позе, которую в прошлой жизни называли «поза архимага». Смешно. Тысячу лет назад я входил в транс на шёлковых подушках в Хрустальной башне. Сейчас — на раскладушке в заводском цехе. Расту, однако.

Вокруг меня полукругом выложили русалочьи камни. Восемь штук, все пустые, готовые принять избыток энергии. В полумраке цеха они казались осколками льда.

— Пульс семьдесят два, — деловито сообщила Надежда, приложив прохладные пальцы к моему запястью. — Дыхание ровное, зрачки в норме.

Она устроилась справа от меня. На коленях блокнот для записей, рядом на таком же ящике медицинский саквояж. Профессиональная готовность ко всему, от обморока до остановки сердца. Шучу, конечно.

Добролюбов занял пост у главного входа. В полумраке его фигура казалась статуей часового. Сидеть спокойно он не мог, тут же вставал и принимался ходить, видимо от волнения.

Волнов притащил ещё один ящик и устроился слева. Достал свою вечную трубку, повертел в пальцах, но раскуривать не стал. Воздух в цехе и так был тяжёлым.

— Долго ждать? — спросил лодочник шёпотом, словно боялся разбудить каких-нибудь злых духов, спящих в колодце.

— Не знаю, — честно ответил я. — Зависит от масштаба заражения. Может, час. Может, три. Может, до утра.

— А если… — начал он, но Добролюбов резко обернулся:

— Никаких «если», Иван Петрович. Получится. Должно получиться.

В его голосе звучала не столько уверенность, сколько отчаянная надежда. Человек, стоящий на краю пропасти, хватается за любую соломинку. Даже если эта соломинка выглядит как странный молодой человек, творящий невозможное.

Я закрыл глаза, начиная готовиться. Дыхание стало глубже, медленнее. С каждым вдохом физический мир отступал чуть дальше.

«Капля, малышка. Ты готова?»

«Капля здесь!» — тут же отозвалась она.

Голосок доносился откуда-то сверху, из вентиляционной трубы под потолком. — «Капля ждала-ждала! Капля готова помогать!»

«Помнишь, что мы обсуждали?»

«Помню! Капля полезет в большую трубу! Капля найдёт злых! Капля покажет Даниле где они прячутся!»

«Умница. Но сначала мне нужно кое-что объяснить. Я буду смотреть твоими глазами. Ты не против?»

Последовала пауза. Потом озадаченно:

«Глазами? Но у Капли нет глаз как у Данилы. Капля видит водой».

«Знаю. Именно поэтому ты мне и нужна. Я увижу воду так, как видишь её ты. Изнутри».

«Ооо!» — восторг в её голосе был почти осязаемым. — «Данила будет как Капля! Это весело! Капля согласна!»

Тело становилось всё тяжелее, словно наливалось свинцом. Дыхание замедлилось до четырёх вдохов в минуту. Сердце билось всё реже.

— Пульс падает! — встревоженный голос Надежды донёсся словно издалека. — Пятьдесят… сорок пять… сорок…

— Всё нормально, — прошептал я, не открывая глаз. — Так и должно быть. Не вмешивайтесь, что бы ни происходило.

И сделал последний шаг.

Физическое тело осталось лежать на раскладушке. Сознание же расширилось. Привычные границы «я» размылись, растворились. Остались только потоки энергии, пронизывающие пространство. Вот яркое пятно Надежды — тёплое, с оттенком тревоги. Вот Добролюбов, мутноватое от усталости, но с ядром железной воли. Волнов — подвижное, любопытное.

А вот и Капля. Яркая, чистая, искрящаяся радостью. Маленькое солнце водной стихии.

«Начинай, малышка».

«Ура! Капля пошла!»

Для наблюдателей это выглядело просто. По стене из вентиляционной решётки потекла струйка воды. Обычный конденсат в сыром помещении. Ничего необычного.

Капля стекла по стене, собралась лужицей на полу. Потом, петляя между трубами, направилась к скважине. У самого края, почти скрытый за толстой насосной трубой, находился технический люк.