Саша Сольвейг – Пёс его знает (страница 5)

«Что это? Ты ревнуешь?» – поддел я её.

«Ой, всё! – фыркнула моя подруга. – Не забывай предохраняться, Казанова! Дети от этой убогой не входят в наши планы! У нас будут свои!»

Но я не повёлся на провокацию: впервые мне не хотелось ни язвить, ни хохмить. Всё вокруг вдруг стало слишком реальным. А реальность – худший враг для тех, кто живёт по заранее написанному сценарию.

Неделю спустя я стоял у окна в доме на Котельнической набережной, рассматривая с высоты двенадцатого этажа блиставшую огнями Москву.

Софья сидела на диване и смотрела на меня с удивлением.

– Т-ты… сс-серьёзно? – произнесла она, почти шёпотом.

– Конечно.

Я оторвался от созерцания Москвы и обернулся к ней с заботливым видом.

– Сонечка, мир вокруг тебя… он суровый. И честно говоря, мало кто способен понять, что тебе нужно.

– Я… я сп-правлялась, – сказала она тихо.

– Справлялась, да. Но ты совсем одна. Кто подставит плечо, когда тяжело? – мягко сказал я. – А я… хочу стать для тебя этим человеком. И быть с тобой рядом. Всегда.

Она опустила глаза.

«Никому ты больше не нужна, – думал я. – И это прекрасно».

Делая вид, что изучаю город за окном, я тайком следил за своей жертвой. Софья смотрела на меня со странной смесью страха и удивления: она впервые почувствовала, что кто-то видит в ней не тусклую тень знаменитой матери, а живого, отдельного человека, женщину, которая может нравиться. И не могла в это поверить.

– Я хочу быть с тобой, – сказал я проникновенно, – не потому что тебе нужна помощь или деньги. Просто ты единственная, с кем я хочу быть рядом.

Она недоверчиво затрясла головой.

– Правда?

– Абсолютли, – улыбнулся я.

Софья молча поднялась из кресла и торопливо пошла ко мне – прямо в распахнутые объятья. Бедная глупая овечка! Она решила, что нашёлся «настоящий мужчина»: уверенный, преуспевающий, заботливый. Тот самый принц из сказки.

А я был всего лишь стареющий красавчик, с тёмным прошлым и планом, в котором этой нелепой богачке была отведена самая незавидная роль.

Однако я неожиданно наткнулся на маленькое, но очень досадное препятствие. Это был Дарси – китайский хохлатый кобель, который выглядел так, будто всю жизнь воевал со всем миром и проиграл только один бой: с Софьей.

– Привет, малыш… – начал я, присев на корточки и протягивая руку.

Дарси посмотрел на меня полными презрения глазами и зарычал.

– Ой, – смутилась Софья. – Он… он обычно всегда так с мужчинами.

– И много тут до меня побывало мужчин?

Я изобразил шутливый приступ ревности и дружелюбно улыбнулся мерзкой псине, хотя внутри меня всё кипело от злости.

«Да ладно, Стас, – подбодрил сам себя. – Кого тут бояться? Это всего лишь лысая четырёхкилограммовая шавка».

– А кто у нас хороший мальчик? – спросил я, осторожно поглаживая воздух около его головы. – Давай дружить.

Дарси злобно тявкнул, потом демонстративно прошёл мимо меня и устроился на полу рядом с Софьей, положив морду ей на ноги.

– Видишь? – она улыбнулась. – Это мой единственный друг и защитник. Был до тебя.

Однако пёс не разделял её точку зрения: он не видел меня в близком кругу хозяйки и всячески это демонстрировал. Кобель паршивый! Я пробовал всё: дарил игрушки, предлагал лакомства, говорил комплименты. Ни с одной из своих самых трудных клиенток я так не возился, как с этим проклятым уродцем.

Всё зря. Дарси с подозрением оглядывал меня и забивался куда-нибудь в угол, выжидая момент, чтобы цапнуть за палец или штанину. Я терпел.

«Нужно выждать, – думал я, – пока чёртова псина не поймёт, что я не враг. Иначе к наследнице не подобраться».

Софья наблюдала за моими попытками с виноватой улыбкой.

– Он со всеми так, кроме тебя?

– Иногда ещё хуже, – потрепала она пса по лохматой башке. – Но он быстро понимает, кто заслуживает доверия.

Дарси обернулся и оскалился на меня с выражением: «Ты не заслуживаешь».

Я развёл руками:

– Что ж… Придётся запастись терпением.

Это нелепое чудище, которое лишь по какому-то недоразумению называлось собакой, отравляло мою жизнь. Стоило переступить порог, как раздавалось глухое рычание, которое при любом неосторожном жесте переходило в визгливый лай.

Я удвоил усилия: старался быть ещё мягче и внимательнее к обитателям квартиры на Котельнической набережной. Все мои поступки должны были убедить Софью и её лысое чучело: единственный человек, которому они могут доверять, это я.

Но Дарси продолжал смотреть на меня как на личного врага. Правда, рычал уже меньше, а иногда просто занимал позицию наблюдателя.

– Он тебя сегодня вообще не трогал, – тихо сказала Софья, потрепав пса за ухом.

– Видишь, – улыбнулся я обоим, – значит, я не такой страшный, как кажется. Главное – терпение.

Но жизнь потребовала от меня резко ускориться.

Глава 4

Этот день не предвещал ничего плохого.

Я возвращался домой из клуба, где гулял всю ночь. Иногда хочется отвлечься от работы и тупо расслабиться с красивыми девочками – шальными от выпитого и снюханного. Безумный секс, на один раз, в клубном сортире, в машине или даже на скамейке в парке – отличный способ выпустить пар, чтобы спокойно жить дальше: любить Аглаю и легко и непринуждённо обрабатывать клиенток – старых, уродливых, душных. От одного вида которых хочется блевать. А надо скакать вокруг них серым козликом, говорить приятное и сгорать от страсти. Тьфу! Не удержался и сплюнул я за окно кабрика. И услышал звонок.

А вот и одна из них. Алла Горенштейн.

Бывшая жена владельца фармацевтической компании Бориса Горенштейна относилась к женщинам, не желающим мириться с возрастом. Ей было уже к шестидесяти, но Алла упорно вела себя так, будто вчера отметила тридцать пятый день рождения.

– Приветики, зай, – кокетливо сказала эта старая девочка. –

Что делаешь? Ты в Москве?

Перед моими глазами возникло залитое филлерами лицо, блестящая от косметики кожа, раздутые губы. Локоны, платье в облипку, обвес – ценой с хорошую московскую двушку. Всё в ней кричало: «Я ещё могу!»

– Любовь моя, – нежно отозвался я. – Только вчера вернулся из Дубая. Разбираю вещи и привыкаю к мерзкому московскому климату. Как ты? Скучала?

– А я как раз по делам в Сити. Дай, думаю, зайду. Гляну, как живёшь. Диктуй адрес.

Тебя мне только здесь не хватало, старая жаба, подумал я, отправляя ей координаты в мессенджер.

– Конечно, любимая. Жду.

Я открыл дверь, и первым в комнату вошёл её запах – густой и тяжёлый, как духи из прошлого века. Алла появилась следом – в блестящем платье, еле натянутом на рыхлое тело. Я смотрел на дряблую грудь, которая выпирала из глубокого выреза как сдобное тесто, на оплывшие руки и короткую шею и думал, что свою войну с возрастом она давно проиграла. Это было очевидно всем, кроме самой Аллы.

– Хорошо устроился, – сказала она, обводя взглядом апартаменты. – Прямо как мой бывший, только без его вкуса.

Я усмехнулся, лихорадочно обдумывая, за каким чёртом она припёрлась. Алла не любила трястись по московским пробкам, предпочитая принимать меня в своём доме на Рублёвке.

– Стараюсь не отставать от своих инвесторов. Кофе? Вино?

– Деньги.

Она тяжело опустилась на диван – возраст, всё-таки! Сумка из крокодиловой кожи шлёпнулась рядом.

– Пять миллионов за лечение твоей подставной шмары. И ещё пять – за враньё.

Алла говорила спокойно, без истерики. Даже слишком спокойно. От этого в висках зазвенело.