Саша Шу – Вкус твоей любви (страница 29)
Опять какие-то перемены. Такое ощущение, что все вокруг пытаются меня вечно подо что-то подогнать, как какую-то деталь, чтобы она входила в нужный им паз. Или заставить любить меня подгорелую утреннюю кашу с комками, – даже от одной мысли о которой у меня начинаются рвотные спазмы. А если я вдруг по каким-то причинам не соответствую их картине мира, то меня просто вычёркивают?
– Я уехала на встречу, буду после обеда, – бросаю я своим коллегам, натягивая на ходу пальто. Сегодня я в алом маковом платье и могу всё.
Я выхожу на улицу, и вдыхаю ещё морозный свежий воздух. Солнце кое-где расцвечивает небо золотыми бликами. Кто-то идёт по улице с охапками мимозы: я просто обожаю её, в отличие от Булгакова! И её сладкий пудровый аромат всегда обещает мне что-то большее, чем просто очередной весенний день. Я прохожу по московским кривым улочкам, где кое-где толпятся группками экскурсанты, рассматривая очередное здание с облупившейся лепниной и внимательно слушая гида, рассказывающего очередную городскую легенду. Сворачиваю в знакомый переулок, втиснутый между двумя бульварами, прохожу два дома и останавливаюсь у небесно-бирюзовой двери.
Делаю глубокий вдох, и распахиваю её, окунаясь в атмосферу летнего дворика у моря. Прохожу между тесно наставленными стульями, и замечаю, что на столах в крошечных вазочках стоят маленькие метёлочки мимозы. Прохожу на кухню.
– Что вы хотели? – поворачивается ко мне мой Драган, в пока ещё белоснежном переднике и в белой шапочке.
– Я вас приглашаю на свидание, – просто отвечаю я ему. И чувствую, как мои лёгкие словно наполняются сахарной ватой, не давая мне свободно вздохнуть.
Я пошла ва-банк и поставила всё на кон: и я понимаю, что если он сейчас решит, что я сумасшедшая или слишком назойливая, и вежливо откажет, я просто растаю здесь же, как эта сладкая сахарная вата в моей груди, которая мгновенно исчезает в тёплых ладонях.
– Добре, – просто отвечает Драган, смерив меня любопытным взглядом со всей высоты своего огромного роста. – Завтра в пять утра будь готова. Я заеду за тебе. А сейчас, извиняюсь, мне надо работать.
Я выхожу так же, как и зашла, так и не поняв до конца: это он мне назначил в итоге свидание или я ему? Ну хорошо, в пять так в пять – выбирать не приходится.
Ровно в пять утра, как и обещано, в дверь раздаётся тихий стук, и я, уже одетая в тёплый свитер и джинсы, открываю дверь: в любом случае рядиться в коктейльное платье и каблуки в такую рань было бы очень странно.
– Уже собралась? Отлично, – удовлетворённо оглядывает меня Драган, – пойдём! – и я, накинув пальто с шапкой, бегу за ним вниз по лестнице, отметив про себя, что мы уже перешли на «ты». Ещё вчера.
Садимся в ожидающий нас у обочины маленький грузовой
– А куда мы в итоге едем?
– Как куда? – удивлённо переспрашивает он. – Конечно на базар! Я же шеф. Мне нужно покупать самому самые лучшие продукты! Разве ты этого не знаешь? Ты же знаменитый критик!
– Ну разумеется, знаю, – неуверенно бормочу я. – Просто я не думала, что кто-то в наше время всё ещё ходит по рынкам. Мне казалось, что всё уже отлажено и централизовано, понимаешь? Поставщики привозят всё сами, о чём их попросишь… – рассуждаю я вслух.
– Я учился в
– Прости, наверное, не можешь, – соглашаюсь я. – А что это было за масло с таким странным вкусом у тебя вчера в меню? – вспоминаю я немного горчичный резкий привкус. – Я не пробовала нигде такое…
– Это оливковое масло из Хорватии, – поворачивается ко мне Драган. – Ты была в Хорватии?
– Нет, не была, – качаю я головой.
– Если бы была, ты бы сразу догадалась, – смеётся мой спутник.
– Наверняка, – отвечаю я. – Если бы оно где-то продавалось у нас, я его сразу бы узнала.
– Ну хорошо. Посмотрим, что можно будет сегодня найти на рынке для кухни, – паркует своё авто где-то на задворках Дорогомиловского рынка мой серб. – Идёмо, до открытия ещё есть полчаса.
Мы заходим через задний вход, где торговцы разгружают и заносят свой товар для прилавков, и меня сразу же окатывает с головой душ из самых разнообразных ароматов: от самых тонких и свежих травяных, до самых грубых и тяжелых мясных.
– Ну что, господица инспектор, что мне сегодня поставить в меню? – обращается с иронией ко мне Драган.
А я стою, прикрыв глаза, словно остров на перекрёстке тысячи рек из запахов: они обтекают меня, продувают насквозь, касаются моего лица, залезают в ноздри, дразнят, хватают за нос и раздражают, а я пытаюсь разобраться, за каким же из них мне хочется сейчас пойти, как Мальчик-с-пальчик вдоль хлебной дорожки. Вот я чувствую тёплый, парной, чуть сладковатый, как у свежего сливочного масла, аромат и могу даже представить, как где-то на прилавок выкладывают розово-коралловые кусочки телячьей вырезки. Я уверенно беру Драгана за руку и веду за собой, словно гончая борзая, почуявшая добычу. Удивительно, как моя ладонь легко легла в ладонь этого великана, как будто деталь встала в выточенный точно по ней паз.
Мы проходим мимо рядов с зеленью, пахнущих тимьяном, розмарином и молодым молочным чесноком. Мимо красиво уложенной в пирамидки глянцевой клубники, яркой и сочной на вид, но водянистой и безвкусной: как будто всю сладкую душу она пожертвовала своему аромату. Мимо прилавков со специями для плова и кисло-острыми кадками с соленьями и капустой. Пока не упираемся в мясную витрину, где продавец только начинает выкладывать свой товар.
– Я думаю, сегодня ты не найдёшь мяса лучше, чем здесь для вителло тоннато, – объясняю я Драгану. – И, кстати, зови меня Яной.
– Но что-то я тут не вижу вырезки, – рассматривает через моё плечо товар мой серб.
– А, Драган, дорогой, – приветствует его хозяин лавки. – Только что привезли отличную молочную телятинку, я ещё не успел всё выложить. Специально отложил для тебя кусок, – достаёт он из-под прилавка заветный свёрток. И я понимаю, что именно этот запах свежайшей добычи привёл меня к нему.
– У тебя хороший нос, – с удивлением смотрит на меня Драган. – Вредна жена!
– Что?! – начинаю возмущаться я. – Что опять не так?! То я тебе тощая селёдка, то опять какие-то ругательства! Ну, знаешь ли, – собираюсь я уже развернуться и уйти.
– Извини! – вижу я искренний испуг на лице Драгана. – Совсем забыл, что на русском так не говорят! Всегда кажется, что наши языки такие похожие, но всегда есть…
– Нюансы, – улыбаюсь я, мгновенно простив его за такое искреннее и неподдельно раскаяние, когда он становится похож на большого ребёнка.
– Баш тако! Вредна жена – это самая лучшая похвала для девушки у нас в Сербии! Вредна это значит… – задумывается он на пару секунд, – вот: хозяйственная!
– Ну раз так, – смеюсь я, – я тебя прощаю. Хотя я очень обиделась в первый раз, когда ты вынес меня из своего «Рогача».
– Извини, извини, – снова сокрушённо качает головой Драган. – Это всё мой дурацкий характер. Мы сербы, бываем очень вреле воле… Вспыльчивые, – я потом звонил вам в редакцию, хотел поговорить с тобой, попросить прощения, признаётся он.
– И почему же не позвонил? – интересуюсь я.
– Так не успел, – просто отвечает Драган, и мы, оба вспомнив нашу случайную встречу просто улыбаемся. Хотя смешного мало, на самом деле.
Нагруженные пакетами, мы идём вдоль торговых рядов, и Драган вдруг останавливается у прилавка с зеленью.
– Эстрагон, – берёт он тонкую хрупкую веточку и растирает между пальцами. – Всегда изабрати свежую зелень сам. Ты права, всё остальное можно заказать с доставкой, но травы и специи всегда должны быть самыми лучшими. Покушати, у нас в Сербии называется змеиная трава, – он кладёт себе в рот листочки и протягивает мне. – Сразу вспоминаю лето.
Я жую тархун, и оказываюсь словно на прохладной росистой лужайке, где сквозь листву деревьев уже начинает жарить горячее летнее солнце.
– Вкусно, – говорит Драган, и наклоняется ко мне, целуя в губы. И его язык пахнет шипучей газировкой и летним салатом с помидорами и сорванной с грядки зеленью.
А у меня захватывает дух от счастья и этой свежести: я уже думала, что я ему совсем не нравлюсь!
На пару секунд я даже забываю, что мы стоим посреди тесного прохода, по которому постоянно снуют грузчики, носильщики и продавцы перед началом нового рабочего дня, а я действительно не могу оторваться от этих мягких, но настойчивых губ, которые с лёгким нажимом открыли мои, и забрали у меня весь воздух из лёгких. И я теперь дышу вместе с ним одним на двоих ароматом змеиной травы, и мне совершенно не хочется отрываться ото рта Драгана, нежно и осторожно прильнувшего ко мне. Он стоит крепким утёсом, укрывающим меня со всех сторон от сутолоки и гама, и я вдруг понимаю, что впервые за долгие долгие годы чувствую себя укутанной и защищённой со всех сторон. Впрочем, это только иллюзия, одёргиваю я себя, и наконец-то, усилием воли буквально отдираю свои губы от Драгана.
– Допадаш ми се, – бормочет мой серб, и я лишь переспрашиваю: