Саша Шу – Кира и шейх (страница 3)
Сколько опреснителей потребуется для того, чтобы превратить небольшое море в озеро с живой водой? И если это будет пять тысяч штук, до за какой период времени они всё это сделают?
Три месяца. Вот такая вот детская задачка.
Если я всё верно посчитала.
– А если ваши установки сломаются? Вы учли этот фактор? – поднимает своё красивое лицо от красочных графиков мой утренний незнакомец.
И внимательно смотрит на нашего президента. А тот переводит свой грозный взгляд на Виолетту.
Которая нервно сглатывает, и я даже вижу, как комочек прокатывается по её длинной ухоженной шее с тонкой золотой цепочкой, а Курицин упирается взглядом в столешницу, прямо как двоечник, который уверен, что если не смотреть на учителя, то его не вызовут к доске.
И тут я подаю голос, и мне кажется, что это кто-то другой говорит за меня:
– Да, с учётом возможных поломок и ремонта, – звонко разносится по притихшей переговорной, и я вижу благодарность, мелькнувшую в глазах моего генерального. – Я всё просчитала.
Вот и мой звёздный час! Наконец-то!
– Ну хорошо, три месяца, – постукивает по столешнице своим длинным пальцем наш клиент. – А если я захочу ускорить процесс? Вы сможете изготовить нужное количество приборов? И вовремя поставить их? – смотрит он на нашего технического директора, и тот уверенно покачивает своим ветхозаветным чистым ликом:
– Конечно! У нас огромный потенциал!
– То есть вы хотите сказать, что вы ещё никогда не производили такой объём установок за раз? – приподнимает свою красивую чёрную бровь владелец PinkDrem.
– Нет, – с радостной улыбкой блаженного идиота признаётся Иван Леонидович. – Но мы справимся!
Честно-честно, – так и хочется мне злорадно добавить за него. Даже я понимаю, что в бизнесе такого масштаба главное – это блеф. Ну кто признаётся клиенту-миллиардеру, что ещё не делал этого раньше?!
Fake it till make it! (англ. «Притворяйся, пока не добьёшься своего» – фраза, означающая имитацию уверенности с расчётом на то, что в случае успеха уверенность станет подлинной. Здесь и далее прим. автора)
Да даже все пацанчики из Бибирево это знают. О боже!
Я так же медленно и бесшумно направляюсь к выходу.
И если кому-то интересно моё мнение, то сделка сорвалась. Глупо и бездарно.
Так что зря я сидела три недели и высчитывала до миллилитра все эти объёмы морской воды, способной оросить Сахару. Даже и младенец скажет, что этот высокомерный богач ровно через час встречается с нашими конкурентами, сидящими ровно в башне напротив, которые уж точно смогут налить ему в уши ушаты воды.
Пресной, мать её.
– Мы готовы предоставить любые гарантии, господин аль Нахайят, – отвечает своим уверенным низким голосом Константин Суренович. – Любые, какие попросите. У нас множество уже выполненных проектов, – и он раскрывает страницу презентации на нужном месте, как раз там, где пестрят фото из разных колхозов в солончаках, использующих наши чудо-приборы.
Только ни под одним фото нет и близко нужной цифры. Пять тысяч штук. А так, по мелочи. Кур с овечками напоить.
– Нашу компанию знают на рынке, мы лидеры, – с тонкой улыбкой знатока из «Что? Где? Когда?» замечает генеральный.
Но забывает упомянуть, что наши конкуренты имеют совершенно такой же объём производства и поставок. Да я уверена, этот аль Нахайят и так это прекрасно знает. Наверняка на него в Лондоне работает огромное маркетинговое аналитическое агентство. И что это вообще за имечко такое? Турок, что ли?
И сейчас он напоминает мне огромного довольного кота, который играет с крошечной загнанной в угол мышкой. Мышка всё ещё верит в спасение, но кот-то знает наверняка, что сейчас сожрёт её. Как только позабавится всласть.
И мне даже на секунду становится жалко всех этих напыщенных мужей с разодетыми в Gucci девами: не смогли вовремя соврать, приукрасить – получайте, что есть!
– Вы все прекрасно знаете, господа, не будем кривить душой, что у меня очень много денег. Я богат, – откинувшись в кресле, прерывает словесный поток моего руководства этот высокомерный павлин. – В конце концов, я ведь шейх, – тонко улыбается он, давая всем понять, что он – божество.
Точно! А я всё думала, кого же он мне напоминает! Всё верно: напяль на его аккуратно подстриженную стилистом башку арафатку, или как там они называют этот белый платок, и его рожу можно вешать хоть сразу на рекламу Flydubai.
– Поэтому вся репутация и ваши кредиты мне до одного места, как вы выражаетесь здесь, в России, правда? – свысока посматривает он на притихшее собрание.
Откуда он так хорошо знает русский, этот грёбаный шейх? Я всё ещё мнусь у двери: ну не могу же я пропустить такое представление!
– Одним миллионом меньше, одним больше, поверьте: это совсем не имеет значения, когда все твои базовые потребности удовлетворены, и ты можешь позволить себе просто воплощать свои мечты в реальность, – вещает он людям, тащащим на своём горбу ипотеки, больных родственников и сопливых детишек.
Вон, например, Константин Суренович чуть под санкции не попал. Ему как бы не до розовых фантазий.
– Ну так вот, я хочу исполнить свою мечту, и мне нужны другого рода гарантии, – внимательно смотрит он на президента.
– Просите всё что угодно, – спокойно отвечает ему мой босс.
Молодец. Держится. Есть ещё орешки в штанах.
– Ну так вот, самая большая ценность – это же человеческая жизнь, да? – с улыбкой осматривает он присутствующих. – Готовы ли вы поручиться собственной жизнью, или жизнью одного из ваших подопечных? Вот в чём вопрос, – продолжает он свою туманную мысль.
– Так что же вы предлагаете?! – нервно вопрошает Иван Леонидович.
– А я предлагаю выдать мне по гарантии одного из ваших сотрудников, – переводит он взгляд с одного на другого.
Я даже вижу, как приосанивается моя начальница Виолетта, бесшумно чпокая своими яркими круглыми губами. Выпячивает свою высокую грудь в дорогом пиджаке. Сверкает кокетливым взглядом из-под густых завитых ресниц.
Ну что же, уверена, шейхи таких просто обожают: блондинка, красавица и умница! Три в одном. На какое фото в интернете не глянь – все сплошные блонды с выдающимися бюстами рядом с наследными принцами Брунея. Что ещё нужно восточным мужчинам для счастья?! Пухлые булки и молочные ягодицы!
А изумрудные глаза этого мать-его-аль-Нахайята упираются уже в Анну Викторовну – руководительницу нашей службы внешнеэкономических поставок и логистики. А что, тоже очень даже достойная кандидатура: красный диплом МГИМО, не менее выдающиеся формы и русая коса через плечо. Круглая и аппетитная, так бы и откусила, как яблочко! Точнее, шейх бы с удовольствием надкусил! Аня скромно улыбается красавчику-арабу, и её очаровательные щёчки заливаются розовой краской смущения.
Я сдерживаюсь, чтобы не прыснуть в кулак от этого цирка. Блин, такое не каждый день увидишь! Просто балаган на выезде.
Но тут подлые отчёты выскальзывают из моих пальцев и веером разлетаются по ковру.
– Простите, – бесшумно шевелю я губами и падаю на колени, собирая свои уже ненужные бумажки.
– Например вот этого, – слышу я голос над собой, и жалею, что пропустила самое интересное!
Чёрт! Вот вечно я такая неуклюжая. И я незаметно поднимаю голову, чтобы разглядеть, на кого же в итоге ткнул своим пальчиком шейх: на строгую накачанную Виолетту, или на русскую роскошную красавицу Анечку.
И вижу, как все глаза в комнате устремлены на меня.
2
– Я дико извиняюсь, – бормочу я. – Сейчас уже ухожу.
Так в итоге кого же выбрал этот аль Нахайят?! И почему все продолжают так пристально на меня смотреть? Подумаешь, уронила бумажки: ну не вазу же китайскую эпохи Мин разбила! В приличном обществе это бы постарались не заметить.
– Ну так как? – поднимает свою изогнутую луком бровь шейх, и его глаза-изумруды смотрят на меня.
Переводит взгляд на моего президента.
И только сейчас я подмечаю, как отвисла у Курицина нижняя челюсть, и мне кажется, что еще секунда – и из неё потечёт тоненькая струйка слюны. Как у дебила. Вижу возмущённый взгляд Виолетты, которая с неприкрытым презрение смотрит на меня сверху вниз.
– Что это значит? – наконец-то подаёт голос Константин Суренович.
– Ничего особенного. Я просто заберу под гарантию выполнения условий нашей сделки вашу сотрудницу. Вот эту, – ещё раз кивает в мою сторону араб, и бумаги снова валятся из моих рук. – Всего на срок исполнения всех обязательств. Заодно и за оборудованием присмотрит, и на месте все вопросы решит, —усмехается он.
– А если мы… не сможем поставить всё в срок, – выдавливает из себя Иван Леонидович. Хотя только что клялся и божился, что это практически невозможно.
– Тогда я оставлю её себе, – смеётся шейх.
Как будто это очень забавно.
– Зачем? – переспрашивает мой президент, и тут я сама начинаю внутри бурлить от возмущения.
Действительно, зачем?! Как-будто я какой-то бесполезный предмет интерьера. Вещь. И та лёгкость, с которой они обсуждают мою судьбу в моём же присутствии, меня тоже возмущает! Всё это похоже на бред сумасшедшего.
Я поднимаюсь на ноги, во весь свой небольшой рост на каблуках и отрывисто кидаю в напыщенное надменное лицо:
– Нет!
И наконец-то выхожу из переговорной. Надо было уходить быстрее, тогда он выбрал бы себе в жертву одну из наших красоток. Они-то как раз не против. Я уже успела поймать на себе полные ненависти взгляды и Анечки, и своей начальницы. Даже не сомневаюсь, что они и за бесплатно, и без всяких гарантий прямо в переговорной легли бы под этого шейха.