Саша Шу – Кира и шейх (страница 2)

А зря, потому что через три секунды я слышу дикий визг тормозов, и что-то тяжёлое и огромное толкает меня в бок. Совсем несильно, и я, покачнувшись, как в замедленной съёмке, поворачиваю голову, и вижу белоснежное, как похоронная простыня, лицо водителя за рулём.

Я стою, всё ещё не соображая, что произошло, как шофёр выскакивает из этого гигантского лимузина. Подбегает ко мне, и, видимо поняв, что он был на волосок от лишения прав, и возможно, и всего остального в своей жизни, начинает меня поливать отборным трёхэтажным матом.

Я стою, рассматривая его, как безмолвный китайский болванчик, и не понимаю ровно половину из того, что он мне говорит. Какой же всё-таки богатый русский язык! Я даже и не подозревала о существовании таких слов!

– Ты меня слышишь вообще?! – ещё раз переспрашивает он, и я наконец-то прихожу в себя.

– Да, слышу, – отвечаю я, понимая, что мне надо бежать.

Прямо как Золушке на бал. Тыква не ждёт. Или он сейчас будет вызывать гаишников? Что вообще люди делают в таких случаях?

Но вот дверь лимузина открывается, и из него выходит небесный красавец, от одного вида которого мне кажется, что я умерла, и он – мой светлый ангел.

Или тёмный. Это смотря с какой стороны посмотреть: на благородном хищном лице сверкают, как два ярких изумруда, его глаза, а породистый аристократичный рот кривится в презрительной усмешке. Чёрные густые волосы со стильной небрежной стрижкой, нос с горбинкой и густые ресницы. Которые не делают, однако, его лицо приветливее и добрее.

Он скользит по мне взглядом, как по булыжной мостовой, видимо, не найдя во мне ничего примечательного, за что можно было бы зацепиться.

Хотя правда, что есть, то есть, точнее совсем нет: ни модельного роста, ни роскошной груди пятого размера. Тем более сейчас я одета в толстовку, джинсы, кроссовки и бейсболку. Которые мне поскорее надо переодеть перед важным совещанием!

– Всё в порядке? – даже не глядя на меня, бросает он шофёру. – Если надо, решите вопрос, – и я улавливаю странный акцент. Наверняка итальянец. Или француз. Одним словом, какой-то заморский принц.

Потому что кто ещё будет ехать в грёбаном лимузине в девять утра?! Наверное, тоже опаздывает, только на собственный самолёт куда-нибудь в Монте-Карло. Или Монако. Или в Дубай, вспоминаю я песню Араша.

– Я в порядке, если вы это имели в виду, – подаю я голос, и судя по взгляду, который на меня бросает этот жгучий брюнет в дорогущем костюме, это последнее, что его волнует. – Ну я пошла? – ещё спрашиваю у них разрешения, как будто это я и виновата в том, что задерживаю королевский кортеж.

И припускаю с места происшествия, опасаясь, что они сейчас передумают и вернут меня. Чтобы отвезти в больницу. Или дать денег. Или вызвать полицию.

Но зная свое обычное везение, я понимаю, что даже здесь гаишники могут встать на их сторону и оштрафовать меня: нечего путаться под колёсами царственных автомобилей в час пик!

– Кира, вы что, в таком виде собрались идти на совещание?! – встречает меня моя начальница – Виолетта, заглядывая в мою скромную коморку за перегородкой.

Ей всего двадцать восемь, а она уже руководит отделом маркетинга одной из крупнейших корпораций на рынке. Как всегда безупречно одета, с идеальным макияжем и маникюром, она для меня – сплошное воплощение офисной мудрости и успешного успеха. Я бы просто мечтала через пять лет достичь таких же высот, как и она, а пока я совершаю ошибку за ошибкой.

И пока именно Виолетта Ивановна поправляет на себе костюм стоимостью в две мои скромные зарплаты младшего маркетолога. И для начала мне необходимо стать хотя бы ведущим специалистом. А потом посмотрим!

– Прошу прощения, Виолетта Ивановна, – лепечу я заученные стандартные фразы.

И почему я вечно обязана извиняться в этой жизни?! За свою одежду, за то, что метро работало с задержкой, потому что кто-то именно сегодня решил броситься под поезд. Хотя, вполне возможно, что это был какой-нибудь сорокапятилетний младший специалист отдела маркетинга.

– Кира, я иду на встречу, и если вашей аналитики не будет у всех на столе ровно через пять минут, то можете сразу писать заявление, – холодным бесчувственным голосом произносит моя начальница, и я понимаю по её тону, что она не шутит.

Она вообще никогда не шутит.

И она выходит из кабинета, твёрдо чеканя шаг. Железная стерва. Вот она – моя ролевая модель, и я даже мысленно представляю, как я захожу в наш кабинет и царственным тоном сообщаю: «Курицин, где ваш квартальный отчет по фильтрам обратного осмоса КУ-345?! Через пять минут, если его у меня не будет на почте, можете писать заявление!»

Я судорожно распечатываю свои бесконечные экселевские таблицы в десяти экземплярах и посматриваю на Курицина: вон он сидит, довольный. Ухмыляется в монитор. В костюме и галстуке. Тоже мне, гений аналитики! У него-то точно всё готово, пока я скрепляю степлером стопки бумаг, пытаясь на ходу сбросить с себя кроссовки.

– Что, Кира, босиком побежала? Или наша Золушка сегодня потеряла все свои туфельки? – насмешливо тянет он, бросив взгляд на мои ноги, и направляется в переговорную комнату.

Ничего, мне главное добежать до этой переговорной, главное, найти свои туфли. Которые добавят мне десять сантиметров роста. И авторитета.

А Курицын пусть собирает монатки: пока я не пришла, он тут считался общепризнанным гением, почивающим на лаврах, да только я его быстро раскусила. Напыщенный индюк. Научился делать сводные таблицы и теперь считает, что он гуру маркетинга, хотя он обычный бездарь.

Счастливое детство, полная семья, вовремя отмазали от армии, пристроили его толстую задницу в хороший институт за бабки, где он все пять лет прокутил и проболтался с девочками, а потом после выпуска посадили на тёпленькое местечко к друзьям родителей. Вот и весь секрет успеха.

Но ничего, такие как я, выросшие в хрущевских трущобах Бибирево, выгрызавшие у этой жизни буквально всё собственными зубами, ломая их о камень и асфальт, заточили их в уличных боях. Так что у меня чёткие планы на жирную задницу своего коллеги: дайте мне только шанс, и я разорву её в клочки. Поднимусь по лестнице. Своими мозгами. Упорством. Настойчивостью.

И через пять лет я буду сидеть в том самом кожаном кресле директора по маркетингу в кабинете какой-нибудь фирмы, и повелевать такими же бездарями. Точнее нет, таких тупых придурков я буду сразу отправлять мыть сортиры. Нечего ими засорять кабинеты моей компании!

Такие мысли вертятся у меня в голове, пока я, успев только переодеть свои джинсы и напялить каблуки, бегу по длинному коридору в самый конец, где находится переговорная комната для самых важных персон. А сегодня очень важный день.

Мы представляем проект для какой-то английской фирмы PinkDrem по поставке пяти тысяч наших установок по опреснению морской воды. Я думаю, после такого контракта наша скромная контора может спокойно закрываться, а владельцы компании – жить на вырученные деньги до конца своих дней.

Только бизнес так не работает, и даже я понимаю, отпахав всего два года в нашей конторе: чем больше денег человек зарабатывает, тем больше ему хочется. Делать и делать бабки. Это прямо как в сексе: тебе всё время хочется ещё, стоит только начать. Вот я и плаваю в море офисного планктона: вечно зарабатывающего деньги и совокупляющегося. Бабки и секс, и ничего больше.

Осторожно, чтобы не дай бог своим появлением не нарушить важный переговорный процесс, я, как мышка, проскальзываю в дорого-богато обставленный зал, где за большим овальным столом чёрного дерева заседает весь цвет нашего офиса.

На одном конце сидит президент нашей компании – Константин Суренович, зажатый в свой парадный костюм, а рядом с ним – технический директор Иван Леонидович, который, собственно, и занимается производством наших уникальных опреснителей морской воды.

– Вы понимаете, – вещает он на всю переговорную, и его голос звучит торжественно и звонко, – мы на пороге того, чтобы решить эту вечную нехватку пресной воды, этот бич рода человеческого, – объясняет он своим высокопарным слогом, и его одухотворённое бледное лицо напоминает лик с какой-нибудь византийской иконы.

Президент явно даёт ему выговориться, склонив голову немного набок и льстиво улыбаясь, пока коммерческий директор и моя начальница со своим Курициным под крылышком сидят с натянутыми лицами, напряжённо вглядываясь в наших гостей.

Точнее, насколько я могу судить, в одного гостя.

Через пять метров, прямо напротив Константина Суреновича со своим пророком Иваном Леонидовичем, сидит, расслабленно откинувшись в огромном кожаном кресле, как будто король на троне перед своим поданными, тот самый высокомерный типчик из роскошной кареты.

У него такой вид, что всё происходящее очень забавляет его. Своим царственным подбородком с лёгкой элегантной щетиной он опирается на тонкую аристократичную кисть, и весь его внешний вид говорит о том, что он делает всем присутствующим просто огромное одолжение.

Царский подарок. Тратя драгоценные секунды своей жизни на такую челядь, как мы.

И дорогие часы стоимостью не меньше пятидесяти тысяч долларов на его породистом запястье словно тикают во всеуслышание: «Одна минута – сто тысяч долларов».

Я бесшумно скольжу по ковролину, как безликая невидимая тень возникая за спинами участников дорогого собрания, и кладу перед каждым распечатанную аналитику. Над которой я билась несколько недель.