Саша Кей – Отказ не принимается (страница 55)

— Ты переоденешься или нет? — гонит меня мама. — И там тебе еще прислали. На ключнице лежит.

Действительно.

Лежит.

Точнее, лежат.

Пушистые мягкие носочки. Розовые с белым котиком на щиколотке.

В носу засвербело, и захотелось реветь, когда, нащупав в одном носке шуршащее, я достаю записку. Детский корявый почерк, текст явно перерисован со взрослого, потому что буквы «в» и «р» смотрят в разные стороны. «Выздоравливай, Варя».

Гад.

Ну какой гад.

Все-таки шмыгаю носом.

Переодевшись и все же натянув носки, я пью лимонно-имбирно-медовое нечто и думаю тяжелую думу.

Воронцов не отстанет.

И что с этим делать, я не знаю.

Не будь Тимки, я бы могла рискнуть, но так… слишком опасно.

Так ни к чему и не придя, я опять закукливаюсь спать.

Снится мне неожиданно какая-то непотребщина, и, проснувшись утром, я чувствую, что жарко мне вовсе не от температуры, а некоторых очень горячих видений, посетивших меня во сне. Очень уже реалистичными были поцелуи и прикосновения.

Но в голове уже немного проясняется, вчерашний визит Виктора уже не подернут мутной дымкой в моей памяти, и меня тотчас накрывает.

Боже!

Я же выглядела ужасно!

На голове черте-что, шаль эта столетняя, майка с неотстирывающимся пятном на груди. Кошмар!

И ведь не сбежал, куда глаза глядят.

Все равно не достану из черного списка.

Хотя правила элементарной вежливости требуют от меня поблагодарить за заботу. Если это, конечно, именно она, а не очередной подкуп. Но думать, что после бриллиантов меня решили взять на горбушу, почему-то не хочется.

Отвыкнув от безделья, я какое-то время маюсь, не зная, чем себя занять, и проверяю почту в надежде увидеть приглашение на собеседование. Увы, пока никто не отзывается. Настроение портится.

И вообще, что-то я очень нервная.

Тут-то меня и озаряет, что задержка уже идет третий день, а с последнего рискового события прошла уже неделя. И я, хоть и списываю все на простуду, но укрепляюсь в решении сдать кровь на ХГЧ, надо только посмотреть, когда уже что-то покажет анализ.

Если я… если у меня… я не знаю, что буду делать.

Мою мрачность развеивает вновь появившийся «хлопец в кожаной куртке». Он привозит мне потрясающий букет белых роз с зеленоватыми прожилками на лепестках. Розы, как им и положено, пахнут одуряюще и радуют взгляд.

И коробочка с любимыми конфетами, идущая в комплекте с цветами, заставляет меня заподозрить классическое ухаживание со стороны Виктора.

То есть он все-таки знает, что нужно делать, а не просто сразу требовать: «Отдайся!».

Ловлю себя на том, что меня тянет разблокировать номер Воронцова. Дьявол за левым плечом нашептывает: «Ты же должна ему дать понять, что так поступать правильно. А то он вернется к прежним методам!».

Покружив немного вокруг вазы, я сдаюсь.

Вернув Виктора в обычные контакты, сдержанно благодарю его за цветы.

И кажется, открываю этим портал в ад.

Мне сыплются сообщения один за другим: «Как ты себя чувствуешь?», «Чего-нибудь хочешь?», «Нужно ли что-то из лекарств?».

В полном шоке отбиваюсь от всего.

Очень непохоже на Воронцова.

Уже перед сном, он присылает мне пожелание спокойной ночи, и я краснею, будто он что-то неприличное написал. А еще Виктор пишет, что ему придется ненадолго уехать из города на неделю, но он будет на связи, и я могу позвонить ему в любое время.

Он так меня этим огорошивает, что я даже забываю спросить, как обстоят дела с моим увольнением.

Последующие дни все так же наполнены жестами заботы от Воронцова, а парень в куртке, кажется, появляется у меня чаще, чем дома. И все же, мне почему-то тоскливо, что Виктор не рядом. Ругаю себя за это, подозреваю в его поведении какую-то игру.

И ничего поделать с собой не могу.

Только вот у меня остается один нерешенный вопрос.

И погуглив, что анализ ХГЧ результативен уже на двенадцатый день, я записываюсь в лабораторию.

На следующий день, выйдя из лаборатории с результатами, я не знаю, как реагировать на новости. Закон подлости в действии.

По дороге домой нервно хихикая, как дурочка, я просто надеюсь, что вселенная подсластит пилюлю, и у меня будет дочь.

Глава 63

Заглянув в женскую консультацию, которая недалеко от нашего дома, узнаю, что на учет встать можно в любое время с момента, как подтверждена беременность.

Меня немного потряхивает, а осознание все не приходит, не говоря уже о принятии.

Дома долго стою перед зеркалом в прихожей, пытаясь разглядеть признаки грядущих изменений. До живота еще далеко, но ведь… это же перекроит всю мою жизнь, неужели совсем ничего во мне не изменилось?

Как это могло произойти со мной?

Как-как… Перед глазами всплывает воспоминание, как Воронцов несет меня на руках в спальню.

Бред. Не может быть.

Сколько я его знаю? Месяц? Даже меньше.

Боже. Я переплюнула Машку. Она хотя бы со своим Сергеем встречалась.

А я…

Да еще и заикрилась почти с первого раза. А может, и с первого!

Чертов Воронцов!

Нет-нет, это какая-то ошибка.

Но результат анализа лежит у меня в сумке, и никаких разночтений быть не может.

Голова словно ватой набита.

И что мне теперь делать?

Маме, наверно, надо сказать. Я ее так подвела… Я представляю, как она спрашивает, кто отец, и мне становится дурно. Нет, я еще и сама не смирилась, сначала надо как-то свыкнуться с этим самой.

Язвительный голосок в голове шепчет: «Чего тянуть-то? Оно, что, рассосется? Смиряется она».

Лицо горит, руки ледяные, коленки дрожат.

Я бормочу себе, как полоумная:

— Ну вот. Хотела дочку. Косички-заколочки… Радуйся, правда, может родиться сынок.