Саша Керн – Фанатки тоже пьют кофе на завтрак (страница 72)
– Моя Sunny…
Мы еще болтали о каких-то глупостях и много целовались, потому что понимали, что на утро нас ждёт расставание, но я не знала, что еще приготовит мне это хмурое утро.
Коул выглядел уставшим, не выспавшимся и взвинченным, отвечал уклончиво и что-то пытался решить по телефону. Его раздражало все: серое небо, щеколда окна, влажный воздух и даже, казалось, я. На секунду мне подумалось, что вся ночь была просто сном.
Мы впопыхах собирали свои пожитки и пытались не толкать друг друга попами. И мне не нравилось настроение Джонатана, его неразговорчивость действовала на нервы. Я не могла никак понять, что происходит, что он задумал, что хотел от меня, и все время ждала какой-то подсказки. Но их не было.
Через час мы стояли возле двери, выходящей на улицу, где нас должно было ждать такси, которое развезет нас в разные стороны, в разные страны, в разные жизни. Только теперь мы знали, что есть друг у друга, даже находясь на разных континентах.
– Я люблю тебя, – сказал внезапно Натан, порывисто целуя. – Все будет хорошо.
Через секунду дверь открылась, и десятки ярких вспышек ослепили меня, не давая времени понять, во что я вляпалась на этот раз.
Глава 34. Ответный удар.
Может быть, правду говорят, что «счастье любит тишину»?
Я готова согласиться, потому что понимаю, что тайно встречаться, хранить место встречи в секрете и знать, что только ты знаешь, что там у звезды мирового масштаба на уме, куда приятнее, чем делить все это с миром. Наверное, когда я была на стороне всего мира, мне казалось прекрасным видеть любимого актера в непринужденной обстановке на фото, где его поймали фотографы. Но, когда я оказалась по другую сторону объектива, поняла, что ни одно фото не стоит того, что приходится испытывать на себе звездам.
Джонатан продолжал целовать меня, придерживая ладонью под затылок, а я смотрела на него, не понимая, что происходит. Вспышки ослепляли, а звуки фотокамер щелчками отдавались в висках.
– Верь мне, – вот все, что попросил Коул, схватив наши сумки и прижав за плечо меня к своей груди.
Прикрывая меня от совсем уж наглых папарацци, он протискивался сквозь эту толпу к ожидавшему нас такси. Оказывается, оно все же стояло в ожидании нас.
– Что происходит? – умоляла ответить его я, потому что паника заполняла меня очень быстро.
– Объясню позже, – ответил он, поцеловав меня в висок, открыл заднюю дверь машины и закинул в нее мою сумку.
Вокруг стоял ужасный шум, опять эти вопросы, заставляющие съежиться, серьезный взгляд Натана, его сжатый кулак на моем плече. Он сам выносил все это с трудом, но я не понимала, для чего же все это было задумано. Не могло же выйти так, что кто-то давал нам возможность насладиться днями, а потом сообщил о местонахождении Коула? Я искала в его глазах ответ на свои вопросы, но услышала всего лишь:
– Я позвоню.
Он усадил меня на заднее сиденье автомобиля, закрыл дверь, и машина двинулась вперед, оставляя его позади в пыли и гомоне. Толпа фотографов не выпускала его из кольца, тыкая камерами в лицо, в попытке заполучить лучший кадр. Проводив меня задумчивым взглядом, он протиснулся к другому такси, и через мгновение вторая машина резко сорвалась с места, стремительно догоняя нас. Я придвинулась к окну, когда автомобили сравняли скорость движения, рассматривая Коула через пыльные стекла. Он послал мне воздушный поцелуй, приложив руку к стеклу, и исчез за поворотом, унося с собой загадку сегодняшнего утра.
Внутри крутился вихрь из множества эмоций, начиная со злости, заканчивая жалостью и сожалением. Все, что я хотела знать, мне кажется, я уже знала, но ждала, что Джонатана опровергнет все, что я себе надумала.
В сумочке завибрировал наш телефон, и я тут же выхватила его и нажала на ответ.
– Милая… – услышала я его встревоженный голос.
– Что, черт возьми, это было? – растерянно бросила я.
– Настя, – он выдохнул. – Я хотел все решить сам. Я звонил Тому… и…
– Джонатан… – мне хотелось расплакаться. –Том?! Ты повелся на очередную провокацию Тома?!
Мне не хотелось верить в то, что этот талантливый кукловод смог развести не только меня, но и своего друга. Он смог сделать так, что наш маленький тихий мирок могли сейчас просто изгадить все… все, кому не лень. Я вспоминала, что кричали фотографы, и мне становилось страшно и больно понимать, что уже завтра все эти отвратительные утверждения смогут глазеть на меня со страниц газет.
– Пожалуйста, не повышай на меня голос, – предостерегающе произнес он. – Пора закрыть этот вопрос. И если он хочет решить его так, то будет так.
– Как так? – не понимала я. – Чтобы все узнали?
Я боролась с отчаянием, пытаясь представить себе то, как я рассматривала фото Коула со Скарлет. То, как будут рассматривать наши с ним фото такие же, как я, девочки и мальчики со всего мира.
– Ты сошел с ума. У тебя обязательства… контракты, агенты, кинокомпания… Неужели ты не подумал об этом?
В трубке послышался вздох.
– Тебя волнуют такие глупости?
– Я не…
– Настя, самое главное, чтобы все это не коснулось нас, – отрезал он. – Я звонил Тому целый месяц, но он либо не отвечал, либо просто называл меня трусливым цыпленком. Просил совершить мужской поступок. Доказать, что я тебя люблю, что достоин.
– Джонатан… я боюсь, – наконец, озвучила я то, что меня тревожило.
– Я никому не дам тебя в обиду. Но я хочу, чтобы было все решено, раз и навсегда.
– Я не знаю, что сказать. Сейчас мы снова расстанемся, и ты будешь от меня за тысячу миль, а я.. Я не знаю, как с ними со всеми разговаривать, я же просто…
– Никому ничего не говори, на все отвечай «без комментариев». Я снял квартиру в Кенсингтоне. Тебе придется перебраться в нее, так будет лучше для всех.
Я переживала за него больше, чем за себя. У меня не было таких обязательств, как у него. Журналисты, СМИ порой бывают слишком безжалостны, они могут заставить влюбиться в кого-то, а могут сбросить тебя с пьедестала. И все это из-за меня… Это было нечестно.
– А твой менеджер и агент знают об этом?
– Нет. Они бы никогда не согласились на такое, – Натан выдохнул. – Легче решать проблемы по мере их поступления. Они придумают, как выпутаться из этого.
– Даже не представляю, что сейчас будет твориться в аэропорту, – говорила я, только бы не молчать и не потерять это чувство защищенности.
Джонатана летел обычным рейсом до Лос-Анджелеса, все, что его могло защитить там это кепка и темные очки. Ну и еще вип-зона, где нет фотографов, но есть твиттер в каждом из смартфонов.
– Все хорошо. Я привык. Немного вспышек и глупых выкриков, и я буду в безопасности мягкого сиденья самолета, – он фыркнул. – Ну…
– Я переживаю.
– Скажи лучше, что не осуждаешь.
– Я не осуждаю. Просто…
– Ммм…
Я слышала вибрацию в его голосе и надежду, и страх и что-то еще, что заставило меня просто сказать следующие слова.
– Я люблю тебя. И не осуждаю.
– Так-то лучше. Обещаю, к следующему уик-енду все закончится. Увидимся в Лондоне через неделю.
– Надеюсь, – я начала успокаиваться. – Звони мне.
– Перезвоню, как приземлюсь. Целую… Все будет окей.
– Окей…
В моей жизни следующая неделя стала самой длинной неделей в жизни. А еще самой противной, неприятной и грязной, от которой хотелось отмыться, растирая до красноты кожу.
Мой старый телефон не умолкал, а я даже не представляла, что так легко найти мой номер. Звонили с телекомпаний, радиостанций, из бульварных газет и супер-мега-популярных модных журналов. Всех интересовал один вопрос: «Кто я? И что делаю рядом с Джонатаном Коулом?»
– Без комментариев, – отвечала я, но это не лишало других задавать мне одни и те же вопросы. Грубить, отзываться о моей внешности, сравнивая ее с внешностью Скарлет и других бывших Коула. Я молчала, выслушивала, иногда бросала трубку, блокировала номера, плакала в плечо Лиззи, которая уверяла, что Джонатан поступил так не только из-за Тома, а потому что, наконец, хотел рассказать обо мне всем.
– Все утрясется. Все будет хорошо. Главное, что мы вместе и теперь нам не надо прятаться? – повторял каждый раз Джонатан мне в скайпе, но я не была готова к таким переменам. Если я и мечтала о нем, то никогда не думала, что самые страшные испытания для Золушки начинаются именно тогда, когда вы всем сообщаете, что любите друг друга.
На работе, которую я получила благодаря Тому, тоже начались проблемы. Видимо, за мной следили, потому что все эти люди, которые хотели заработать, искали встречи со мной и звонили, и приходили всюду, где могли меня найти. Туристическая компания, с одной стороны, злилась на меня за то, что ее постоянно атаковали всевозможные издания не только британского происхождения, поэтому мой шеф предложил мне взять отпуск за свой счет. С другой стороны, когда название компании стало появляться в различных пабликах, являясь практически бесплатной рекламой, меня решили не увольнять, пока поднялись продажи туров. Теперь я верила в то, о чем говорил Коул, что его имя может принести много денег совершенно в этом незаинтересованным людям. И ему это не нравилось, но… Сейчас это спасало мою работу.
Пришлось сидеть несколько дней в прекрасной квартире с видом на Гайд парк, которую Джонатан снял специально для нас. Это была огромная студия, в которой я чувствовала себя одинокой и всеми покинутой, потому все, что я делала – это ждала ежедневных звонков Коула и жалела себя.