Саша Карин – Секция плавания для пьющих в одиночестве (страница 32)
Мара кивнул.
– Прости, что перебила. Продолжай, пожалуйста.
– Ну, когда я был маленький, со мной и матерью жили ее мужчины. Было их не то чтобы много, и задерживались они ненадолго. Я помню их и относился к их присутствию в нашей жизни довольно спокойно, хотя всегда знал, что никто из них не был моим отцом. Сейчас я думаю, что все они были необычными персонажами. Один из них – кажется, первый, кого я помню, – занимался разведением каких-то особенных аквариумных рыбок. В комнате матери стоял огромный аквариум, над которым он мог торчать часами… Кажется, я помню: у него была козлиная бородка. Меня он даже близко к своим рыбкам не подпускал.
Лиза посмотрела на Мару и улыбнулась.
– Потом был еще один, тот тоже сутками сидел у нас дома и нигде не работал. Но деньги у него все-таки водились, потому что он часто дарил мне «лего». Довольно большие наборы, насколько я помню. Мне было лет пять-шесть, но я уже смутно догадывался, что таким образом он пытался привязать меня к себе. И у него неплохо получалось, потому что этого мужчину я почти полюбил. – Мара сделал паузу, чтобы перевести дух; от высоты у него кружилась голова и путались мысли. – Кажется, он прожил у нас где-то полгода… учил меня точить ножи. На балконе он устроил себе мастерскую: собирал какие-то станки для заточки ножей на продажу. Клиентов у него было немало; некоторые даже заказывали станки из-за границы, думаю, из СНГ.
Мара сделал глубокий вдох и прикрыл глаза. Он почувствовал, как тяжесть разливается по его телу; ему стало нехорошо. Вокруг него, будто издевательски смеясь, закаркали вороны.
– Потом я часто вспоминал этого любовника матери, – хрипло проговорил Мара. – Перед тем как исчезнуть из нашей жизни, он подарил мне комплект японских ножей. Один из них я до сих пор храню под подушкой…
– Вот это я понимаю, история, – сказала Лиза. – Не то что у меня – обычная семья, обычное детство…
Она замолчала и внимательно посмотрела на Мару. У него закружилась голова. Он прислонился к столбу и, не отпуская его, потер глаза дрожащими пальцами.
– Что с тобой? – спросила Лиза, заметив его странную позу. – Тебе плохо?
– Кажется… – Он судорожно сглотнул. – Немного – да.
Лиза испуганно вгляделась в его лицо.
– Мне кажется или ты побледнел! Ты боишься высоты?
Мара ответил не сразу:
– Похоже на то. Дай мне минуту.
– Это ничего. Все мы чего-то боимся, правда? Кто-то боится высоты, а кто-то, например…
– Например, быть натурщицей?
– Очень смешно, Мара. – Она подошла к нему и обняла, сцепив за спиной тонкие пальцы. – Тогда давай спускаться. Я не хочу, чтобы тебе стало плохо и мне бы пришлось тащить тебя вниз на руках.
Мара кивнул, но остался стоять на месте, как будто его ботинки были прибиты к доскам.
Тогда Лиза приподнялась на цыпочки, закрыла глаза и поцеловала его в губы. Мара не сразу ответил на ее поцелуй, но, почувствовав прикосновение ее холодных губ, немного пришел в себя. Лиза открыла глаза и ласково, хотя и с некоторым усилием сжала его локоть – Мара послушно убрал руку со столба и неуверенно положил ладонь ей на талию.
– Почему же ты мне не сказал? – прошептала она, глядя ему в глаза.
– Я не знал, что боюсь высоты, – ответил он каким-то чужим высоким голосом, который ему не понравился. – Никогда бы не подумал.
Лиза с улыбкой покачала головой.
– Мара… А ведь ты украл у меня первый поцелуй на колокольне.
Он пробормотал что-то неразборчивое, но по движению его губ Лиза догадалась, что для него это, вероятнее всего, тоже было в первый раз.
– Ну, пойдем отсюда, – шепнула она и, взяв его под локоть, повела к лестнице.
На каменных ступенях, окруженных глухой стеной, к Маре снова вернулось самообладание, и, нырнув под каменный свод, Лиза выпустила его руку.
Они пересекли площадь и зашли в маленький магазин прямо напротив церкви – как слышала Лиза, это был единственный или один из немногих продуктовых во всей деревне. Там они впервые за сегодня встретили местного жителя. Невысокий худой старичок, явный алкоголик, выторговывал у продавщицы стопку водки. Он выворачивал карманы у кассы и артистично пожимал плечами, как будто сам был искренне удивлен, что у него не хватает.
– Я потом занесу, – бормотал он, поглядывая на продавщицу голодным взглядом дворового пса.
Но женщина, упираясь кулаками в толстые бока, пискляво возражала, что он ей должен двадцать рублей еще с позавчера.
Мара и Лиза быстро прошли за одинокий стеллаж в центре магазина и остановились у холодильника с водой и пивом.
– Возьмем что-нибудь на вечер? – спросил Мара.
– Да, – сказала Лиза и потянула за ручку.
Кассирша выглянула из-за прилавка и улыбнулась Маре, сверкнув золотым зубом. Она уже не обращала внимания на увещевания покачивавшегося перед ней старика.
– Холодильник не работает, молодые люди. Есть только теплое.
Мара и Лиза переглянулись. Они достали из холодильника две теплые бутылки лимонного «Гаража» и подошли к кассе. Там Лиза попросила еще коробку шоколадного печенья. Пока продавщица доставала его с прилавка, Лиза шепнула Маре:
– Я сама заплачу, ладно?
– Да все нормально, – неуверенно сказал Мара, порывшись в кармане, – у меня хватает.
– Не надо, сейчас ты у меня в гостях, правда? – Лиза улыбнулась. – Ты как-нибудь пригласишь меня к себе, и тогда будет твоя очередь меня угощать.
Мара пожал плечами.
– Проходите, ребята, – сказал старик; он пошатнулся и пропустил Лизу вперед.
Пока девушка расплачивалась на кассе, он со стаканом в руке, раскачиваясь, как бывалый матрос, побрел к двери.
– А ты стой на месте! – крикнула ему в спину кассирша.
– Сколько ему не хватает? – тихо спросила Лиза.
– Не надо за него платить, – сказала женщина и, снова посмотрев на старика, злобно проскрипела: – Сам найдет, когда припрет!
Лиза молча оставила со сдачи пятьдесят рублей и, взяв пакет, пошла к выходу.
– Пойдем, Мара.
– Я сейчас, подожди меня на улице.
Проводив ее взглядом, он взял с прилавка маленькую пачку презервативов и тут же опустил глаза, притворяясь, что считает деньги.
Кассирша, не переставая улыбаться, долго возилась с кассовым аппаратом. «Хоть бы ничего не сказала», – подумал Мара, переминаясь с ноги на ногу.
Когда он вышел на площадь, Лиза стояла недалеко от покосившегося козырька, а перед ней пошатывался старик из магазина и благодарно ей что-то бормотал. Пока Мара спускался по ступенькам – всего несколько секунд, – он видел, как Лиза стоит, подобрав плечи и опустив голову; как она пытается улыбнуться. Ее короткие черные волосы перебирал легкий ветер, а лучи солнца нежно ложились на ее впалые щеки и такую уютную (как будто уже ставшую родной) горбинку носа. На этой площади, перед жалким стариком, ее образ казался тем более нереальным, словно по ошибке явившимся из другого, прекрасного мира. Всего за эти несколько секунд в Лизу можно было бы влюбиться – так велик был контраст между Лизиной красотой и окружающими ее пустотой и серостью.
Мара молча подошел к ней и взял ее за руку. Старик тут же оставил их в покое, привалился к стене магазина и начал отдирать крышку со стакана.
Они пошли через деревню обратно к старому мосту. Время постепенно приближалось к обеду. Мара еще не успел проголодаться, но про себя решил, что постарается наесться на день вперед, пока была такая возможность. Денег у него оставалось только на обратную дорогу, но вопрос о том, что он будет есть дома, его сейчас не волновал.
– Что ты купил? – спросила Лиза.
Мара молча показал ей упаковку презервативов и убрал обратно в карман. Придумывать и оправдываться ему не хотелось.
Лиза ничего не сказала. Внутри у нее что-то тревожно забилось, как будто маленькая птица проснулась в груди и попыталась вырваться из клетки ее ребер. С одной стороны, ей очень хотелось, чтобы сегодня вечером случилось то, что привяжет ее к Маре еще сильнее; с другой стороны, она боялась, что все происходит слишком быстро и это может только испортить их хрупкие отношения.
Они пересекли мост и пошли по тропе через лес.
– Я поеду завтра утром, – сказал Мара.
– Хорошо, – тихо ответила Лиза. – Давай еще немного прогуляемся перед обедом?
– Давай, если ты не устала.
Лиза покачала головой, хотя после подъема на колокольню у нее болели ноги.
– Не хочу рано приходить.
– Ладно, – кивнул Мара.
Они прошли через ворота санатория и сразу свернули на окружную дорожку. Солнце низко ползло по ясному небу, иногда цепляясь за верхушки сосен, как будто не могло выбраться из глубокого болота. Очень скоро, едва успев взойти над холмом, солнце снова начнет тянуться к реке, пока полностью не скроется в воде.
– День становится все короче, – сказала Лиза; они оба сейчас думали об этом. – Через месяц самый короткий день в году.