Саша Ино – Письма в пустоту (страница 6)

Расчехляю Реновацио, он уже скучает по зною боя.

Мне эти простачки в камуфляже не соперники, это понятно… У них класс ниже, да и глупо это, сражаться с трясущимися от страха людьми. Тот, кто боится смерти никогда не победит.

Укладываю обоих. Реновацио сегодня в ударе, он разит без сострадания, разбрызгивая кровь по белизне мрамора.

Ну, вот, изгадил чужой дом. Как нехорошо.

Диего, это только начало, погоди чуть-чуть. Мы с Реновацио работаем, а потом, я сразу вернусь к тебе. Как ты думаешь, это ведь нормально, что я веду с тобой постоянный диалог?

Или я немного свихнулся?

Ну, да ладно. Мое психологическое состояние не столь сейчас важно.

Беспрепятственно отключаю камеры слежения, за пультом наблюдения никого нет… Уже. Хах.

Теперь у меня будет пять минут, прежде чем поднимут тревогу. Надеюсь, Акведук не приготовили нам подарок на подобии вчерашнего. Ладно, не проблема.

Врываюсь в приемную.

Главное, внезапность. Человеческий мозг соображает две первые секунды после нападения, лихорадочно стремясь рационализировать происходящее. Люди наивны, они никогда не верят в смерть. Так вот, внезапность дает преимущество в две секунды, за которые можно нанести решающий удар. Поэтому я предпочитаю ураганные атаки. Ведь как бы я отлично не владел Реновацио, против огнестрелки в руках Акведука мой класс проигрывает. Но хорошо, что пули не самое излюбленное оружие врага.

Итак, приемная…

Белые стены, золотые рамы и оправа мебели, ковры, дубовая стойка для секретаря. Секретарь, очкастая девушка в зеленой блузке.

Она не причем. Она так молода…

Но на зеленом фоне красные пятна смотрятся гармонично. Я убил ее быстро. Без боли. Хотя я склонен обходиться без ненужных жертв, у меня нет указаний оставлять свидетелей. Ненавижу кровь, но раз Учитель считает необходимым уничтожать лишние глаза, я повинуюсь его желанию, как верный слуга. Все же жаль девушку…

Выбиваю дверь кабинета.

Троица.

Два бойца Акведука и сам Штольц.

Неожиданно. Плохо.

Но времени на раздумья у меня нет. Одному парню из вражеской организации сразу сношу голову. Он не успел подготовиться к удару. Что ж за ошибки надо платить.

Второй, рыжий с веснушками мужчина получает фору. Он готов меня уничтожить. В его руках блестит катар, значит, ему необходимо подобраться ко мне ближе, иначе клинку никак не достать моего тела. У меня явное преимущество длинной в Реновацио.

С помощью Реновацио отталкиваюсь от земли и перепрыгиваю стол. Моя жертва прячется за спиной у веснушчатого мужчины. Сначала надо убить его.

Боец Акведука оказывается не так прост. Он прыгает мне на встречу, и за каких-то пол секунды оказывается прямо перед моим носом. Быстр, шельма!

И вот я уже обороняюсь. Реновацио негодует, он гневно побрякивает от соприкосновений с катаром. Надо брать все в свои руки, а то как-то я влип!

Диего, не переживай, я обещаю, что допишу письмо.

Изловчаюсь и откидываю рыжего в сторону. Мне повезло. Он падает на стол с такой силой, что тот под ним ломается. Отлично! У меня есть время выполнить непосредственно свое задание.

Я подбегаю к Штольцу, попутно отбивая пули, выпущенные им из припасенного заранее пистолета.

Глупо!

Выбиваю ТТ.

— Будь ты проклят, чертов роза! — произносит Штольц и в его злых глазах я не нахожу страха.

Протыкаю его сердце благодарным Реновацио. Мой враг сползает по стене, неестественно открывая рот.

Надо добить веснушку. Оборачиваюсь и фатально ошибаюсь. Острие катара буквально прокалывает мой бедный правый глаз. Какая неудача…

Ну, ничего.

Только крови слишком много. Мешает. В ответ я бью Реновацио и вспарываю брюхо ненавистному врагу, посмевшему лишить меня глаза.

Или не лишить?

Боль такая, что кажется мне еще и мозг задели, но это только обманчивое впечатление. Думаю, что я и глаз-то не потерял. Ну, буду видеть на 10 %, ничего страшного…

Выбиваю окно и выпрыгиваю из здания.

Четвертый этаж, невысоко, да и я обучен грамотно амортизировать.

Тороплюсь. Надо уносить ноги пока не набежало народу.

К тому же мне бы в больницу. Но нельзя. Что я скажу?

Реновацио мирно покоится в чехле на плече, он сегодня славно повоевал и теперь, сытый чужой кровью, отдыхает до следующей бойни.

Диего… Ты, должно быть, скривишь нос, увидев меня таким?! Или ты примешь мои увечья? Кто знает. Учитель Игнасио ненавидит шрамы, он вообще терпеть не может изъяны. Даже когда он укрощал мою плоть, он просил нанятых им отморозков не оставлять на моем теле следов. Игнасио считает, что человек подобие Бога, а, значит, обязан быть прекрасным. Оболочка должна быть наказана, но она не может быть изуродована. Игнасио признает только душевные шрамы, прошедшего через ад человека. Только так он вправе стать достойным воспитанником моего Учителя.

Я стал.

Знаешь, Диего, наверное, Учитель разозлится на меня за глаз. Я должен быть аккуратнее, ведь мое тело мне не принадлежит, оно чужое, а я испортил чужую собственность. Это плохо. Игнасио расстроится.

Не думай, милый друг, это не первое мое ранение. Я привык получать тумаки и раны. А иначе я бы не стал лучшим бойцом розенкрейцеров. Но, чтобы не огорчать Игнасио я всегда старался излечить свое тело. Я пил кучу лекарств и выливал на себя тонну заживляющей мази, на которую даже заработал аллергию. Но боюсь, с глазом все выйдет иначе. Тут уж рану не скрыть. Все, как говорится, на лицо.

Диего… Почему-то на меня пялятся люди. Ах, да… Кровь.

Захожу в аптеку, покупаю анальгин, воду и бинты с пластырем.

Выпиваю горсть таблеток и, не отходя от кассы, заклеиваю глаз. Бинт вмиг становится алым, пропитавшись насквозь кровью. Приходится менять повязку.

Боль утихает.

Теперь я могу думать более связно. Или как правильно сказать? Диего, ты всегда умел подбирать нужные слова.

В каком-то специализированном магазине, который нахожу в переходе, покупаю пиратскую повязку на глаз. Длинноволосый парень в кожаной куртке как-то странно при этом на меня посмотрел.

Наплевать. Они используют такие вещицы для фетиша, а мне действительно необходимо.

Повязка смотрится мрачно.

Подхожу к переходной развалке, где продают дешевую китайскую косметику. Белым лаком рисую на повязке крест. Продавец со сросшейся черной бровью и в смешной шапке с помпоном окидывает меня тревожным взглядом.

Я сую ему деньги, но лак не беру. Мне он незачем.

Надеваю повязку, так лучше. Боль уходит. Анальгин хорошее средство, но по тому, как начинает кружиться голова, я понимаю, что переборщил с дозой.

Скажи, Диего, я дурак?

В «Макдональдсе» я покупаю сок, для отвода глаз. Хорошо, что учитель Игнасио всегда дает мне деньги на расходы, а то бы туго пришлось. Тебе, Диего, кстати, Рауль не оставил денежного довольства. Он не доверяет тебе. У вас ведь совсем другие отношения, нежели у нас с Игнасио… ну не будем об этом.

В туалете я решаю посмотреть, как обстоят дела с глазом. Рана выглядит паршиво, но не так все плохо. Люди меня шугаются. Смываю кровь с лица, а вот сутану не спасти, но на черном баговых разводов почти не видно. Порез от брови до нижнего века. Зато приятная весть — глаз не вытек, а, значит, видеть я, возможно, буду. Но не сейчас.

Прихожу к одной бескомпромиссной мысли — все же надо показаться офтальмологу.

Снова залепляю глаз и устраиваю повязку так, чтобы пластыря с бинтом не было видно. А что? Мне даже идет.

Диего, я не напоминаю тебе Слепого Скитальца?

Нет?

Ну, хорошо. А то мне показалось, что есть сходство помимо общего наставника. И как он умудрялся быть самым лучшим бойцом, оставаясь слепым?! Для меня непонятно. Я никак не могу догадаться, что у него был за секрет. Неприятно…

Ладно.