Саша Ино – Письма в пустоту (страница 8)
— Уходит, — разочарованно протягивает Альентес, — Проследим?
— Шпион! Готовишься к службе? — шучу я на свой манер.
— Нет, не готовлюсь. Просто интересно, — Аль пожимает плечами.
Мы крадемся через заросли за Слепым Скитальцем. Не смотря на то, что он незряч, парень безошибочно находит верный путь. Идет он прямо и уверено, будто все видит или знает местность наизусть. Учитывая обстоятельства, скорее второе…
Наконец он замирает, остановившись около небольшого пенька. Рауль рассказывал, что раньше здесь росло огромное дерево, на которое он со своими товарищами любил забираться и любоваться окрестностями с высоты веток.
Дерево спилили.
Теперь от могучего некогда ствола остался один пень, иссохшийся под лучами палящего солнца. И почему Слепой Скиталец сюда пришел?
Он задумчиво постоял возле пня, а потом присел на корточки, положив ладонь на скукоженную древесину.
— Для Скитальца пень много значит, — заключил Альентес и беззаботно откинулся на траву.
— Может, когда он был ребенком, он лазил на дерево, как Рауль?
— Ага, тогда он мог видеть, а, значит, наслаждаться видами монастырского парка.
— И как жить слепым?
— Не знаю, не хочу об этом думать, — мой товарищ поморщился, — Ты ведь знаешь, я вообще боль не переношу!
— Знаю, никто не любит боль.
— Диего! Да тебе она нипочем!
— Неправда! Просто я терпеливый…
— Ты сильный, я бы хотел когда-нибудь стать, как ты.
— Нет, Аль, оставайся собой! Ты, какой есть, мне очень дорог!
— Правда? — Альентес радостно засмеялся.
— Конечно! Даже не сомневайся! — я нагнулся к нему и бережно смахнул травинку, принесенную ветром на щеку моего друга.
Он заулыбался, щурясь на меня своими бархатными вишневыми глазами.
— Вы думаете, так будет продолжаться вечно? — нас атаковал безжизненный мертвый голос.
Альентес подскочил, на его впечатлительную натуру всегда производило сильный эффект что-то экстраординарное. Вот и сейчас он буквально оробел, увидев подошедшего к нам Слепого Скитальца.
М-да, этот человек умел подкрадываться незаметно. Признаться честно, я тоже был шокирован. Вблизи Скиталец выглядел еще более мрачно, а хуже всего был дух смерти, стоявший плотной стеной вокруг слепца. Аура обреченности убивала все живое.
Я увидел растерянность Альентеса, его полнейшее замешательство и даже вселенский ужас, застывший в вишневых глазах. Я взорвался! Никто не имел права делать неприятно моему лучшему другу.
— Что тебе нужно, брат?! — вскричал я.
Скиталец усмехнулся, откидывая безжизненные черные пряди со лба.
— Что ты имел в виду? Что не будет продолжаться? — продолжал я, постепенно выходя из себя.
— Все, — отозвался незваный собеседник, — Ваша беззаботная жизнь, ваша дружба…
Мы с Альентесом переглянулись, он показался мне расстроенным.
— Послушай! — я вскочил на ноги, — Кто тебе дал право вот так вмешиваться и говорить нам гадости?! Кто тебя просил пугать нас?! Тебе нравится издеваться над более молодыми воспитанниками?
— Пугать вас? — Скиталец покачал головой, — Ты не выглядишь испуганным, скорее встревоженным и обеспокоенным…
— Что ты лезешь мне в душу?!
— Я? Нет. Вы сами за мной пошли, не так ли? Я прекрасно уловил движение, особенно такое нелепое и неаккуратное. Вы жаждали со мной контакта, вот он я, — он развел руками, как бы открывая нам свою сущность.
— Тебе показалось, — буркнул я и сел обратно на траву.
Альентес молчал.
В воздухе повисло напряжение.
— А он слабее тебя. Даже не физически, скорее морально, — наконец, произнес слепец. Его рука качнула рукоять копья в сторону моего товарища.
Альентес испуганно ойкнул и схватил меня за рукав.
— Эй! Отстань от нас! И не трогай Аля! — заорал я.
— Сколько заботы, — фыркнул Скиталец, — Только вот слабейшие не выживают.
— У нас все будет хорошо! — с силой выговорил Альентес.
— У вас? Ты уверен?
— Да. Все определено.
— Ну, прямо Валтасаров пир, — усмехнулся парень.
В его змеиных манерах сквозила злоба.
— Уходи! — холодно и очень строго произнес Альентес.
— Хорошо, — легко согласился слепец и, пожав плечами, добавил, — Пойду, не я буду тем злодеем, что помешает вам в милой семейной идиллии.
Он ушел.
Я прижал к себе Альентеса и сказал ему ничегошеньки не бояться, ведь я смогу его защитить.
Тогда мне на самом деле так казалось…
ГЛАС ВОПИЮЩЕГО В ПУСТЫНЕ
Я вскочил на кровати и потер заспанные глаза. Сон меня одолевший оказался воспоминанием из детства. И как я мог все эти годы жить столь спокойно, зная, как страдал мой лучший друг? Я забыл о нем. Непростительно… Я отказывался думать об Альентесе, и каждодневной суетой забивал грустные воспоминания. Мне было тяжело, и я, будучи все же ребенком, постарался оградить себя от мрачных мыслей.
Шли года, а я привык избегать мыслей об Альентесе, будто ничего не произошло.
Мне нет оправдания.
Вообще, корни моего трепетного отношения к Алю кроются в детстве. Рос он чахлым ребенком, постоянно болел и нуждался в непрерывной опеке. В возрасте шести лет волей судьбы мне пришлось с ним сойтись — мы стали соседями по койкам в общей спальне. До этого момента я видел Альентеса лишь издали, но даже так он мне нравился и вызывал исключительно положительные эмоции. Наше сближение породило крепкую дружбу. Его чувство юмора и талант меня покорили, и я не смог отстраниться от этого болезненного мальчишки. Благодаря моей заботе, Альентес пошел на поправку и вскоре стал крепнуть на глазах. С тех пор мы были неразлучны.
Я любил его всей душой как родного брата. И пусть он был старше меня почти на год — ровно одиннадцать месяцев разделяли нас — я все равно считал его своим младшим родственником, нуждающимся в моей постоянной заботе.
Наша недавняя встреча взбередила мне душу. Мой привычный мир был вырван с корнем, а воспоминания, словно голодные хищники, накинулись на незащищенный разум.
Альентес… Это имя я готов шептать бесконечно долго, упиваясь сладким ароматом дорогих моему сердцу звуков.
От этого мне страшно.
А еще страшнее от голоса Рауля, витающего даже теперь в воздухе.
«Что ты почувствовал, когда коснулся его тела?» — вопрошает мираж Учителя.
Я не хочу отвечать, потому что ответ сводит с ума. Как только мои губы коснулись кожи товарища, я ощутил трепет по всему телу. Все прежние эмоции разом обрушились на меня. Это было похоже на сон, на опьянение, я сорвался на дрожь, и мне захотелось большего… Но чего? Такие непривычные чувства. Я не знаю, что мне делать. Я люблю Аля как брата, но эмоции, которые всколыхнуло во мне прикосновение, не были похожи на милое родственное единение, скорее на обожание дорогого человека, на страсть… но…
— Диего! — в мою комнату ввалился Данте и сбил меня с мыслей.
Он застыл в дверях, почесываясь и потирая босой ступней ногу. Его любимая розовая пижама с медведями выглядела сегодня особенно пошло.