Саша Игин – Юрод (страница 4)

Он видел. Не душу, как святые, о которых рассказывал странник-инок. Не свет внутренний. Он увидел конец. Пустоту. Дверь, захлопнутую изнутри.

— Он умрет, — тихо, словно констатируя погоду, повторил Василий. — Скоро.

Аникей больше не ругался. Он с ужасом смотрел на своего подмастерья, в котором вдруг увидел не знакомого смирного парнишку, а кого-то чужого, почти нечеловеческого.

Весть разнеслась по селу мгновенно. К вечеру прискакал гонец: тот самый купец, возвращаясь в Москву, утонул, пытаясь объехать на лошади размытую дорогу. Лед на протоке поддался. Тело нашли только через два дня.

Василий стоял на краю села, у старой березы, и смотрел на первые звезды, проступавшие в синеве неба. Внутри была пустота и гул, как в огромном колоколе после удара. Чудо? Это было не чудо. Чудо — это когда слепой прозревает, когда хлеба умножаются. Это было Откровение. Страшное, неотвратимое.

Он понял теперь, почему смотрел на мир иначе, почему с детства чувствовал фальшь в улыбках, боль за словами, страх за показной удалью. Он готовился. Готовился видеть. И вот — увидел самую главную, самую страшную правду о каждом живом существе: его конец.

Обычная жизнь кончилась. Сейчас. Навсегда. Он не может теперь просто шить сапоги, есть хлеб, смотреть, как закат золотит крыши. За каждым лицом, за каждым голосом он будет видеть эту тень. Слышать тиканье невидимых часов. Как жить с этим знанием? Как смотреть в глаза матери, отцу, соседям, зная, что ты уже видишь их в последний раз, еще при их жизни?

Ветер, холодный и влажный, дул с реки. Василий не чувствовал холода. Он чувствовал только огромную, невыносимую тяжесть — дар, похожий на проклятие. Путь был один. Принять его. Войти в эту реку видения и не сойти с ума. Но чтобы выжить в мире, который теперь был для него прозрачен и полон призраков собственной гибели, ему нужно было стать другим. Не Василием, сыном Иакова. Кем-то еще. Кем — он пока не знал.

Он повернулся спиной к теплым огням изб и сделал первый шаг в темноту. В свою новую, одинокую, вещую жизнь.

Глава 3. Разрыв

Дни в мастерской тянулись, как грубая, невыделанная кожа: однообразные, пропахшие кислым потом, страхом и честолюбием. Воздух был густ от пыли и зависти. Подмастерья, еще вчера бывшие товарищами по играм на московских пустырях, теперь щипались, как псы из одной своры, выгрызая у друг друга лучший кусок работы, ласковый взгляд мастера, надежду на место у окна. Василий видел, как свет, тот самый, что лился в их дом из щелей и оконниц и казался ему дыханием Божьим, здесь преломлялся во что-то иное. Он становился жестким лучом, выхватывающим из полумрака не лики святых на иконах, а кривые от напряжения спины, дрожащие от усталости пальцы, злые, прищуренные глаза.

Мир, который открывался ему теперь, был сшит из лжи. Лгал мастер, славящий набожность заказчика, пока тот платил, и бранивший его в кулуарах за скупость. Лгали подмастерья, льстившие и тайком портившие работу соперника. Лгали заказчики, требовавшие золота на окладах не ради красоты Божьей, а ради веса своего кошелька и важности в глазах соседей. Даже святые лики на досках под рукой искусных, но черствых душ становились не вратами в горний мир, а дорогими товарами, мертвыми и безгласными.

И самой страшной маской была маска обыденности. Маска, которая делала это все — эту мелкую жестокость, эту торгашескую веру, это пожирание друг друга — нормальным, естественным порядком вещей. «Так устроен мир, Васенька, — говорил ему старший подмастерье, видя его потухший взгляд. — Выживает сильнейший. А слабых бьют. Молчи и работай».

Но он не мог молчать. Внутри него росла буря, тихая и неистовая. Его детская вера, чистая и прямая, как луч, упиралась в эту стену лицемерия и не находила выхода. Он молился по ночам, стоя на коленях на холодном полу, ища ответа. И ответ пришел не в словах, а в огненном озарении. Он понял: нельзя прикрываться этим миром. Нельзя носить его одежды, участвовать в его торге, быть винтиком в этой огромной, лживой машине. Чтобы обличить ложь, нужно сбросить все покровы. Все. И стать нагим перед миром, как стал нагим перед Богом в своей душе. Только обнаженная, дрожащая от холода, правда, тела может сорвать пестрые, удобные, теплые маски с мира.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.