Саша Игин – Уроды и музы (страница 6)

Люция присвистнула. Мария подошла и поцеловала Калинову в уголок губ — легко, как мотылёк, который знает, что жить ему один день.

— Теперь вы поэт, — сказала Тарнок. — Потому что вы перестали врать. А остальное — только рифмы.

В дверь постучали. Вошла Ника Бедройц в мужском сюртуке и при галстуке-бабочке, с хирургическим саквояжем в одной руке и коробкой конфет в другой.

— Я не помешала? — спросила она басом, который шокировал бы в любом другом месте, но только не здесь.

— Вы всегда вовремя, Ника Игнатьевна, — рассмеялась Вивьева. — У нас тут родилась строфа. Принимайте роды.

Бедройц взглянула на доску, на заплаканное, но счастливое лицо Калиновой, на ироничную улыбку Тарнок.

— Рифма «она — одна»? — спросила она, снимая перчатки. — Рискованно. Но я одобряю. Хирургия, как и поэзия, терпит только правду. Ложь воспаляется быстрее раны.

Она протянула Калиновой конфету. И в тот вечер, под вой петербургского ветра, в комнате, залитой керосиновой лампой, родился не только стих, но и тот самый цикл «Подруга» — первая ласточка женского эроса в русской поэзии, которую никто не посмел бы назвать неприличной, потому что неприличной бывает только ложь, а правда — всегда прекрасна, даже когда она написана мелом на чёрной доске.

Глава 7. Броня

Февраль 1906 года выдался в Петербурге особенно промозглым. Мокрый снег хлестал в высокие окна лазарета на Лиговском проспекте, и казалось, что даже воздух внутри пропитан карболкой, йодом и той особенной, сладковатой тоской, которая всегда сопутствует чужим страданиям.

Ника Игнатьевна Бедройц стояла у операционного стола, засучив рукава своего безупречного хирургического сюртука. Мужской покрой сидел на ней с естественностью, которую невозможно сыграть: узкие бедра, перетянутые ремнем, широкая ладонь, сжимающая зажим, и спокойные, чуть усталые глаза женщины, привыкшей смотреть в лицо смерти без лишних сантиментов.

— Еще зажим, — сказала она глуховатым, грудным голосом.

Сестра милосердия, круглолицая девушка из общины, с опаской протянула инструмент. Опаска была не перед кровью — перед самой Бедройц. О ней ходили легенды в городе. Профессор, хирург, курильщица сигар, брючница, подруга самой императрицы Александры Федоровны, которую Ника Игнатьевна обучала перевязкам и уходу за ранеными. И еще — «жена» графини Марии Нирод. Это последнее в коридорах власти шептали с вежливым изумлением, в лазарете же — почтительно молчали.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.