Саша Игин – Смерть приходит за канцелярскими скрепками. Бюджетная трагедия с канцелярским привкусом (страница 3)

— Нормальная. Которая работает. Да, на соплях. Да, на скрепках. Но — работает! А придёт новая — и что? Распечаток наделают. Семинаров. А толку?

Она замолчала. Допила остатки из стакана. Вытерла губы рукавом.

— Между прочим, тот стеллаж на Зуеву упал, — сказала она вдруг. — Там крепление было ослаблено ровно на два оборота. Я сама видела, когда через неделю ящики выносила. Два оборота, Игорь. Не на три, не на полтора. На два. Это ж не случайность. Это расчёт.

— Вы сказали кому-нибудь?

— А кому? Меркуловой? Она скажет — «разберёмся». Синичкиной? Она запишет в журнал. И всё. Никто не придёт. Никто не спросит. Только вы пришли. И то — через три месяца.

Ветров достал платок с остатками мыла, развернул. Показал тёте Паше.

— Посмотрите внимательно. Такое мыло есть ещё у кого-то?

Она надела очки, долго разглядывала, понюхала.

— Нет. Только у меня. Потому что «Дятел» с маркировкой — это спецзаказ для бюджетников. В магазинах такого нет. Это через городской склад идёт. И выдают только уборщицам.

— А если бы кто-то взял без спроса?

— Тогда он должен был знать, где ключ. Или — иметь доступ к учёту. Потому что мыло это учитывается. Как скрепки. Каждый кусок.

Ветров почувствовал, как у него заныла правая рука — там, где инсульт оставил след в виде онемения в двух пальцах. Старый психосоматический трюк: когда мозг нащупывал нить, тело напоминало, что он уже не опер. Он ревизор. Чиновник. Счётная единица.

— Спасибо, тётя Паша, — сказал он. — Вы мне очень помогли.

— Ты только, — она поймала его за рукав. — Ты не ломай ничего, а? Мы тут как-то живём. На скрепках. И на мыле. И на людях, которые это считают.

Ветров вышел в коридор. Прошёл мимо комнаты учёта. Дверь была приоткрыта.

Синичкина сидела за столом. Рядом — нераспечатанная пачка английских булавок. На столе — толстый журнал. Ледериновый корешок. Хранящий, возможно, не только скрепки.

Она подняла глаза. Посмотрела на Ветрова без страха. Скорее — с усталым любопытством, с каким смотрят на человека, который пришёл в гости и явно не понимает местных правил.

— Игорь Алексеевич, — сказала она. — Вы нашли то, что искали?

— Пока нет, Зинаида Петровна. Только вопросы.

— Вопросы — это хорошо. — Она взяла ручку, «Союз», открыла журнал. — Вопросы можно списать. А ответы — нельзя.

Она улыбнулась краешком губ. И начала писать.

Ветров пошёл к лестнице. На полпути его окликнул Козлов.

— Игорь Алексеевич, телефон зарядился. Я проверил Таро.

— И что?

— Карты говорят — вы уже рядом. С ответом.

— С каким ответом?

— Кто убил скрепки, — серьёзно сказал стажёр. — Вы же сами понимаете: если скрепки — мера жизни, то у того, кто их выдает, власть больше, чем у мэра.

Ветров ничего не ответил. Он думал о глицериновом мыле. О стеллаже, ослабленном ровно на два оборота. О коробке № 04-23 с бракованным замком, которая успела побывать у всех троих.

И о женщине, которая одна во всём отделе не использовала скрепки.

Совсем.

Ни одной за полгода.

Глава 4. Кулер и стеллаж (физика падения)

Игорь Ветров никогда не думал, что будет с тоской вспоминать время, когда он считал чужие деньги. В УБЭПе хотя бы было понятно: вот схема, вот распил, вот статья. А здесь — стеллаж, три болта и запах мастики, который, казалось, въелся в поры бетона ещё при Брежневе.

Стеллаж в архиве стоял старый, ещё финский, конца восьмидесятых. Такие завозили в закрытые города по спецразнарядке — на них держалась вся документальная память Североморска-24. Четыре болта крепили конструкцию к стене. Два держались, два — нет.

Ветров заказал экспертизу в Москву. Не потому, что верил в столичное качество, а потому, что в Мурманске всё равно никто не умел работать с микрочастицами. Отправил болты в лабораторию при МВТУ — старый знакомый проректор сделал скидку как ветерану экономических преступлений.

Пока ждал ответа, ходил по коридорам и считал розетки. Одна на этаж. Запах мастики становился всё невыносимее. Кулер в конце коридора гудел, как больной туберкулёзом шофёр.

Экспертиза пришла через десять дней. На почту. Потом отдельным письмом — на бумаге, с печатями, потому что в администрации «цифровую подпись не оприходовали».

Ветров читал заключение в кабинете Синичкиной — она дала ему свой стол на час, сама ушла в бухгалтерию. Сидела тихо, как мышь. Слишком тихо.

«…на двух болтах из четырёх (образцы № 2 и № 3) обнаружены следы резания инструментом типа ножовка по металлу. Ширина пропила — 0,7 мм, характерные риски соответствуют полотну с зубом 24 TPI (industrially manufactured). Время повреждения: за 48–72 часа до обрушения конструкции (с учётом коррозионного налёта, прерванного на стадии начального образования). На поверхности среза присутствуют микрочастицы лакокрасочного покрытия…»

Дальше шёл химический анализ. Ветров пропустил формулы и выхватил главное: пигмент совпадает с краской, которой красили двери в администрации в 2021 году. Конкретно — дверь кабинета № 37. Синичкиной З.П.

У остальных дверей был стандартный серо-синий «унылый совок». № 37 перекрашивали в пастельно-зелёный — Зинаида Павловна принесла образец из «Леруа Мерлен», сказала, что у неё «глаза болят от казёнщины». Главный инженер подписал заявку — Синичкина была в администрации третьим человеком после мэра и начальника финансового.

Значит, срезали болты ножовкой. Ножовка была у кого? У хозчасти. Но хозчасть не имела доступа в архив. А Синичкина — имела. И дверь её кабинета красили той же краской. Частицы на срезе — от ножовки, которой пилили. Ножовка в какой-то момент коснулась свежеокрашенной двери. Или сам пилящий мазнул инструментом о косяк, выходя из архива.

Ветров вызвал Синичкину на объяснительную. Сел напротив, положил перед ней распечатку экспертизы.

— Зинаида Павловна, где вы были за два дня до смерти Евдокии Зуевой?

Она молчала. Налила себе чаю из термоса — свой, с мятой, потому что в кулере вода была «как из батареи». Смотрела в окно. За окном серое небо Североморска-24 сливалось с серыми панельными девятиэтажками. Где-то там, в одной из них, жила Ветрова дочь. Без работы. Второй месяц.

— Игорь Алексеевич, — наконец сказала Синичкина, — вы бы лучше проверили, куда делись 300 скрепок из приказа № 47-у. А то у вас дочь, говорят, без работы сидит. Нехорошо.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.