Саша Игин – Сингулярность чайной чашки. Кн. 4. Тепловая смерть и последний завтрак: Теорема о невозможности ничьих (страница 3)

Она улыбнулась. Поцеловала его в щёку — сухо, быстро, как будто ставила печать на конверте.

— Тогда собирайся, игрок. Нас ждёт Пусан.

Глава 2. Пусан, дождь, три чашки кофе

Они уехали в Пусан на электричке.

Сора взяла с собой термос с сули-чха — она никогда никуда не ездила без термоса, это была её броня, её щит от неудобств жизни. Хён-су взял доску для анализа — на всякий случай, потому что без неё он чувствовал себя голым. И три книги по эндшпилю, которые так и не открыл, потому что всю дорогу смотрел в окно.

За окном мелькали поля, тоннели, серое небо. Сеул медленно отступал назад, как надоевший собеседник, который наконец-то замолчал. Дома становились ниже, зелени — больше. В какой-то момент пошли рисовые чеки, залитые водой, и Хён-су подумал, что они похожи на доску го: квадраты, линии, камни-цапли на меже.

— В Пусане всегда дождь, когда я туда еду, — сказала Сора. Она сидела у окна, поджав ноги под себя — поза, которую её мать называла «неприличной», а Хён-су называл «удобной». Она пила чай из термоса маленькими глотками, как воробей.

— Это не дождь. — Он посмотрел на неё. — Это море плачет от радости, что ты приехала.

— Ты становишься сентиментальным. Это первый признак старческого слабоумия.

— Я становлюсь старым. — Он поправил очки. — В старости есть два пути: стать сентиментальным или стать злым. Я выбираю первое. Меньше морщин.

— А я выбираю второе. — Она отхлебнула чай. — Мы уравновешиваем друг друга.

— Как чёрное и белое.

— Как чеснок и имбирь. — Она кивнула. — Тоже классическое сочетание. И одно без другого не работает.

Они замолчали.

Хён-су смотрел на её профиль: острый нос, который она унаследовала от отца, упрямый подбородок — от матери, морщинки у глаз — от смеха и слёз в равной пропорции. Шестнадцать лет назад она была другой. Полнее — кухня тогда была добрее к её фигуре. Мягче — жизнь не успела её закалить. С длинными волосами до пояса — она распускала их по вечерам, и они пахли кунжутным маслом.

Теперь волосы были короче — удобнее для колпака. Она похудела — кухня съедала её, как огонь съедает дрова. Но глаза остались теми же. Серыми, с чёртиками.

— О чём ты думаешь? — спросила она, не глядя.

— О том, что ты красивая.

— Врёшь.

— Я игрок в Го. — Он улыбнулся. — Я не умею врать. Только просчитывать варианты. И мой вариант: ты красивая.

— Красота — не вариант. — Она фыркнула. — Красота — это субъективная оценка. У тебя плохой вкус.

— Тогда я субъективно оцениваю, что ты красивая. И мой вкус — единственный, который имеет значение.

Она фыркнула снова, но улыбнулась. Это была их игра: он говорил комплименты, она их отвергала, он настаивал, она сдавалась. Они играли в неё шестнадцать лет. Счёт был примерно равный, хотя Хён-су считал, что выигрывает.

В Пусане действительно шёл дождь.

Мелкий, противный, тот самый дождь, который проникает под одежду, делает воздух солёным и заставляет волосы виться, даже если ты их выпрямляла утром. Он шёл не переставая, как будто кто-то на небе забыл закрыть кран.

Они сняли маленький пансион у самого моря.

Хозяйка, старая женщина с морщинистым лицом и руками, которые помнили войну, узнала Хён-су. Она смотрела на него, прищурившись, как будто читала мелкий шрифт.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.