Саша Игин – Коптевский дедуктор 3: Дело о забытой рукописи (страница 2)

Илья взял журнал, раскрыл на закладке — страница была заложена старым почтовым конвертом с маркой. Рассказ назывался «Тайна Коптевского дедуктора» — о бабушке-историке, которая помогает внуку-следователю раскрывать преступления. Написано было живо, с юмором, с подробными диалогами — очень напоминало то, как они общаются по субботам. Илья прочитал первые абзацы и почувствовал, как у него перехватило дыхание.

— Это ты, бабуля? — крикнул Илья в сторону комнаты, не веря своим глазам.

— А кто же ещё? — донёсся голос Анны Павловны, чуть запыхавшийся от поисков. — Я тогда в молодости писала рассказы под псевдонимом, чтобы заработать на шапку. «Вокруг света» платил неплохо, по тем временам — пятнадцать рублей за страницу. Мне на шапку хватило, даже на сапоги осталось. А потом как-то забыла, забросила. Думала, что это несерьёзно, не литература. И вот нашла вчера, когда разбирала кладовку. Представляешь, сорок лет пролежали в коробке из-под обуви.

— Бабуль, ты — писательница! — Илья даже не знал, что сказать. Он перелистал журнал — там были и другие рассказы, но «Коптевский дедуктор» занимал почти десять страниц. Иллюстрация — бабушка в очках, с палочкой, сидит за столом, и внук в милицейской форме слушает её. Художник явно никогда не видел настоящего следователя, но старался. — И как ты это скрывала столько лет?

— Не скрывала, а не говорила, — отозвалась Анна Павловна из комнаты. — Твой дед знал, он же меня и надоумил — у него знакомый был в редакции. А после его смерти я и думать забыла. Кому нужны мои старые рассказы? А теперь вижу — пригодились. Можешь использовать как пример для своих отчётов.

Вернулась она с большой синей папкой, набитой вырезками, старыми газетами и какими-то пожелтевшими листами. Папка была перетянута бечёвкой и пыльной — видно, что не открывали её годами.

— Вот, пожалуйста. — Она хлопнула папкой по столу. — Всё, что я собирала по уездным убийствам. Смотри: 1910 год, имение Заречье, помещик Николай Алексеевич Стрешнев — убит в своём кабинете 23 октября старого стиля. Удар кинжалом в спину, «отравленного кинжалом», как тогда писали газеты. Подозревали прислугу, но дело развалилось. Именитый род, между прочим, Стрешневы — древние дворяне, известные ещё с XVI века. Твой писатель — не потомок ли?

— Стрешнев, Заречье, — Илья схватил папку, вынул первую вырезку — пожелтевшую, с выцветшим шрифтом, но ещё читаемую. — Точно! Наш пропавший Глеб Аркадьевич Стрешнев — он из старинной семьи. В интервью говорил, что его предки владели имением под Зареченском, что он гордится корнями. Бабуля, ты гений! Это же та самая нить! Он писал об убийстве своего предка, а не какого-то чужого помещика.

— Погоди, не торопись. — Анна Павловна села в своё кресло, поправила плед, накинула на плечи шаль — в комнате было тепло, но она всегда мерзла. — Дело 1910 года было тёмное. Кинжал — старинный, семейная реликвия, принадлежал ещё деду убитого. Подозревали младшего брата, но он умер через год в психиатрической лечебнице. А настоящий убийца так и не нашёлся. Если Стрешнев написал роман, где раскрыл эту тайну, то кто-то из потомков убийцы мог испугаться.

— Или потомки убитого, — добавила мама. — Кому нужна правда спустя сто лет? Только тем, кто боится её потерять. Или тем, кто боится, что правда запятнает честь семьи.

— Или тем, кто боится её найти, — философски заметила бабушка. — Страх бывает разным. Один боится разоблачения, другой — позора, третий — что его лишат наследства. Надо посмотреть, кто из современных Стрешневых или их родственников мог быть заинтересован в том, чтобы писатель замолчал.

В этот момент зазвонил телефон — на экране высветилось фото папы в академической шапочке. Илья включил громкую связь, и на экране появился Сергей Петрович, слегка уставший после лекций, но бодрый, в синем свитере, с чашкой кофе.

— Привет, семья! — сказал он. — Что у вас стряслось? Илья, мне твой начальник звонил час назад, просил помочь с психологическим портретом подозреваемого по делу Стрешнева. Говорит, что у вас там целый список людей, которые могли желать писателю смерти. А я как раз в Питере, в архиве Криминологического общества, нашёл любопытную статью 1911 года — «Кинжал в семейной усадьбе: убийство помещика Стрешнева». Оказывается, там подозревали не только брата, но и управляющего имением, который потом бежал за границу. Его фамилия — Соболев. Не тот ли антиквар, который у нас в прошлом деле сидел?

— Соболев — фамилия антиквара из прошлого дела, — удивился Илья. — Леонид Аркадьевич Соболев сейчас в СИЗО. Но тот Соболев не имеет отношения к этому? Или имеет?

— А вот тут ты ошибаешься, — сказал папа. — Я проверил по своим базам и по открытым источникам. Управляющий имением в 1910 году — Григорий Ильич Соболев. Прямой предок твоего Леонида Аркадьевича Соболева, антиквара, который сидит сейчас в СИЗО за заказ убийства Бронштейна. И его сын Дмитрий — тоже потомок. Совпадение? Не думаю. Эта фамилия тянется через всю историю Зареченска.

— Значит, — медленно проговорил Илья, чувствуя, как в голове складывается картинка, — убийство помещика Стрешнева в 1910 году и современное исчезновение писателя Стрешнева могут быть связаны одной семейной тайной? Той самой, которую Глеб Аркадьевич хотел раскрыть в своём романе?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.