Саша Игин – Коптевский дедуктор 2: Дело о мёртвом коллекционере (страница 2)

— Сибирское золото Пугачёв — бормотала бабушка, натягивая очки на нос. — Это же легенда! Я о ней слышала ещё в институте, когда мы проходили историю денежного обращения. Там есть одна забавная деталь: монеты якобы чеканил ссыльный монетный двор в Екатеринбурге, но Пугачёв перебил обоз, захватил часть тиража и приказал переплавить в грубые кружки с вензелем «ЕII» — Екатерина Вторая — но с ошибкой: буква «Р» вместо «II»? Так?

— Точно! — Илья чуть не подпрыгнул на стуле. — Бабуль, откуда ты знаешь? Ты видела эти монеты?

— Я тебе говорила: у меня папка «Клады и фальшивомонетничество» завещана на три поколения. — Она поднялась, опираясь на палочку, и зашаркала в комнату. — Сейчас принесу. Только подождите, там их несколько, надо выбрать нужную.

Пока бабушки не было, Елена Николаевна налила Илье ещё чаю.

— Слушай, сын, — сказала она вполголоса, — а ты не думаешь, что эта история с кладом — просто дымовая завеса? Может, Бронштейна убили не из-за монет, а из-за чего-то другого, что он нашёл в архиве? Например, компромат на местных чиновников.

— Мы проверяли, мам. Он не интересовался современными делами. Только старина, только XVIII–XIX века. Даже с краеведами почти не общался, сидел в читальном зале как мышь. Заведующая архивом говорила, что он был очень замкнутым, даже грубоватым. Но при этом — одержимым. Как будто искал что-то очень важное.

— Искал и нашёл, — раздался голос Анны Павловны. Она вернулась не просто с папкой, а с целой стопкой — на этот раз папка была зелёная, с потёртым корешком, и ещё две поменьше, бежевая и серая. На обложке зелёной крупно выведено фиолетовыми чернилами: «ФАЛЬШИВЫЕ МОНЕТЫ. XVIII–XIX ВВ. КЛАДЫ». Серая папка была подписана: «БАРОН ФОН БЕРГ — ИСТОРИЯ ФАЛЬСИФИКАЦИИ». А бежевая — «ПУГАЧЁВСКОЕ ЗОЛОТО. ЛЕГЕНДЫ И ФАКТЫ».

— Вот, — сказала Анна Павловна, торжественно опуская стопку на стол. — Сорок лет собирала. Садись, внук, и слушай. А вы, Елена, записывайте — я буду диктовать факты.

Елена Николаевна послушно достала из сумочки маленький блокнот и ручку. Илья улыбнулся — семейный штаб приступил к работе.

— Слушай сюда, внук, — начала бабушка, хлопнув зелёной папкой по столу. — В 1956 году на территории нашего района, у деревни Глухово (той самой, где у Гуляева была дача и где нашли полынь в прошлом деле), тракторист нашёл горшок с медными монетами. Часть из них оказалась именно с ошибкой в вензеле. Тогдашние историки заявили, что это пугачёвские фальшивки, но клад не афишировали, сдали в музей, и он где-то затерялся. Я сама видела эти монеты в восьмидесятых годах, когда писала диплом — они лежали в запасниках Зареченского краеведческого музея в обычной картонной коробке. Никакого учёта, никакой охраны. Потом, говорят, их перевезли в Москву, но куда именно — неизвестно.

— А что стало с трактористом? — спросил Илья.

— Умер в девяностых. Но его дочь живёт в Зареченске, я знаю её адрес. Она тогда была маленькой и помнит, как отец принёс горшок домой, и они с матерью чистили монеты щёткой. Если надо, я схожу к ней. — Анна Павловна запнулась и вздохнула. — Только ноги сами понимаете. Но дочь тракториста могла бы прийти ко мне, если ты дашь знать.

— Обязательно, бабуль. Продолжай.

— Дальше. В восьмидесятых годах одна аспирантка из нашего истфака, фамилия её, дай бог памяти, Климова? Нет, не Климова. Кудрявцева? Кажется, да, Ольга Кудрявцева. Очень способная, рыжая, с косичкой. Она написала диссертацию о денежном обращении в Поволжье в XVIII веке. В ней она утверждала, что «пугачёвские монеты» на самом деле — подлинные монеты времен Екатерины, но переделанные фальшивомонетчиками уже в XIX веке, чтобы создать легенду о кладе и поднять цену. Понимаешь? Получается двойная мистификация: сначала кто-то изготавливает фальшивые монеты под видом пугачёвских, а потом вокруг этих монет создаёт легенду о спрятанном сокровище. И Бронштейн, вероятно, наткнулся на ту самую диссертацию или на архивные документы, связанные с этой аспиранткой.

— А где сейчас та аспирантка? — спросил Илья.

Анна Павловна задумалась, постучала пальцем по столу.

— Кажется, она стала профессором в Москве. Фамилия её дай бог памяти Климова? Или Кудрявцева? Нет, не так. Я помню, она была очень красивая, рыжая. В конце восьмидесятых уехала за границу. Но её диссертация должна быть в библиотеке истфака. Я позвоню своей бывшей коллеге, Зое Ивановне, она там до сих пор работает. Пусть поищет.

— А что с монетами из того клада? Где они сейчас?

— В музее Зареченска, наверное. Или в запасниках. Если Бронштейн нашёл их след, то мог восстановить карту всего клада. А убийца, который увёл у него коллекцию, возможно, охотился именно за этими монетами — оригинальными пугачёвскими или псевдо-пугачёвскими. Или, что ещё интереснее, — за документами, которые доказывают подделку.

Елена Николаевна, до этого молча слушавшая и делавшая записи, вдруг произнесла:

— «Убийство редко бывает простым, но почти всегда — глупым» , — это Джозефина Тэй. Твой убийца, Илья, глупец, если думал, что старый нумизмат раскроет ему все секреты. Скорее всего, он пытал старика, требуя указать место клада, и в процессе убил. А коллекцию забрал как трофей, не разбирая, что ценно, а что нет.

— Мы так и думаем, мам. У нас есть подозреваемый — антиквар из соседнего города, который торгует старинными монетами. У него была связь с Бронштейном, они вместе участвовали в закрытых аукционах. Но у антиквара алиби — в день убийства он был на выставке в другом городе, есть свидетели.

— Алиби может быть ложным, — заметила бабушка. — Или у него есть сообщник. Или он нанял исполнителя. Наймиты часто работают грубо — бьют по голове, воруют всё подряд, а потом разбираются. Твой старик, скорее всего, умер не от случайной травмы, а от того, что его ударили намеренно. Экспертиза это подтвердила?

— Экспертиза говорит, что угол стола — это вторичный фактор. Основная травма — удар тупым предметом по затылку. То есть его сначала ударили, а он уже упал и ударился о стол. Скорее всего, убили, а потом инсценировали несчастный случай. Но убийца был не профессионал — следы остались, отпечатки пальцев на дверце шкафа, где хранились монеты. В базе данных они не числятся, значит, преступник ранее не судим.

— Или очень умный, — добавила мама. — Или очень везучий.

— Всё так, — согласился Илья. — Но нам нужен ключ. Понимаешь, бабуль, без исторической подоплёки это дело не раскрыть. Я бы хотел, чтобы ты помогла разобраться с этой пугачёвской мистификацией. Кто и зачем мог в XIX веке подделать легенду о кладе? И почему Бронштейн так вцепился в ту монету, которую сфотографировал и послал Кравцову? Может быть, он нашёл документы, которые указывают на потомков фальшивомонетчиков, и те живут до сих пор?

Анна Павловна уже открыла зелёную папку и рылась в ней, бормоча. Илья терпеливо ждал. Елена Николаевна шепнула ему:

— Она счастлива. Давно я не видела её такой оживлённой. С тех пор, как тот сын Кукушкиной сознался, она всё грустила — мол, раньше хоть дела были, а теперь только архивная пыль. А тут — клад, монеты, тайны XIX века. Это её стихия.

— Значит, я правильно приехал, — улыбнулся Илья.

Через пять минут бабушка подняла голову:

— Нашла! Смотрите. В 1870 году в Москве жил некий купец Митрофан Трофимов, который скупал старинные монеты по ярмаркам. Он первым заявил, что в Зареченском уезде зарыт клад пугачёвского золота. Даже карту нарисовал — она хранится в РГАДА, я видела копию. Но проверка показала, что карта ведёт в никуда — просто болото. Тогда Трофимов обанкротился и пропал. А спустя двадцать лет, уже в девяностых годах XIX века, появился новый энтузиаст — некий барон фон Берг, немец на русской службе. Он опубликовал в местной газете «Зареченские ведомости» (я нашла подшивку в библиотеке) статью о том, что нашёл монеты с ошибкой в вензеле и что это — подлинные пугачёвские деньги. Барон даже организовал раскопки на окраине города, нанял рабочих, но ничего не нашёл. А после его смерти в его вещах обнаружили поддельные штампы для чеканки монет. Понимаешь? Это он, барон, сфабриковал и монеты, и легенду. Скорее всего, чтобы продавать фальшивки коллекционерам под видом редких находок.

— И Бронштейн это знал? — спросил Илья.

— Если он работал в архиве с документами барона, то мог наткнуться на эту схему. Но зачем ему было воровать у самого себя монеты? Или у него хранились именно те, настоящие фальшивки барона?

— Не настоящие фальшивки, а — Илья запутался в терминах.

— Фальшивки XIX века, которые сегодня стали исторической ценностью, — пояснила мама. — Как марки с ошибкой. Даже если монета фальшивая, но старая, она стоит денег. И чем старше, тем дороже. Если барон фон Берг изготовил их в 1890-х, то сейчас это уже раритет. А если он использовал подлинные монеты XVIII века и просто переделал их — то это вообще уникальная вещь.

— Вот именно! — подхватила бабушка. — Бронштейн коллекционировал не столько ценные монеты, сколько уникальные — в том числе и такие, с историей мошенничества. Его убили те, кому эта история мешала. Или кто хотел завладеть картой клада.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.