Саша Игин – Камертон для призраков. Апокриф настройщика. (страница 5)

— Молитва?! — Бетховен грузно опустился на край стула у рояля, задев клавиши. Раздался резкий, нестройный аккорд. — Молитва должна быть искренней! Она должна рваться из самой глубины души! Из этой самой… этой чёрной бездны отчаяния и боли! Твоя музыка совершенна, да! Но она холодна, как звёзды! Она говорит с Богом, но забыла о человеке, который плачет, страдает, борется!

— Чувства без дисциплины — это дикое половодье, которое сметает всё на своём пути, — парировал Бах. Его пальцы невольно сложились в воздухе, будто перебирали клавиши органа. — Ты освободил мелодию от уз контрапункта, но что ты дал ей взамен? Свою ярость? Свою боль? А где гармония миров? Где отражение вечного порядка?

— Порядка?! — Бетховен вскочил, ударив кулаком по крышке рояля. Звук был глухим и страшным. — Какой порядок в мире, где царят тираны? Где человек рождается рабом? Где я, твой покорный слуга Людвиг ван Бетховен, не могу услышать аплодисментов своим творениям?! Моя боль, мой гнев, моя радость — они и есть порядок! Порядок человеческого сердца!

Лев Ильич стоял в тени, возле своего чайного столика. Он чувствовал, как его собственная грудь разрывается от этого спора. В нём самом десятилетиями боролись эти два начала: врождённая, выстраданная любовь к ясности, чистоте, математике баховских конструкций — и всепоглощающая, безумная сила бетховенских страстей, выворачивавших душу наизнанку. Он понимал обоих. Он был ими.

— Вы оба правы, — тихо сказал он.

Спор смолк. Два величайших духа повернулись к нему. Бетховен — с изумлением и недоверием, Бах — с молчаливым, вопрошающим спокойствием.

— Как это возможно? — проревел Бетховен.

— Объясни, — просто сказал Бах.

Лев вышел на свет, подошёл к роялю. Его старческие, покрытые тонкой паутиной морщин и шрамами от струн пальцы коснулись клавиш. Он не стал играть ни фугу, ни симфонию. Он сыграл простую, старую русскую мелодию, печальную и бесконечно строгую, похожую на знаменный распев. Мелодию, которая была и молитвой, и криком. Каждая нота в ней дышала.

— Герр Бах, — обратился он, не прекращая играть. — Ваша дисциплина — это не холод. Это любовь. Любовь к самой основе бытия, к числу, к пропорции, которая держит мир от распада. Без этого фундамента любое здание рухнет. Даже самое страстное.

Пальцы перешли к мощным, арпеджированным аккордам, ещё простым, но уже полным внутреннего напряжения.

— Маэстро Бетховен. Ваша экспрессия — это не хаос. Это прорыв. Прорыв души к свету сквозь непроглядную тьму. Вы дали право музыке быть не только отражением божественного, но и голосом человеческого. Без этого голоса музыка стала бы мёртвым языком, красивой, но бессмысленной формулой.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.