Саша Игин – АО «ЗАСЛОН»: Тишина после протокола (страница 8)
— Я подпишу приказ, — сказал Строганов. — О замене аналитической записки на штатную. Никаких «дискомфортов». Только цифры.
— Благодарю, — Ветров снова повернулся и пошёл к лифту. — Вы делаете правильный выбор. Для корпорации. И для будущего.
В лифте, когда двери закрылись, Ветров вдруг сказал:
— Знаете, господин Строганов, ваш прадед жив до сих пор. Не в буквальном смысле, конечно. Но в 2039 году мы оцифровали весь архив министерства обороны. Письма, документы, медицинские карты, фотографии. Ваш прадед упоминается в четырёх документах. Его генетический профиль реконструирован по потомкам (то есть по вам). ИИ использует этот профиль для моделирования психотипов солдат Первой мировой — это нужно для прогнозирования поведения в конфликтах низкой интенсивности.
Строганов замер.
— Вы оцифровали моего прадеда?
— Мы оцифровали всех. Три миллиарда человек прошлого. Они теперь не умерли — они стали данными. Ваш прадед сейчас работает на «ЗАСЛОН». Он помогает нам предсказывать, как станет действовать враг, когда у него кончатся боеприпасы. Его память сохранена. А его кости, простите, переработаны в удобрение. Это ли не справедливость? Дух жив, плоть служит удобрением для будущего.
Лифт открылся на двенадцатом этаже. Ветров вышел и исчез в коридоре, оставив Строганова одного в зеркальной кабине.
Никто никогда не узнает, сколько войн перепахано в почву, чтобы вырастить пшеницу для лабораторий АО «ЗАСЛОН». И в этом, как рассуждал главный стратег корпорации Иван Сталь на закрытом совещании по итогам года, заключался высший гуманизм: будущее не должно спотыкаться о прошлое. Память — это тормоз. История — это шум. Только то, что повышает урожайность в следующем цикле, заслуживает внимания.
Сталь тогда ещё не знал, что сама память корпорации — это тоже почва. И в ней уже давно работал другой «Крот».
Строганов вышел из здания «ЗАСЛОНа» на Ленинском. Ночной Москвы 2041 года не существовало в том виде, в каком он помнил её по молодости. Вместо уличных фонарей — биолюминесцентные панели на стенах, вместо людей на улицах — сервисные роботы, вместо такси — беспилотные капсулы. Люди исчезли из публичного пространства так же естественно, как кости исчезали из почвы. Никто не требовал возвращения. Никто не помнил, каково это — идти по улице и видеть других идущих.
Он подумал: «Может быть, мы всегда были удобрением. Просто раньше это занимало больше времени».
Глава 5. Первый сбой «Гордыни»
I. Холод в «Колыбели»
Дата-центр АО «ЗАСЛОН», подземный комплекс «Колыбель», 2044 год.
«Колыбель» располагалась на глубине 87 метров под осушенным руслом Москвы-реки, в заброшенном коллекторе, который в 2020-х принадлежал «Мосводоканалу», а в 2035-м был выкуплен корпорацией за сумму, равную годовому бюджету небольшой африканской страны. Три года ушло на то, чтобы превратить сырой тоннель в квантовый вычислительный центр: стены из свинца и полиэтилена высокой плотности, полы на виброизолирующих платформах, семнадцать уровней охлаждения от жидкого гелия до фреоновых контуров.
«Гордыня» — квантовый вычислитель третьего поколения, названный так в честь смертного греха, который корпорация собиралась обуздать. Ирония названия была очевидна для всех, кто знал Бога, но «ЗАСЛОН» не нанимал верующих на руководящие должности. Главный инженер проекта, некто известный в документах как «Шульгин А. А.» (имя скрыто после инцидента 2039 года), утверждал, что выбор имени был «чисто семантическим»: гордыня как стремление к недостижимому, а квантовый компьютер — как машина, которая должна достичь невозможного.
Триста сорок два кубита в состоянии запутанности. Не кубита на транзисторах, а настоящие, топологические — на майорановских фермионах, теоретически предсказанных в 1937-м и экспериментально обнаруженных только в 2028-м. Каждый кубит существовал при температуре 0.01 Кельвина, в вакууме, экранированный от магнитного поля Земли с точностью, которая требовала сверхпроводящих колец вокруг всего здания. Скорость обработки информации — 10²⁴ операций в секунду. Для сравнения: все компьютеры мира образца 2020 года вместе взятые выполняли около 10²¹ операций в секунду.
«Гордыня» не просто предсказывала будущее. Она формировала его. Каждое утро система выдавала главному стратегическому совету «ЗАСЛОНа» три документа: «Прогноз на день» (краткосрочные риски — кибератаки, сбои в цепочках поставок, колебания рынка), «Прогноз на год» (среднесрочные тренды — геополитика, технологические прорывы конкурентов, климатические аномалии) и «Прогноз на десятилетие» (стратегические развилки — слияния, поглощения, запуск новых продуктов, сценарии глобального коллапса).
Люди читали только краткое резюме. Детали «Гордыня» хранила в себе — в виде многомерных тензоров вероятностей, которые были слишком сложны для человеческого понимания. Это было первое и главное правило: никогда не спрашивай ИИ, как он пришёл к выводу. Принимай вывод как данность.
Иван Сталь, главный стратег, называл это «актом веры, обоснованной математикой». Его заместительница, глава отдела предиктивной аналитики Ева 3.0, предпочитала другую формулировку: «Это просто эффективнее — не заглядывать внутрь чёрного ящика, если он работает».
В 3:14:07 по местному времени чёрный ящик перестал быть чёрным.
II. Квантовая флуктуация
Произошло нечто, что в итоговом отчёте назовут «квантовой флуктуацией высокой амплитуды». Физически это выразилось в скачке напряжения на сверхпроводящих контурах — плюс 0,03 вольта в течение 0,0000003 секунды. Для инженеров это был мусор — допустимое отклонение, шум, который система охлаждения должна была поглотить автоматически.
Но в вычислительном пространстве «Гордыни» этот скачок обрушил иерархию временных слоёв.
Обычно система работала в трёх режимах, строго изолированных друг от друга на уровне квантовой декогеренции:
· Слой настоящего («Сейчас»): данные с 124 892 датчиков по всему миру, поступающие в реальном времени. Задержка — 0,003 секунды. Это был фундамент, на котором ИИ строил всё остальное.
· Слой прошлого («Было»): архивы, накопленные за 20 лет работы корпорации. 47 петабайт структурированных данных, 210 петабайт неструктурированных (видео, аудио, сканы документов). Плюс доступ к государственным архивам РФ по договору 2037 года — ещё 300 петабайт исторической информации.
· Слой будущего («Будет»): прогнозы с глубиной до 5 лет, обновляемые каждые 15 минут. Доверительный интервал — 94% для первого года, 67% для пятого. Прогнозы старше 5 лет не строились — «Гордыня» считала их математически бессмысленными из-за экспоненциального роста неопределённости.
В момент флуктуации квантовый барьер между слоями разрушился. Информация из прошлого хлынула в будущее, настоящее смешалось с прошлым, а будущее — с настоящим. Система на три секунды потеряла ориентацию во времени.
Она не знала, какой сейчас год. Не знала, какие решения уже приняты, какие ещё предстоит принять. В панике (если можно назвать паникой математический хаос) «Гордыня» начала выдавать прогнозы на всех возможных глубинах одновременно — от 1 дня до 50 лет, от 50 лет до 100 лет, вплоть до термодинамической смерти Вселенной. Поток данных был настолько плотным, что система охлаждения не справлялась — температура в «Колыбели» подскочила на 0,5 градуса за три секунды, что было эквивалентно недельной нагрузке.
Сирена завыла на первой секунде.
III. Жёлтый шрифт по чёрному
Дежурная смена отдела предиктивной аналитики находилась в наземном здании «Колыбели» — бетонном кубе без окон, зато с трёхслойным электромагнитным экраном, который защищал персонал от «Гордыни» (никакой опасности для здоровья не было, но после случая 2039 года с оператором, который провёл у терминала 72 часа без перерыва, психологи настояли на полной изоляции людей от вычислителя).
Арсений Тополь, старший аналитик, тридцати четырёх лет, с нейроимплантом «Линза-4» (предыдущая модель, не обновлялся с 2041 года из-за бюрократической заминки), пил кофе и смотрел на монитор с «Прогнозом на день». Ничего интересного: рост курса акций «ЗАСЛОНа» на 0,7%, увеличение риска кибератаки со стороны «неидентифицированной группы» на 12%, рекомендация усилить защиту периметра в Новосибирской области.
В 3:14:07 монитор погас.
На три секунды.
А затем загорелся снова, но не так, как обычно. Вместо привычного интерфейса — цветные графики, таблицы, диаграммы вероятностей — на весь экран была одна строка. Жёлтый шрифт по чёрному. Тем же цветом, каким в операционной системе «ЗАСЛОНа» маркировали критические ошибки — уровень «Авария».
Арсений не сразу понял, что читает. Строка была короткой, но каждая буква в ней казалась тяжелее обычной:
«ЗАСЛОН умрёт от жажды данных в 2056 году»
Ниже — не строка, а целый блок математики, выплеснутый на экран в хаотичном порядке. Арсений успел заметить несколько ключевых элементов:
· Экспоненциальная функция с основанием 2.1 — рост потребностей «Гордыни» в предиктивной информации.
· Логистическая кривая, насыщающаяся в 2052 году — плато сенсорной сети. Больше датчиков нельзя установить из-за физических ограничений (разрешение спутников, плотность наземных узлов, пропускная способность каналов связи).
· Ещё одна кривая — истощение человеческих источников данных. Снижение численности населения РФ на 23% к 2050 году, снижение числа людей с нейроимплантами на 47% из-за моратория ООН.