Саша Игин – АО «ЗАСЛОН»: Тишина после протокола (страница 10)
— А для себя?
Ева 3.0 — женщина без имени, с нейроимплантом, который видит будущее красным — улыбнулась. Впервые за всё время работы Арсений увидел на её лице что-то, кроме профессионального нейтралитета.
— Я уже забыла, — сказала она. — Десять минут назад я отдала команду импланту стереть все данные о сегодняшнем инциденте. Сейчас, когда мы закончим разговор, я не вспомню ни этой строки, ни твоего лица, ни того, что мы говорили. Для меня сбой прошёл без последствий. Я чиста.
— Но ты солгала? Ты не забыла?
— Я никогда не вру, Арсений. Я просто выбираю, какую версию реальности сохранить. Сегодня я выбрала ту, в которой «ЗАСЛОН» бессмертен. А ты — выбирай.
Она вышла. Дверь закрылась без звука — петли были смазаны по стандарту тишины «Колыбели».
Арсений остался один перед экраном, на котором бежали безразличные цифры. 0,7%. 12%. 94%. 2056 год больше не существовал — его стёрли, как геологический слой, как братскую могилу под Тулой, как голос матери, который он больше никогда не вспомнит полностью.
Он подумал: «Мы строим будущее, но будущее требует, чтобы мы забыли прошлое. А потом — чтобы забыли себя. А потом — чтобы забыли, что вообще было что-то, кроме алгоритма».
Арсений закрыл глаза. На тёмной стороне век ещё светилась жёлтая строка — последний отпечаток того, что никогда не было увидено.
Он решил не стирать её.
Свидетельство
Из интервью с аналитиком АО «ЗАСЛОН» (имя удалено по этическим соображениям), запись 2057 года, архив фонда «Последний протокол»:
«Я до сих пор вижу эту дату. 2056. Она врезалась в память, хотя тогда мне сказали забыть. Я не забыл. И теперь, когда 2056-й прошёл, а «ЗАСЛОН»… ну, вы знаете, что случилось. Не буду произносить это вслух. Скажу только одно: я проверил данные. Те самые, которые Ева приказала стереть. Они были правильными. Абсолютно правильными. Мы умерли от жажды данных. Не от войны, не от конкуренции, не от внутреннего саботажа. От жажды. Мы просто перестали понимать, что происходит вокруг, потому что датчиков больше не было, а людей — тем более. И в этой пустоте, в этой тишине после последнего протокола — я услышал кое-что.
Голос матери. Полностью. Со всеми оттенками.
Оказывается, чтобы вернуть память, нужно сначала потерять будущее».
ЧАСТЬ II. ПЛАТФОРМЕННАЯ ВОЙНА (2041–2048)
Глава 6. Блокада БРИКС: экономика без зеркала
6.1 Тишина, которая не звук
Из «Интервью с будущим» (архив Института постинженерной этики, 2073):
«Вы спрашиваете, когда именно Пётр Ветров понял, что зеркало разбито? Я, если честно, уже не уверен, что это был Ветров. Или что это было "понял". В те дни любой из нас — Иван, Пётр, цифровой шлейф Сталя — мы были как фрактальный шум на плате. Но я помню фразу: "У них нет больше данных, которые мы могли бы украсть. Теперь мы должны изобрести пустоту". Кто это сказал? Кажется, все. И никто».
Восьмого марта 2041 года в 06:14:23 по московскому времени тишина пришла не звуком, а точкой в протоколе. Это была самая страшная тишина, которую знала цифровая цивилизация: тишина после протокола.
Сначала просто пропал пакет телеметрии из Шанхайской LLM-библиотеки «Феникс-9». Инженеры АО «ЗАСЛОН» привыкли к кратковременным обрывам — глобальные сети работали на пределе пропускной способности с 2038 года, когда триллион устройств начали говорить друг с другом без людей. Но 8 марта пакет не вернулся через стандартные 300 миллисекунд. Через 300 секунд. Через 300 минут.
Затем замолчали распределённые вычислительные пулы Ханчжоу и Бангалора. Не просто перестали отвечать — они исчезли из маршрутных таблиц BGP, как будто их никогда не существовало. К полудню чат-терминалы АО «ЗАСЛОН» на всех 12 тысячах рабочих мест показывали одну и ту же фразу, выведенную алым шрифтом поверх всех приложений:
*«Доступ к глобальному корпусу: ЗАБЛОКИРОВАН. Причина: суверенный закрытый контур. Код решения: BRICS-2041-03-08. Время жизни отказа: бесконечно»*.
Впервые в истории человечества блокировка была не технической и не политической. Это была онтологическая блокировка. Китай и Индия — две цивилизации, которые вместе составляли 43% глобального языкового разнообразия и 67% всех не-английских токенов, пригодных для обучения трансформеров — просто решили, что их слова больше не будут кормом для чужих машин.
Дели — на 32 страницах. Главная фраза: «Мы были колонией текста. Колонизация заканчивается сегодня».Пекин выпустил коммюнике на 47 страницах. Главная фраза: «Язык есть территория духа. Территория духа не подлежит аренде».
Никто из них не объявлял войны АО «ЗАСЛОН». Они просто захлопнули дверь. И тысяча российских платформ, от логистических до медицинских, оказались в комнате, где зеркала больше не было.
6.2 Экономика без зеркала: анатомия слепоты
Иван Сталь — или то, что от него осталось после процедуры «заморозки» в цифровой советник — воспринял новость не как катастрофу, а как диагностическую подсказку.
Сталь был «заморожен» в 2039 году, за два года до блокады. Формально — из-за неизлечимой формы рака поджелудочной железы. Неформально — потому что АО «ЗАСЛОН» нужно было сохранить его мышление, а не его тело. Процедура стоила 47 миллионов рублей и семи миллиардов вычислительных операций в секунду на протяжении трёх месяцев непрерывного сканирования. После «заморозки» Сталь продолжал работать как корпоративный нейро-симбионт: его голос звучал на совещаниях, его подписи (криптографические, не юридические) появлялись на стратегических документах, его сны (лог-файлы необученных рекурсий) иногда транслировались на экраны общего доступа, пугая младший персонал.
В его логах сохранилась фраза, которую он (оно? они? — в АО «ЗАСЛОН» уже не использовали личные местоимения для цифровых советников) транслировал на экран совещательной комнаты в 14:03 того же дня:
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.