Саша Гран – На каменных страницах (страница 15)

– Мы под землей. Давление франдиорка здесь сильнее, чем в наземном мире.

Плотность франдиорка и давление франдиорка – это два разных термина, которые многие маги часто путают. Если плотность – термин, определяющий, насколько много франдиорка в пространстве, то понятие давления отсылало к древним физическим учениям о всемирном притяжении.

Еще древние ученые из расы драконов определили, что всех живых существ притягивает к поверхности особое сосредоточение франдиорка, что находится глубоко под землей, еще ниже, чем Драфталк. Его назвали «мировым ядром». Чем ближе существо находилось к нему, тем сильнее оно давило, притягивая к земле.

Этот феномен был назван давлением франдиорка и считался небольшой трудностью в процессе акклиматизации путешественников, впервые спустившихся в Драфталк.

– Придется немного потерпеть. Скоро вы привыкните к изменившемуся давлению, – сказал Джек, заметив, как побледнели Хиро и девушки. – В любом случае, судя по тому, что фальшивого солнца на орбите нет, уже ночь.

Фальшивым солнцем, или Ауритом, называли светящийся объект, созданный еще первым королем Драфталка много столетий назад. Он служил в подземном государстве заменой солнечному свету. Аурит двигался с запада на восток, обеспечивая смену дня и ночи. Он был не таким ярким, как настоящее солнце, но по крайней мере благодаря ему оборотни могли не прибегать к искусственному освещению круглыми сутками.

– В Хауаштадте, конечно, много путников, но все же основное население – вулстраты. Они отличаются острым нюхом и наибольшей среди всех видов ненавистью к вампирам, поэтому нам следует быть осторожными, если не хотим привлечь лишнего внимания, – сказала жрица, выходя из зоны фуникулеров. – Мне бы не очень хотелось прибегать к раскрытию своей личности. Это может помешать нам двигаться быстрее. Да и господин фон Гирш может услышать и послать эскорт нам на встречу.

– А разве это плохо? – с недоумением спросила Миранна.

– Не люблю создавать сложностей и вынуждать других устраивать торжественную встречу. Обычно это означает лесть и попытки втереться в доверие.

Хиро уже понял, что Рин больше нравились странствия и битвы, чем светское общение и работа за столом.

А то, что она не хотела уведомлять Рудольфа фон Гирша об их визите в земли вулстратов, эльф расценил как доказательство ее ненависти ко лжи.

Разумеется, каждый правитель старался встретить важных гостей как можно торжественнее. Все должно было быть идеально, чтобы гости не узнали о проблемах, которые спрятаны за этими великолепными декорациями, фальшивыми улыбками и словами. Рин же всегда и во всех случаях предпочитала искренность и правду.

К тому же, кажется, этой позиции она придерживалась, даже когда сама принимала гостей. Конечно, сложно было назвать путников важными гостями во время их посещения Амирэна, но Рин ничего не скрывала от них, и они стали свидетелями всех проблем, с которыми девушка сталкивалась каждый день.

– В общем, нам нужно избегать общения с местными и замаскировать Джека? – спросила Мия. Жрица кивнула. – Это будет непросто, если вспомнить, что у него бледная кожа и клыки…

Когда она повернулась к вампиру, она с удивлением обнаружила, что вместо Джека там стоял незнакомый маг. У него была загорелая грубая кожа, русые волосы, а клыки были такие же короткие, как у эльфов, людей и обливов.

Теперь он выглядел как обычный человек, и лишь темно-красные глаза могли выдать его истинный облик[21].

Сначала Мия подумала, что из-за низкого давления у нее начались галлюцинации, но затем мужчина состроил знакомую ухмылку.

– Что-что ты там говорила?

– Ого! Иллюзионное заклинание изменения внешности, как у Томы! – удивленно воскликнула Миранна. – Я уже и забыла, что у тебя теперь много энергии!

Рин оценивающе посмотрела на нового Джека, а затем опустила пониже его капюшон.

– Наконец-то я не буду видеть, как ты пялишься на меня.

– Когда это я пялился, госпожа Амира? Сущая клевета! – Он наигранно надул губы.

– Теперь мы можем идти. Нужно найти гостиницу поскромнее, если не хотим, чтобы администрация города нас рассекретила. Вулстраты и вампиры очень враждебны друг к другу, – сказал Хиро, начиная двигаться дальше.

– Ну, если что, госпожа Амира может немного пофлиртовать с местными, и это спасет нас, – усмехнулся вампир. Девушка удивленно подняла бровь, непонимающе посмотрев на него.

– Я?

– Ну а кто же еще? Судя по тому, что было в Вэстпфорте, вы очень популярны у оборотней! Пара ласковых словечек, и они уже без ума от вас!

– Очень нелепая шутка, – закатила она глаза и поспешила присоединиться к Хиро.

– Эй! Вообще-то я не шутил! Подождите меня! – заверещал Джек, пытаясь догнать их.

В залах дворца Левэхайма всегда было многолюдно. Кажется, это было единственным местом в мире, где гость мог увидеть все виды оборотней разом – Император Фердинанд фон Райс прилагал большие усилия, чтобы поддерживать равенство видов и мир между ними.

И хоть все до единого жители Драфталка уважали своего мудрого Императора, но за спиной его частенько происходили скандалы с целью подставить кого-нибудь и лишить расположения правителя.

Однако даже при постоянных заговорах и бесконечной холодной войне между работниками императорского дворца здесь сохранялась атмосфера праздности и отдыха, присущая расе оборотней.

У Императора было пять советников. Все они были выходцами из пяти великих родов и приходились их главам ближайшими родственниками.

Среди них был и представитель лиастаров – прямой потомок Фердинанда. Приходился ли он ему сыном или же братом в этом поколении – из-за постоянной смены сосудов Император уже забыл об этом. В любом случае этот лиастар – Рэйнер фон Райс – считался мудрейшим советником, который по факту исполнял почти всю рутинную работу Императора.

Рэйнер был политиком и стратегом – среди многочисленных братьев его первым отверг отец, и он не стал кандидатом в сосуды. Возможно, это была его судьба – всю жизнь служить своему прародителю, занявшему тело одного из других детей. Но Рэйнер не считал такую альтернативу плохой. Наоборот, так он мог помогать бессмертному правителю, быть его правой рукой.

И все же возраст давал о себе знать. Ему было девяносто три года. Для оборотней, что жили по сто двадцать лет, это было время, когда маг становился менее активен, но при этом сохранял крепость и силу духа.

В своей человекоподобной форме Рэйнер уже начал седеть; его бакенбарды целиком побелели, лишь волосы его еще сохраняли светло-русый природный оттенок.

Бежевый мундир его блистал, и ни единого пятнышка на нем не нашлось, как и на начищенных черных сапогах, которыми он выстукивал ровный шаг по мраморным полам одного из центральных коридоров. Правая грудь его была увешена орденами и медалями за долгую и верную службу империи, а через плечо была переброшена оранжевая лента – символ правящей династии фон Райс.

Он шел, держа в руках черную папку с документами. Проходящие мимо работники чинно кивали ему.

Внезапно навстречу вылетело несколько лиастаров в звериной форме. Кажется, они вздумали играть в догонялки прямо в дворцовых коридорах.

Заметив одного из них, с красным камнем на шее, Рэйнер остановился.

– Принц Райн, почему вы летаете здесь вместо того, чтобы посетить тренировку по трансформации?

Его голос был холоден, а взгляд строг. Лиастар, к которому были обращены эти слова, вздрогнул и чуть не врезался в столб, но сумел увернуться и сел на перила.

Обернувшись и увидев советника, юный лиастар громко шикнул и отвернулся.

– Зачем мне это?[22]

Мужчина снова нахмурился.

– Вы возможный кандидат в сосуды для его величества. Вы скоро достигнете совершенных лет, но так и не обрели человекоподобной формы[23]. Его величество начинает волноваться.

Кажется, юный лиастар не желал его слушать – он снова взмахнул крыльями, поднялся в воздух и начал кружиться.

– Ха! Какая глупость! Уж лучше я еще поиграю в прятки, чем начну учиться!

С этими словами он быстро улетел, оставляя недовольного советника смотреть ему вслед.

Рэйнер лишь тяжело вздохнул. Что его величество нашел в этом мальчишке? Ему уже два года от роду, а ведет себя так, словно ему нет и года, – все бегает и летает вокруг, совершенно игнорируя учебу. Как такой, как он, может стать сосудом для великого правителя?

Он продолжил путь и наконец-то дошел до покоев Императора. Не нужно было стучать: Фердинанд лично даровал ему право входить в его покои, когда это необходимо. А именно – чтобы будить правителя по утрам.

Открыв огромные золотые двери, Рэйнер ступил в темную комнату, полностью завешанную шторами так, чтобы ни луча света Аурита не проникало внутрь.

Но утро уже наступило, и, два раза хлопнув в ладоши, советник при помощи магии заставил шторы раздвинуться, и яркие лучи залили светом великолепную комнату, где, кажется, все было из золота. Вазы разных времен, статуи и портреты – Император любил собирать антиквариат.

На огромнейшей кровати, завешанной балдахином, в окружении полуголых женщин лежало старое тело Фердинанда фон Райса. Телу, которое сейчас служило его сосудом, уже было сто семнадцать лет. Но его энергичность, судя по количеству женщин, никуда не делась.

– Ваше величество, уже утро, – известил правителя советник, сложив руки за спиной. Ответной реакции не последовало. – Я знаю, что вы не спите.