Саша Фишер – Предатель выбирает один раз (страница 5)
— Герр Сигард, как вам понравилась Герда штамм Карлхоффер? — нейтральным тоном спросил Шпатц. Тот чуть не подавился булочкой с маслом. Щеки Сигарда покрылись красными пятнами. Он попытался что-то сказать, но понял, что возмущение с набитым ртом выглядит смешно и глупо, так что сдержался, заставил себя сначала прожевать и проглотить и только потом заговорил.
— А, так ты еще и разговаривать умеешь, подкидыш сеймсвилльский! — Сигард скорчил фирменную презрительную гримасу. Технически, для верванта было все равно, рожден он в законном браке или нет, имели значение только принадлежность к фамилии хотя бы одного из родителей и соответствие индексу идеала получившегося в результате связи отпрыска. В реальной жизни все, разумеется, было много сложнее. Заключая брак, верванты не меняли фамилию, ребенок же причислялся к той семье, чьему индексу идеала он более соответствовал. Поэтому некоторые верванты предпочитали заключать браки с обычными людьми. Мотивируя это тем, что высшему свету нужна свежая кровь, которую замкнутое вервантское общество обеспечить уже не в состоянии. Это было очень логично, кроме того, позволяло не делиться наследниками — нельзя же было предсказать, на кого из родителей будут похожи дети, и чей индекс идеала окажется сильнее. Это и пытались доказать сторонники свободных браков, пытаясь внушить упертым консерваторам в вопросах семьи и брака выигрышность своей позиции. Философствующие пессимисты даже вели осторожные разговоры о вырождении. Но пока получалось не очень хорошо, и браки с верштагами, фрайхерами и эдлерами среди истеблишмента Вейсланда все равно продолжали считаться чем-то неприличным. На фоне этого снобизма, предприимчивость Бригит смотрелась прямо-таки верхом свободомыслия и практичности. Тогда как Сигард придерживался противоположной позиции. И появление Шпатца воспринял не как дар судьбы и возможность возвращения фамилии былого величия когда-то в будущем, а как досадную помеху, проблему и одни сплошные неприятности для него, Сигарда, целых несколько дней бывшего единственным Фогельзангом мужского пола с хоть сколько-нибудь достойным индексом идеала. И тут появляется Шпатц, о существовании которого Сигард не знал до самого момента его прибытия.
— О, простите, герр Сигард, танцую я чуть лучше, чем разговариваю, просто утро не самое подходящее время для танцев, — Шпатц промокнул губы салфеткой и кивнул слуге. Тот бесшумно подошел, чтобы забрать тарелку, но когда он наклонялся, Шпатц услышал почти неразличимое фырканье. Значит именно этот слуга вчера подавал напитки на приеме.
— Ты, кажется, услышал что-то смешное, Уве? — в голосе кузена зазвучали истерические нотки. — Я с тобой разговариваю!
— Ничего такого, герр штамм Фогельзанг, — пролепетал слуга.
— Оставьте его, герр Сигард, это я смеялся, — сказал Шпатц, откидываясь на спинку стула. Вчера было действительно смешно. Сигард пытался произвести впечатление на фройлян Герду во время гроссфатера, но выпил слишком много игристого, и когда ритм танца ускорился, он оступился и упал, опрокинув на себя и партнершу поднос с напитками. Никто не пострадал, кроме самолюбия герра Сигарда, его костюма и платья фройляйн Карлхоффер. Эта ситуация была не была бы такой унизительной для кузена, если бы не одно «но». За пару минут до инцидента Сигард услышал, как Шпатц отказался участвовать в гроссфатере, сославшись на то, что не очень хорошо знает это танец, и прилюдно поднял того на смех. Громко и многокрасочно описав, насколько умственно отсталым надо быть, чтобы не уметь танцевать такие простые фигуры. И пригласил фройляйн Герду.
Теперь Сигард побледнел. Глаза его полыхали яростным гневом. Он вскочил, смахнул со стола тарелку с недоеденной булочкой и стакан. Посуда жалобно зазвенела, разлетаясь на осколки. Сигард еще несколько мгновений сверлил взглядом лицо Шпатца, но тот не стал отводить глаза, продолжая расслабленно сидеть. «Удобные здесь стулья», — подумал Шпатц, провожая глазами своего кузена, пока тот с гордо выпрямленной спиной удалялся из малой гостиной. А еще подумал, что может себя поздравить третий раз за время этого завтрака.
— Желаете что-нибудь еще, герр штамм Фогельзанг? — прошелестел над ухом участливый голос слуги.
— Да, Уве, — кивнул Шпатц. — Принесите мне рюмку шерри.
Шпатц поднялся в свои комнаты и сел за стол. Выложил перед собой две карточки. Менно Рикерт и Вольфганг пакт Кальтенкорбл. Недолго подумал, выбирая, потом решительно снял с телефона трубку.
— Доброе утро, герр пакт Кальтенкорбл, — сказал он. — Я обдумал ваше предложение. Мой анвальт и я готовы послужить Вейсланду и Шварцланду.
— Фрау Бригит предупреждала, что вам понадобится время на улаживание семейных дел, — произнес из трубки густой бас главы вейсландской разведки.
— У фрау Бригит сейчас появились другие заботы. Вы же понимаете?
— Печально слышать о ваших проблемах, но я рад, что вы согласны. Жду вас завтра же утром.
Глава 2
— Если мы задержимся здесь хотя бы на две недели, то я стану похожим на люфтшифф, — Крамм, тяжело отдуваясь, откинулся на мягкую спинку стула и отодвинул от себя опустевшую тарелку в разводах сливочного крема. — Герр Шпатц, я тобой горжусь. Ты только что сумел отказаться от десерта так вежливо, что кажется наш хозяин даже не затаил на тебя обиду.
— Наш хозяин являет собой предсказание вашей судьбы, герр Крамм, если вы вдруг решите здесь остаться, — Шпатц указал взглядом за стойку и слегка улыбнулся. Крамм повернул голову в сторону шарообразного мужчины, суетливо протирающего тарелки и вздохнул.
— Ты прав, надо прогуляться после такого нечеловечески обильного завтрака, — Крамм попытался подняться, опираясь на подлокотники, но со стоном опустился обратно на стул. — Герр Шпатц, ты должен составить донесение. Его стряпня — это же настоящий саботаж!
Шпатц отодвинул стул от стола и встал. Хозяин немедленно отвлекся от тарелок, заткнул полотенце за пояс и бочком выбрался из-за стойки. Для своей комплекции он двигался довольно шустро. Впрочем, похоже, он с самого рождения был толстяком, так что живот объемом с пивную бочку ему уже давно не мешал жить счастливо.
— Герр штамм Фогельзнаг, — он суетливо мелко кланялся, его маленькие глазки бегали из стороны в сторону, так что поймать его взгляд Шпатцу никак не удавалось. — Вы всем довольны? Моя супруга на обед приготовит свиные ножки в пиве и шпецле с сырной заливкой. Очень вкусно!
— Все прекрасно, благодарю вас, герр Блазе, — Шпатц широко улыбнулся. — Жду с нетерпением обеда, уверен, что мой друг тоже. Мы выйдем подышать воздухом.
— Ваши десерты неприлично восхитительны, герр Блазе, — Крамм поднялся с видимым трудом. — Передайте мое восхищение вашей супруге.
— Обязательно передам, герр Крамм, — хозяин шел вслед за Шпатцем и Краммом до самой двери, не переставая часто кланяться. — Хорошего дня, герр штамм Фогельзанг!
Шпатц остановился рядом с раскидистым многовековым дубом, стоявшим в центре площади и сунул руку в карман за портсигаром. Шриенхофу повезло, во время войны он практически не пострадал, в отличие от Швабаха, бывшей столицы государства Шверге. Его практически сровняли с землей, и кайзер повелел никак город не восстанавливать. Впрочем, жители провинции, кажется, даже не заметили смены власти. Архитектура и образ жизни их, кажется, не менялись уже несколько сотен лет. Массивные деревянные постройки с нависающими шатровыми крышами и изящные «пряничные домики» с островерхими коническими башенками. Шриенхоф был невысоким и очень уютным. От внешнего мира его защищала стена могучего хвойного леса, на фоне которой даже самые большие строения казались крохотными игрушками из строительного детского конструктора.
— Когда я был маленьким, — Крамм облокотился на ствол древнего дерева. — У нас часто гостила двоюродная бабушка. Она рассказывала множество сказок, действие которых происходило как раз в Заубервальде. Если верить ее словам, то лес сей населен множеством чудовищ, странных существ и всяческой нечистью.
— Страшные сказки? — Шпатц коснулся сероватой коры. Этот дуб прямо-таки гипнотизировал. Нигде в Сеймсвилле не было деревьев такого размера. На глаз ствол в основании был не менее четырех обхватов, а крона накрывала практически всю площадь густым шатром.
— О, да, очень страшные! — Крамм засмеялся. — Они всегда кончались или тем, что главного героя порезали на куски и сварили в котле, или он сам превращался в ужасную тварь и начинал есть людей, или из леса выходила орда оборотней и превращала город в месиво из щепок и костей.
— Вроде бы, городок выглядит довольно тихим и милым, — Шпатц помахал фройляйн в длинной узорчатой юбке, внимательно наблюдавшей за ними с балкона ближайшего дома. Та гордо вскинула подбородок и скрылась за балконной дверью. Штора колыхнулась, и из-за нее возникло круглое строгое лицо фрау постарше. Мать или старшая сестра.