Саша Черный – Саша Чёрный (страница 94)

Влюбился жестоко и сразу В глаза ее, губы и уши. Цедил за фразою фразу, Томился, как рыба на суше. Хотелось быть ее чашкой. Братом ее или теткой. Ее эмалевой пряжкой И даже зубной ее щеткой!.. «Устали, Варвара Петровна? О, как дрожат ваши ручки!» — Шепнул филолог любовно, А в сердце вонзились колючки. «Устала. Вскрывала студента: Труп был жирный и дряблый. Холод… Сталь инструмента. Руки, конечно, иззябли. Потом у Калинкина моста Смотрела своих венеричек. Устала: их было до ста. Что с вами? Вы ищете спичек? Спички лежат на окошке. Ну, вот. Вернулась обратно, Вынула почки у кошки И зашила ее аккуратно. Затем мне с подругой достались Препараты гнилой пуповины. Потом… был скучный анализ: Выделенье в моче мочевины… Ах, я! Прошу извиненья: Я роль хозяйки забыла. — Коллега! Возьмите варенья — Сама сегодня варила». Фаддей Симеонович Смяткин Сказал беззвучно: «Спасибо!» А в горле ком кисло-сладкий Бился, как в неводе рыба. Не хотелось быть ее чашкой. Ни братом ее и ни теткой. Ни ее эмалевой пряжкой. Ни зубной ее щеткой!

В гостях

(Петербург)

Холостой стаканчик чаю (Хоть бы капля коньяку). На стене босой Толстой. Добросовестно скучаю И зеленую тоску Заедаю колбасой. Адвокат ведет с коллегой Специальный разговор. Разорвись — а не поймешь! А хозяйка с томной негой. Устремив на лампу взор, Поправляет бюст и брошь. «Прочитали Метерлинка?» — «Да. Спасибо, прочитал…» — «О, какая красота!» И хозяйкина ботинка Взволновалась, словно в шквал. Лжет ботинка, лгут уста… У рояля дочь в реформе. Взяв рассеянно аккорд. Стилизованно молчит. Старичок в военной форме Прежде всех побил рекорд — За экран залез и спит.