Саша Бондар – Страдá (страница 4)
Из-за прототипа, стоящего ближе всех остальных ко входу, выскочил коллега и приятель Виктора Гена Громов. Геннадий был уже в преклонном возрасте, дорабатывал последний год перед пенсией. Каждое утро он только и делал, что бодро подбегал к Виктору и пересказывал ему очередной выпуск «Райской жизни» на канале «ПП».
– Смотрел вчера лото? – с блеском в глазах спросил Громов.
– Да, из-за него и проспал.
– Победила женщина и еще два парня.
– Парня? Да там всем уже за семьдесят лет, Гена! – усмехнулся Виктор.
– Ну а что? Для меня они не старики – все же мои ровесники, а я не ощущаю себя на семьдесят. В душе мне, как и тебе, тридцать с хвостиком!
– Гена, прости, я не хотел тебя обидеть… А ты что такой радостный с утра?
– А вот надо было смотреть вчерашний выпуск до конца!
– Ну, я задремал…
– «Ну, я задремал»! А они, между прочим, потом поехали на машине в центр острова через хвойные леса. Их привезли в огромный дом, как в моей молодости, когда каждый мог позволить себе жить отдельно… Так вот, поселили в нем. А потом показали бани, грязевые ванны…
– Чай с ягодами был? – перебил друга Виктор.
– Еще как! И с медом – натуральным! – восторженно воскликнул Гена.
– Ого! Даже не верится…
– Да ты что? Я через месяц туда поеду! На остров. Понимаешь?
– Уже через месяц?
– Да! Увижу Женю и Сашку – моих школьных друзей. Они уехали туда раньше – всего на полгода старше меня. Вот мы повспоминаем молодость! Понимаешь? Это же значит конец страданиям! Я заживу, как человек. Слышишь? Челове-е-ек!
– Слушай, Генка, а давай посидим сегодня вечером у меня? Расскажешь про свою молодость?
– Витя, сынок, да как мне потом от тебя домой добираться? Через весь город… Давай лучше ты ко мне?
– Ну, уговорил! – Виктор впервые за долгие месяцы работы над проектом улыбнулся и выдохнул с облегчением.
День прошел как-то легко, в мыслях об интересном пятничном вечере. Виктор даже смог рассчитать передаточные числа и крутящие моменты для нового редуктора, и по результатам вычислений тот казался надежным: мощнее, чем прошлый, и при этом чуть дешевле.
Так незаметно настало шесть вечера. Гена был уже собран и ждал Виктора, меряя шагами периметр квадратного дворика: от инженерного цеха мимо производственного, к офисному зданию и в обратном направлении. Его коллега тем временем как раз топтался в дверном проеме кабинета Лоренцо.
– Что у тебя? – буркнул Пагани, не отрываясь от бумаг.
– Я разработал удачный вариант редуктора для «Глинера 2800».
– Стоп, стоп, стоп… Модель 2800 уже очернила наше имя поломками. Новый комбайн не будет носить этот номер. Пусть будет «Глинер 3000»!
– Да, господин, – безразлично откликнулся Виктор.
– Ну, покажи свой выстраданный ночами чертеж и расчеты.
– Вот, посмотрите. – Виктор спешно прошел внутрь кабинета и развернул ватман с приколотыми к нему листами, которые были исписаны формулами.
Лоренцо внимательно все изучил, откинулся на спинку огромного черного кресла и, запрокинув голову, закрыл глаза.
– Сколько это будет стоить? – не размыкая век, спросил итальянец.
– На пять процентов дешевле предыдущего, – радостно ответил Витя.
– Мало.
– Но это потолок! Они требуют слишком высокий уровень мощности. Зачем такие мощные комбайны? Что ими срезать? Какую культуру? В техническом задании указаны пшеница и соя, но для них и предыдущего комбайна хватило бы с запасом!
– Слушай, Виктор, заказчик всегда прав. Нужно мощнее и надежнее. Понял? – Лоренцо опустил лист с формулами в стоявший рядом со столом шредер. Офисная техника жадно проглотила дневные труды Виктора и разрезала их на мелкие полоски.
– Слушайте, господин Лоренцо! – внезапно оживился Виктор. – Может, нам полностью переделать конструкцию по типу измельчителя для бумаг? Установим дополнительные ролики подачи, мощные ножи.
– Дорого.
– Зато какая будет производительность! Скорость увеличится в два-три раза.
– Продолжай. – Лоренцо поднял голову и придвинулся к своему письменному столу, глядя Виктору прямо в глаза своим предприимчивым взглядом.
– Гарантированно срезанные колосья, скоростная жатва! Итальянский бренд ассоциируется со скоростью и мощностью. Себестоимость будет выше, но можно попробовать удешевить шасси. Вы говорили, что земля там промерзает, значит, большие колеса не нужны: комбайн не провалится в землю и не увязнет.
– Интересно… Займись расчетами и подготовь модель через неделю.
– Хорошо, – тихо ответил Виктор и направился к выходу. Он был горд собой и своей прорывной идеей.
На улице его уже заждался веселый старичок Гена, полностью истоптавший весь внутренний дворик, попутно вылавливая проходящих мимо коллег и развлекая их бородатыми анекдотами и свежепридуманными шутками.
Когда Витя наконец вышел из главного здания, они вместе двинулись к проходной. Рамка металлодетектора, разделяющая территорию завода и улицу, несколько раз пропищала, когда через нее проходил Гена. Он поднял руки вверх и повернулся к охраннику, сидевшему за толстым стеклом слева.
– Магнус, поймал меня, молодец! – отшутился Громов, не опуская рук.
– Что-то ты сегодня чересчур звонкий, Гена. – Охранник Магнус улыбнулся в ответ.
– Зубы, зубы лечил! Пломбу металлическую поставил. Смотри. А-а-а-а-а! – Гена открыл рот и завертел языком, приблизившись к стеклу, отчего оно слегка запотело.
– Иди уже! Ты мне визиофон загораживаешь, ничего не видно! – Магнус замахал рукой в сторону выхода.
Друзья миновали проходную и направились к трамвайной остановке. Через пару минут прогремел по рельсам и остановился напротив товарищей трамвай. Они зашли в него и поехали в старый район, где проживал Гена.
Ехать было минут двадцать, и за это время мужчины особо не разговаривали, экономя слова и оставляя темы для беседы на вечер. Виктор сидел у окна, наблюдая за проносящимися мимо машинами, медленно сменяющими друг друга витринами магазинов и затесавшимися между ними перекрестками узких улиц, в глубине которых то тут, то там мигали проблесковые маячки полицейских машин, а сотрудники правоохранительных органов, ловко орудуя дубинками, заламывали руки подвыпивших нарушителей пятничной тишины, вытаскивая их из закоулков и двориков. За окном было все так же серо, как и вчера; как и весь последний месяц, а может, даже и полгода. Виктор давно потерял счет времени из-за того, что его голова была занята работой и иногда – состоянием матери, которую он намеревался навестить, ведь ее тоже скоро планировали забрать на остров.
Но вот трамвай скрипнул на конечной остановке, и Гена толкнул друга:
– Ты со мной или в обратную сторону поедешь?
Виктор слегка задремал в пути, поэтому не сразу понял, что происходит.
Они вышли из транспорта, и Гена предложил зайти в продуктовый за закуской. Товарищи направились к ближайшему магазину, где Гена купил соевые сосиски – мясных давно не было в продаже.
Затем коллеги направились в кластер, в котором проживал Геннадий. Он жил в типичном доме – один в один как у Виктора, – но комната была чуть больше, хотя и не настолько, чтобы можно было завидовать. На одной из стен чернел потухший экран визиофона, обязательный к установке для всех граждан Северной стороны.
Хозяин квартиры прошел прямиком к холодильнику и достал из него бутылку водки.
– Гена, ты чего? – с недоверием спросил Витя.
– А чего? Завтра выходной, отлежишься.
– Мне к матери надо!
– Ну, поедешь, как проснешься.
– Тогда наливай. А я сосиски пока разложу.
Они давно не собирались вместе – не было повода, а может, и времени. Гена налил по полной рюмке, товарищи чокнулись и насадили по сосиске на вилки в качестве закуски. Водка оказалась хорошей и пошла быстро. На половине бутылки Виктора совсем отпустили тревожные мысли, и он откинулся на стуле, опустив руки.
– Ну как, Гена, ты готов на остров-то отчаливать? – с наигранной улыбкой спросил он у товарища.
– А то! Жду не дождусь! Да и ты, смотрю, ждешь, когда я отчалю. Да, дружище? – ехидно ответил старичок.
– Нет, ты чего! Мне вот все непонятно, почему стариков туда свозят. Неужели наше правительство действительно так о них заботится?
– А что же нас не свозить туда? Там же рай на Земле, как говорят по визиофону. Ешь, пей, гуляй, дыши, живи! Одна отрада нам там пребывать! Ни забот, ни хлопот! – вдохновленно произнес Геннадий.
– Ну ты лирик! – засмеялся Виктор.