Саша Бондар – Страдá (страница 5)
– А если честно, ну что же нас туда не свозить? Они концентрируют там стариков, чтобы меньше возиться с ними здесь, на большой земле. Очищают от нас город – мы же как плесень разрастаемся, как грибок-паразит на коже государственной экономики. Мы ведь иждивенцы на шее молодых и трудоспособных. Вот нас туда и свозят! Сделали санаторий, чтобы мы в нем смерти дождались, и все. А дальше крематорий. Они так дорогу молодым освобождают, ресурсы экономят, разгружают городской трафик. А остров – как склад невостребованных товаров. Знаешь, как склад просрочки, что ли. Но я с юмором к этому отношусь! Все равно другого пути нет. Мне система в голову вбила, что туда – надо. Поживу немного на острове, попользуюсь его благами – и на покой. А куда мне еще деваться? Государству я тут, на большой земле, уже не нужен… – Гена замолчал и опрокинул в себя рюмку водки.
– Ладно… Ты прав, наверное. Гена, переключимся на другую тему? Расскажи, как прошла твоя молодость!
– Ого, что вспомнил! Прошла, да не вернуть…
– А что хорошего было, что интересного помнишь? – с любопытством опершись на кулак и покачиваясь от выпитого алкоголя, спросил Витя.
– Хорошее было здоровье. А интересного… Программы по телевизору интереснее были.
– Визиофону? – переспросил Виктор.
– Нет, тогда они назывались телевизорами, и никто тебе на него не мог позвонить. Для звонков были телефоны – их еще с собой все носили.
– Что-то припоминаю… Бабушка в детстве рассказывала.
– Так вот, раньше у всех свои дома были, собственность, недвижимость. Машину мог каждый купить – в кредит, правда: это значит «в долг». А потом как резко потеплело! Ну, это уже после американского ядерного удара по Ирану – страна такая была раньше, если ты знаешь историю. Помню, новости шли, а после них прогноз погоды всегда показывали. И однажды, значит, говорят: аномальное потепление. Ну, мы-то по привычке решили, что синоптики опять что-то привирают. А потом смотрим – зимы толком и не было. Через год вообще снег не выпал, а на юге так народ от жары и засухи умирать начал. Началось обострение, конфликты… В Африке и Азии и так-то все голодали, а теперь еще хуже стало. Ну, и они мигрировать начали к нам. Сначала приезжают, мол, устраиваться на работу. Думаем: «Хорошо, бери плуг да в поле иди». Потом они семьи подтянули, плодиться начали. Еще пара лет – и уже деревни этнические выросли, маленькие городки. Тогда правительство правильно сделало: ограничило время пребывания. Гражданство перестали им давать. Начали выселять обратно особо буйных.
– Никогда об этом не думал!
– Ага… Так они, представляешь, обиделись! И в какой-то момент шарахнули по нам из танков, так резко наступили – отхватили себе все южные территории нашей Северной Стороны: все пашни, все плодородные земли.
– А мы?
– А мы им устья рек перекрыли. Вода перестала поступать, и эта земля начала в негодность приходить. Ну, и тоже бахнули ракетами по ним. Вот так и началась война, которая идет до сих пор.
– Это сколько уже идет?
– Да вот мне шестнадцать было, когда все началось. Считай, пятьдесят четыре года уже. Ну, это я про войну между Северной и Южной Сторонами.
– Откуда у них деньги на войну, на технику?
– Так Свободный континент же спонсирует! Когда засуха началась и еды стало не хватать, американцы слились с Канадой и захватили всю Южную Америку. А там и пастбища, и сельва реки Амазонки…
– Чего?
– Ну сельва, то есть леса экваториальные. А в них и живность, и плодородные почвы. Природный запас воды и пропитания считай. Вот американцы и заняли все Западное полушарие планеты, захватили самую полноводную реку в мире. Им конфликт этот выгоден: они деньги и технику югу поставляют, а взамен свои вышки нефтяные понаставили по всей пустыне, тем и живут.
– Да уж, давно…
– Через два года меня в армию призвали. Я там на механика выучился. Танки ремонтировал, в основном в тылу был. А еще через три года по нашему ремонтному цеху Дрон ударил.
– Уже тогда дроны были?
– А то! Все новое – хорошо забытое старое!
– Никогда бы не подумал, – поджал от удивления губы Витя.
– Вот меня осколком ранило, и я на гражданку попал. А на гражданке меня Пагани к себе нанял, механиком, а потом я и до инженера вырос.
– Лоренцо?
– Нет, Лоренцо тогда совсем молодым был. Его отец – Франко. Кстати, я Франко по визиофону видел, показывали, как он на Острове играет в шахматы!
– Ничего себе!
– Да… хороший мужик, этот Франко. Инженером был грамотным. Все качественно делал, как немец, но любил еще и с шиком, как настоящий итальянец. Техника Пагани тогда очень популярна была. Надежная, крепкая, простая в обслуживании. А сейчас что – пластиковые шестеренки! Тьфу ты!
– Интересно рассказываешь, Гена! А друзья-то у тебя есть?
– Друзья…. – Гена налил рюмку и, тут же опустошив ее, продолжил: – Друзья уже все умерли или на острове живут. Вон, Женька и Сашка там. Скорее бы увидеться с ними! Помню, сидим в школе на уроке патриотизма, учитель просит продолжить ряд слов «страда, страдать, страдаю». А Женька ей: «Страдивари!» – и скрипку изображает: по воздуху линейкой длинной водит. Учитель как выхватит линейку, как шлепнет Женьку по затылку! Мы его с тех пор Первой скрипкой звали! Но он, кстати, музыкантом стал, когда вырос. Вот такое хобби!
– А у тебя-то самого хобби есть, Гена?
– Хобби? Конечно! – Громов встал из-за стола и подошел к холодильнику, открыл дверцу, потянулся за второй бутылкой водки.
– Гена, я не осилю!
– Спокойно! Я помогу! – Он произнес это с энтузиазмом, уже разливая водку по рюмкам.
– Так какое у тебя хобби?
– Хобби?..
– Ну, я у тебя спросил о твоем хобби. Ты чего?
– А! Так я же оружием увлекаюсь.
– Что? – неподдельно удивился Витя, никак не ожидая подобного ответа.
– Оружием. Огнестрельным. У меня есть парочка образцов. Сам выточил.
– Ты что… Ты этот, как его…
– Тихо! Сейчас покажу.
Громов встал из-за стола и, пошатываясь, как медведь после спячки, подошел к дивану-кровати. Кряхтя, он поднял откидывающуюся часть, на которой обычно сидят; под ней оказался горизонтально лежащий сейф. Старичок открыл его ключом, вынутым из кармана, и достал из темной глубины металлического саркофага ружье.
Виктор был ошарашен. Еще больше он удивился, когда за ружьем из сейфа последовал пистолет.
– Гена! Что это? Откуда?
– Это оружие. Я сам его сделал – в нашем инженерном цехе, – гордо произнес старичок.
– Как ты его вынес? У нас же сканируют на металл, чтоб не воровали!
– Я по деталям выносил, а собирал уже здесь, в квартире. А по поводу сканера… Ну, не такой он и чувствительный, да и охрана на тебя не смотрит, когда ты всю жизнь на одном заводе работаешь. Я уже примелькался им, так без очереди пускали. Что возьмешь со старика? Вот, например, сегодня я вытащил шестерню от редуктора. Знаешь, есть у меня такое: вижу, что-то плохо лежит, я это хвать – и в карман. Второе мое хобби, кстати. Вроде это называется клептоманией.
– Да плевать на это, у нас многие тащат. Ты лучше скажи, а как же патроны? Тоже сам сделал?
– Ага!
– А порох где взял? – сыпал вопросами все никак не приходящий в себя Виктор.
– Он у меня со времен службы остался, – важно произнес Геннадий.
– Гена, ну ты и экстремал! А если найдут? Это же уголовное дело!
– Знаешь, мне до пенсии остался месяц. Перед отправкой на остров необходимо сдать квартиру государству, и в нее заселят следующего по очереди гражданина. Мне не унести это оружие с собой. Нужна твоя помощь. Я разберу его на детали. А ты поможешь мне раскидать его по мусорным контейнерам?
– Гена, ты пьян! Пора расходиться.
– Эх, Витя… Ладно, сам разберусь…
– Слушай, хорошо. Давай ружье ты выкинешь сам, а пистолет отдашь мне. Он вроде небольшой.
– Вот! Другой разговор. Спасибо!
Они допили водку, доели соевые сосиски. Гена обернул пистолет в ткань и передал Виктору. Тот надел пальто, положил сверток во внутренний карман и, попрощавшись, вышел в подъезд.
– Гена, как думаешь, если к комбайну спереди прикрепить что-то типа шредера, который бумагу режет, он сможет пни перемалывать?
– Да ты что! Вот кто точно пьян! А вообще да… Не то что пни, но и камни мелкие. Если еще дробилку поставишь.
– Дорого будет, – нахмурился Витя.
– А ты возьми шасси от старого трактора «Тратторе 2» – у нас их на складе штук пятьдесят стоит никому не нужных. Лоренцо их вроде разобрать хотел… Они уже списаны, и их шасси по сырьевой себестоимости продают, а оно при этом мощное – любую дробилку выдержит.
– А колея?