Сарвар Кадыров – Друзья навсегда (страница 2)

Бону впоследствии тоже говорила:

- Этот преподаватель любил моих детей как своих родных. Пусть его душа будет в раю, - вспоминая его, и читала суру из Корана.

Несмотря на все трудности сыновья учились отлично и из класса в класс переходили только с оценками «отлично». В этом году (1949 год) дочка тоже пошла в школу. У Бону интересный характер: все тетради, которые заполнены записями сыновей она собирала их и укладывала в специальный ящик. От преподавателей Бону всегда слышала благодарности, так как каждую четверть дети приносили «Грамоты». Значит, ее труд зря не прошел. Когда дети стали читать без трудностей Бону их направила в библиотеку, чтобы записались и требовала от них, чтобы ежедневно приносили новые книжки и читали. Дети ежедневно читая книги, обменивались мнениями о них с сестрами, с соседскими ребятами - друзьями. Бону радовалась тому, что у ребят растет культура и мышление.

Вы можете представить домашние условия этой семьи в послевоенный период?… В годы войны и после глиняная крыша дома стала протекать, когда шел дождь. Ежегодно осенью, с помощью мужчин – соседей и друзей крыша дома замазывалась глиной с соломой. Но этого надолго не хватало. В 1945 году зимой было очень много дождливых дней и крыша, где держали корову, из-за дождевой воды рухнула и перекладина упала на её рога и сломала их. Но, для восстановления скотного двора денег не было. После продажи коровы его вообще снесли.

Бону занята заботами детей. Начиная с 1947 года на колхозных полях начали сажать (это земли Кадырбая) хлопок. Получали хороший урожай, так как коробочек в кустах было очень много и были крупными, каждый не менее 5 грамм. Девушек и женщин привлекали на сбор хлопка. Бахтия самая передовая сборщица, ей помогают посильно братья. Её фотография ежегодно печатается в районной газете.

В 1949 году зима пришла рано. Все коробочки не успели раскрыться. Днем их собирали в мешок, привозили в административное здание колхоза а вечером сборщицы занимались раскрытием коробочек и вытаскивали хлопок. Когда наступала ночь всем давали по одной кукурузной лепешке. Видимо по этой причине, Сарвар тоже ходил с сестрой на этот тяжеленный труд, острые углы курака резали кисти рук до крови и она остывала на них. Ночью Бону, как только он возвращается, быстро умывала его руки, вытирала одеколоном и мазала кремом.

Бону в любой ситуации не забывала о том, что она женщина. Независимо от того, какие трудности в семье всегда одевалась аккуратно и красиво, ухаживала за собой. «Салон красоты» был у нее в комнате около большого зеркала. Женщины завидовали ей, кто видел её влюблялся, хотел ещё раз увидеть и поговорить. И детей своих тоже одевала, хотя старые одежды, красиво и всегда они были ухоженными. Двор всегда был, полон разных роз: от алых до белых. Всюду порядок, говорят же упадет масло – слизнут. Все соседки завидовали ей в хорошем смысле. Дочери и сыновья слушаются маму, всегда подтянуты и аккуратны. Обычно в трудные периоды жизни, особенно в период войны, люди сплачиваются и становятся более близкими. Например, махалля, где жила Бону особенно отличалась этим дружелюбием. Во двор Бону никогда не заходили чужие мужчины. Только председатель махалли, налоговый инспектор заходили по необходимости…

Мукаддыр не смог выполнить обряд обрезания своим сыновьям, так как ещё они были маленькими. Теперь, трое мальчиков: - Анвару 8 лет, Сарвару 6 лет и Марвару 2 года. По обычаю необходимо «очистить их руки». Посоветовавшись с председателем махалли пригласили несколько мужчин старшего поколения, дедушек и дядей мальчиков и пригласив мастера, угостив всех пловом, осуществили обряд обрезания. Но не было ни карная, ни сурная… Если бы был отец, то плов раздали бы на несколько махалли. Пусть горит ярким пламенем дом фашиста. Пусть земля для них будет адом! Эти проклятия были в душе Бону а на язык не выходили.

С каждым годом дети взрослеют. Расходы увеличиваются, чтобы их компенсировать Бону решила продать сад в 12 сотых. До сих пор фрукты, которые выращивались на фруктовых деревьях и виноградник служили для детей витаминами, а лишние фрукты реализовывались на базаре. В эти времена стоимость фруктов была очень низкая, т.е. продавали их за бесценок. Урожай бывал всегда хорошим. Для сбора фруктов привлекались махаллинские ребята. Бону ставила им такие условия:

- Сколько можете столько ешьте, заполните пазуху и унесите домой. Но взамен, соберёте по одному ведру черешни, вишни, урюка и т.д.

Молодые парни с удовольствием соглашались на это предложение и быстро собирали нужное количество фруктов. К сожалению, денег вырученных от реализации фруктов не хватало на покупку одежды…

Детство

Я родился зимой - 11 февраля 1940 года в Ташкенте, в нынешнем Шайхантахурском районе. Тогда это место называлось тупиком «Хаджапархан», а махалля «Аллан». По словам матери, я родился в сандале, так как была зима. Когда я родился, отец работал в колхозном магазине – директором... Там продавали всё: продукты, товары, посуды и др. Отца я помню смутно. Один эпизод врезался в память, когда его отправляли на войну. Позже я узнал, что это было конец 1943 года. Когда новобранцев выстроили на вокзале, я подбежал к папе и отдал ему сверток. Помню, как потом мы его провожали: он платочком вытирал слёзы, а я – на его коленях. Больше ничего не помню. Мать в это время была беременна пятым ребёнком. Отец с фронта написал маме, что ему снился вещий сон, родился мальчик. Действительно, так и было. В конце апреле 1944 года мы с фронта получили «похоронную», так называемое «чёрное письмо», мать осталась вдовой с пятью маленькими детьми. Она, кроме начального образования по арабской письменности, больше никакого образования не имела. Жить нам помогали дед и дядя по линии матери. Мы держали корову, купленную ещё отцом, жили рядом с колхозом. Старшая сестра Бахтия, родившаяся в 1931 году, работала с 14 лет в колхозе: учиться в школе было некогда, надо было помогать семье...

Мама всегда была занята, не помнится, чтобы она отдыхала или улыбалась. Времена были тяжелые, не хватало средств для существования, зато душевного тепла, заботы и внимания в нашей семье было в избытке. Именно это тепло согревало меня на протяжении всей моей жизни в самые тяжелые и напряженные её периоды. Мы жили очень дружно, были всегда внимательны друг к другу, старались помочь, поддержать друг друга. Все домашние работы выполняли я и моя младшая сестра Мухаббат. Зная характер матери, старались чисто убрать в комнатах и во дворе. Если мама, где-нибудь замечала чуть-чуть нечистоту, всё, нам было несдобровать. Наш двор был один из красивейших в махалле: всегда чисто убран, опрятен. Мать очень любила цветы, поэтому во дворе было много роз и различных других цветов, над которыми всегда кружились пчелы и живописные бабочки. Маленький арык, который протекал через весь двор, в знойные дни восточной чилли дарил желанную прохладу, вода в этом ручейке всегда была чистая и прозрачная, пригодная для питья. Мама прекрасно готовила, особенно мне нравились мошкичири и мошхурда. Это сытные блюда бедных. Мы учились готовить у мамы. У мамы был твердый характер, сильная воля. Видимо, эти черти перешли ко мне… Терпеть не могу бесхарактерных людей, ложь, несправедливость. В человеке все должно быть красиво и гармонично…

Были времена, мы голодали, но не вышли на улицу с протянутой рукой, не занимались спекуляцией, только честным трудом зарабатывали на кусок хлеба. Не стеснялись помочь по дому соседям. Они у нас были люди добрые. Запомнились семьи Толиб ота и дяди Абдуллы. Иногда они отдавали нам свою старую, поношенную одежду, которую мать чинила и перешивала для нас. Мы всегда были чисто и аккуратно одеты…

Мать была красивой, умной, правда, иногда излишне сердитой. Да и как иначе. Представьте 33–х летнюю женщину с пятью маленькими детьми, вдову…

Вспоминаются наши детские игры, с друзьями… например, игра в «чилляк». Палкой длиной в 50 см ударяли по маленькой палочке, в 10÷15 см, причём концом большой палки надо было с земли поднять малую и ударить по ней. Чем дальше отлетала маленькая палка, тем считалось лучше. Проигравший должен был добежать до этого места на одном дыхании, в противном случае он на своей спине обязан был протащить партнёра до места падения чилляка.

Интересной была игра в орешки. Чтобы выиграть в этой игре, надо было чётным числом орехов попасть в ямку. Если в ямке оказывалось нечётное число орешков, то весь выигрыш доставался партнёру. Ребята повыше ростом в этой игре часто выигрывали, так как длинное туловище, длинные руки давали возможность точно попасть в ямку.

Была ещё одна игра в орешки, она приучала детей меткости. Каждый игрок по одному ореху выставлял «на кон». Орешки выстраивались в один ряд, промежутком примерно в один метр. Требовалось, чтобы игрок с определённого расстояния своим вторым орехом «выстрелил» с помощью пальцев по выставленным орехам. Если попал, значит, забираешь выигрыш себе и первым начинаешь бить по другим орехам в ряду. Вот тут проявлялось мастерство. Я очень любил эту игру: обычно выходил из дома с двумя орешками, а возвращался домой с 50–60. Поскольку играли мы каждый день, то на зиму я запасался целым мешком орехов. Мальчики на улице часто опасались играть со мной. В меткости я не уступал никому, даже с 6–7 метров мог «сбить» орех с ладони партнёра.