Сарвар Кадыров – День Истины (страница 20)
Прошлой ночью мне снился кошмарный сон, после этого я не знала, что делать? Мне очень грустно, я не могла сдержать себя, только плакала… в этом сила женщины, другого выхода нет.
Я знаю, что у тебя много работы, ты врач, ты и так нужен людям, все тебя уважают, я горжусь тобой, сынок! А что же я, в чем мой грех, если я тебя родила и воспитала, а теперь разлучена с тобой, разве это честно, это будет еще унизительнее для меня? Если бы ты знал, как сильно я скучаю по тебе. Я больше не могу, я раздавлена, жду тебя, что бы ты ни делал, я все вынесу, и твою боль, и твою мудрость, пока я с тобой.
Мой дорогой Хусейн, я не знаю, сколько мне осталось этой жизни, ты знаешь, мы все гости в этом мире, даже если я закончу свое рабство, я умру в твоих руках, тогда я уйду спокойно.
Короче говоря, мир знает тебя, ты ибн Сина, великий учёный, знаменитый судья, но для меня ты мой сын, моё сердце. Я только о тебе думаю утром и вечером, что с тобой происходит, кто заботится о твоих нуждах?
Махмуд написал в своем письме: «Хусейн, жизнь без тебя неинтересна, я чувствую, что худею с каждым днем. Но я читаю день и ночь».
В письме Маъсуми содержалось следующее: «Учитель, я собрал новые данные о «Тиббийот», скопирую их и отправлю в ближайшие дни. Враги продолжают искать Вас здесь и ищут в других местах, ешё беда не ушла, будьте осторожны, их намерения кажутся плохими».
Мой дух упал, я только приходил в себя, мне нужно было идти на работу. Что будет, если не будет мира в этом мире, почему так, если я не смогу найти место, где спокойно жить, учиться, я попаду в беду, появятся лазутчики, даже в Гургандже.
– Завтра караван двинется обратно. Если напишете письмо, я его заберу, – сказал человек, принесший письмо.
Я пошёл в свою комнату, взял калам и бумагу и первое письмо написал матери:
«Здравствуйте, дорогая и родная мама! Я прочитал Ваше трогательное письмо со слезами в глазах. Слава Аллаху, Вы живы и здоровы. Я тысячу раз извиняюсь за причиненную боль, если бы это зависело от меня, это не произошло бы так, в этом мире, полном бед и одиночества, не дело матери потерять сына, сына – потерять мать, время нехорошее, мне неспокойно, что мне делать, мама? Я беспокоюсь, что Аллах не даст мне спокойствия в Хорезме, и если будет какая-то опасность, я уеду, как только смогу. У меня нет возможности оставаться на одном месте, лихие люди, если Вы знаете, меня ищут, у меня в данный момент настроение плохое. Всевышний дал мне дар ума, но ни капельки счастья. Судьба так поступила.
Мама, пожалуйста, простите меня, у меня много грехов, как перед Вами, так и перед Всевышним Аллахом. Кусок мяса был я, Вы своей любовью взрастили его, довели до зрелости, Я пытался оправдать Ваше молоко, которое Вы мне дали, – силой моего ума, моим трудом, но, увы, у меня тысяча сожалений, я не смог вернуть Вашу любовь – любимая моя, я грешник. Смогу ли я смыть эти грехи в оставшуюся жизнь, моя дорогая?
Под Вашим руководством и молитвами я повзрослел, все мои хорошие качества во мне – благодаря Вам, мое счастье и моя милостыня – от Вас, матушка. Низкий поклон Вам, да простит меня Аллах за мое неверие. Поскольку я поклоняюсь Каабе в Мекке, Вы заслуживаете того же, как мой отец.
«Вина» есть у Вас тоже, чужие дети сидят в своих теплых домах, на руках у родителей, а Вы сами меня таким родили, не так ли? Ну я просто говорю: Мама, Вам хорошо в этом светлом мире!
Мы одна святая семья. Время подошло к концу. Что бы мы ни делали, судьба добрая, без признания не обойтись.
Это горящий мир, жизнь смертная принесла мне многое, судьба моя
– песня, я не умею горевать, как раненная птица, нет мне ни жизни, ни смерти. Когда говорят, что я познал мир и приобрел престиж, то мне как будто никто больше не нужен, я один. Теперь есть только Вы и единственный Аллах, создавший вселенную, все имеет начало и конец. Было бы хорошо прекрасно провести время, и мир был бы свободен от всего зла. Пусть наступят хорошие дни, и мы благополучно увидимся. Сотвори о Аллах, такие дни обязательно наступят.
С уважением, Хусейн».
Второе письмо Махмуду:
«Мой дорогой Махмуд, я получил письмо от матери, и после его прочтения у меня раздробило печень. Нашей маме должно быть очень тяжело. Если она скажет ох, ты увидишь ее легкие. Ты тоже скучаешь, тебе тоже тяжело, но кто есть у мамы, кроме тебя и меня? Даже если их десять, как говорится, их места разные, твое место другое, мое другое.
Я отправил письмо маме, но не все написал, чтобы она больше не плакала, она умная женщина, она все знает. Мне придется покинуть Хорезм, не знаю, где остановлюсь, если остепенюсь, дам знать.
Единственная моя просьба к тебе, брат, береги мою маму и помни, что ты занимаешь мое место. Мужайся, не будь равнодушным, я доверяю тебе. Кроме тебя, у меня никого нет, прошу тебя – не унывай. Ты сам видишь, времена лживые, ты хозяин моих тайн, будь осторожен, жить вместе невозможно, тебе это нравится больше всех, береги маму, объясни спокойно. Я сказал, что буду с тобой, к сожалению, это невозможно, теперь моя надежда только на тебя, брат, я доверил свою мать тебе, тебя – Аллаху.
Еще одна просьба:
Некоторые выдержки из книги «Хасил ва махсул» и «Китаб ал-Бирр ва-л Исм» были у Маъсуми. Ты знаешь, что ни у кого, кроме Абу Бакра ал-Барки, нет обоих трактатов. Он никому не позволял копировать. Спроси у Маъсуми, может быть, у него сохранились копии.
Я передал тебе немного денег с человеком, который доставит письмо, думаю потратишь их на семейные нужды.
Xусейн».
Третье письмо Маъсуми:
«Дорогой Маъсуми, я тысячу раз благодарю Аллаха за то, что мы целы и невредимы, живем благополучно. С тех пор, как я приехал в хорезмийскую страну, я впервые получил от тебя письмо, глаза мои загорелись, а сердце поднялось горой. Ты, должно быть, слышал, шах Хорезма, учёные оказали мне хорошую услугу, и я получил много возможностей для своих трудов и сочинений.
Мне посчастливилось впервые встретиться с Абу Райханом ал-Беруни. Он несравненный учёный, ему все известно, он может вести беседу на любую тему по математике, астрономии, истории науки. Он построил обсерваторию недалеко от Гурганджа и слелал различные изобретения. Он собирает информацию о звездах на небе с помощью инструментов, которые нам пока неизвестны. Он глубокий мыслитель, определивший положение, размер и состояние более тысячи звезд. Трактаты по истории также закончены. Академия хорезмшаха Маъмуна под названием «Маджлиси улама» распространила славу Хорезма по всему миру.
Мой дорогой Маъсуми, если ты пришлешь мне экземпляр посвя- щенной тебе книги «О любви», я буду очень рад. Я в спешке оставил на полке трактат Батлимуса «Ал-Маджисти». Если ты расскажешь Махмуду, он его найдет. В библиотеке хорезмшаха такой книги нет.
Мы не смогли скопировать трактат, который я написал для достопочтенного ал-Барки, потому что он не позволил этого в то время. В твоей тетради, возможно, сохранились записи, которые я сделал.
Ты ничего не написал о своей работе. Мне бы хотелось, чтобы ты знал, как сильно ты мне нужен в эти моменты.
Дай Аллах тебе здоровья, желаю успехов в твоей работе.
Искренне Хусейн».
Закончив писать письма, я сложил их по отдельности, перевязал бечёвкой и аккуратно положил на полку. Я почувствовал небольшое облегчение.
В этот момент из дворца пришел посыльный и сообщил, что хорезмшах приглашает меня к себе.
* * *
– Ваше Величество ибн Сина, будьте спокойны о состоянии
здоровья своей матери, своего брата. Мы поговорим с историком о Газне, к кото-рому Вас ведет судьба.
Теперь несколько слов о султане Махмуде Газневи:
Его доверенным лицом, которого отправляют в другие страны для выполнения особых поручений, был некий Ходжа Хусейн Али Микаил.
Известно, что поэт Унсури принимал участие во всех работах при дворе султана. Только тот, кто выдержит такое испытание и полюбит владыку газневидского государства, получает место во дворце. Даже великий Фирдауси, создавший несравненный эпос «Шахнаме», не нашел места в царстве Газны. В обществе поэтов его резких строк не выдерживали ни Асяди, ни Фарруи, ни даже сам Унсури. Султан Махмуд прочитал «Шахнаме» и позвал придворных послушать ее, затем призвал автора к себе и обращался с ним так, как будто намекал: «Вы приложили много усилий, чтобы написать историю Ирана и Турана в стихах, возьмите свою книгу и покиньте мою страну».
Однажды в присутствии близких султана Махмуда Фирдауси заявил:
– Теперь у меня к Вам вопрос. По милости Всевышнего слава нашего султаната распространилась по всему миру. Если Вы знаете, халифы тоже очень довольны нами. Есть еще одна вещь, которая показывает мощь нашего государства, – это наличие великих ученых и правителей.
– Поэты и ученые вокруг нашего дворца, – сказал султан и посмотрел на обитателей дворца, как бы говоря: «Что вы скажете?»
– Великие мастера говорят правильные вещи. Если знаменитые учёные не опишут славные пути нашего родового прибежища и щедрые дела, которые Вы совершаете ради дела Ислама, как тогда народ и будущие поколения узнают об этом? – заметил один из министров султана.
– Ученые ныне собрались у хорезмшаха, организовали свою академию, вот и возникает спорный вопрос величия царя Хорезма или миролюбивого султана Махмуда газневидского? Они не стоят ногтей великого султана Газны», – вскричал Микаил, ближайший советник Махмуда.