Сарвар Кадыров – День Истины (страница 18)
В этот момент дверь открылась, вошел знакомый из числа придворных и тихо сказал мне на ухо: «Состояние нашего эмира очень тяжелое». Я тут же кинулся ко дворцу. Наследник-принц Мансур встретил меня и взмолился: «Помогите, господин». Мы вошли внутрь. Эмир лежал молча и смотрел в потолок. Внезапно владыка Бухары резко встряхнулся всем телом и успокоился. Я сразу же опустился на колени, взял эмира за руку и захотел услышать его пульс. К сожалению, пульса не было, он умер…
– Мой принц, отец отправил Вас в рабство, пусть даст Вам Бог терпения, – сказал я наследнику и вышел.
На бухарский трон воссел старший сын эмира – Мансур. Но между сыновьями правителя Бухары не было дружбы. Отношение ко мне изменилось кардинально.
– «Вы плохо лечили моего отца. Наконец, он умер», – считал средний сын эмира, обвиняя меня. Однажды он сказал мне:
– Не приходите во дворец, мы Вас позовем, если надо!
После этого я перестал появляться при дворе. Я снова погрузился в работу со своими учениками. Когда я был занят во дворце эмира, я был далек от необходимой научной работы.
Паника повсюду: фундамент династии саманидов дал трещину: многовековое правление пришло к кризису. С одной стороны наступают караханиды, с другой – султан Махмуд Газневи. Хотя мы с отцом служили во дворце, наше положение было не очень хорошим. Меня держали при дворе только из-за моей прочной репутации хорошего врача. В городе неспокойно. Над Бухарой нависли темные тучи. Однажды, когда я подходил к Арку по делам, меня грубо остановил стражник.
– Эй, посмотри на меня, куда идёшь?
– Я служу эмиру Мансуру, вы что, меня не знаете?
– Посадите его в зиндан! – вдруг приказал охранник, и меня утащили в тюрьму.
На следующий день дверь темницы открылась, и тот же стражник повел меня во дворец. В приемном зале было полно народу. Все были в полной растерянности. Младшие братья эмира, принцы Абд ал-Малик и Исмаил стояли возле дверей приемной эмира, злорадно ухмыляясь.
– Простите, доктор, вчера мои люди Вас не узнали, – как бы извиняясь, промямлил военный комендант Фаик.
– Неважно. Я узнал, что такое жизнь в подземелье, – ответил я ему, многозначительно посмотрев на присутствующих.
Я вошел в личный покой эмира Мансура с сердцем, полным тревоги, и ахнул, увидев, что он лежит посреди комнаты, с перевязанной головой, на месте глаз – кровавые пятна.
– Мой эмир, что с Вами? Какой демон-безбожник сделал это? Владыка Бухары услышал мой голос и захрипел:
– Вчера на охоте меня настигли враги-мятежники! О, это мои собственные братья надоумили злодеев выколоть мне глаза. Боже, пусть они будут прокляты. Пусть пострадают от гнева Божия!
Я, как мог, стал успокаивать эмира и проделал все необходимые врачебные процедуры. Но ведь теперь эмир обречен быть слепым и беспомощным на всю жизнь! По древним зороастрийским обычаям слепой не может быть правителем! И виноваты в этом его собственные братья…
Когда мне разрешили покинуть дворец, я увидел своего брата Махмуда возле ворот Арка. Моя мать Ситорабону и мой отец, с тех пор, как я вчера пропал, сидели дома тихо. Назавтра принц Абд ал-Малик был возве-ден на трон и через день этот новый эмир освободил меня… Мне вообще не понравилась обстановка во дворце, особенно, поведение влиятельного хорасанского вельможи Фаика.
В тот день, когда я вернулся домой, отец сказал мне:
– Сын мой, ты учёный, по возможности не вмешивайся в дела эмиров. Ты еще молод, не становись снова их приспешником.
К сожалению, все пошло не так, как я ожидал. Абд ал-Малик II не мог сохранить эмират. Правление саманидов рушилось. Мой брат заметил, что за мной следят шпионы Фаика. Теперь необходима бдительность! Времена тяжелые, жизнь стала трудной. Мой отец тоже перестал ходить во дворец. Больному человеку легко прийти, но трудно уйти. Его сердце ослабело. У меня не оставалось лекарств. Я показал отца ал-Кумри, известному ученому-медику Бухары. Тот сказал: «Сердце – вещь хрупкая, и воля Божья – не причинить ему вреда».
В процессе лечения отца я также закончил трактат о лечении болезней сердца. Как-то собрались мои ученики, и Бахтинур принес письмо от Санам. Она передала мне книгу, которую скопировала. Когда я открыл ее, то увидел написанные мною рубаи, переписанные великолепным почерком и красиво украшенные рамочными орнаментами. На последней странице добавлен рубаи Рудаки, который я особенно люблю:
Пребывание вдали от дворцовой жизни дало мне творческую зрелость, я смог соединить день с ночью и наукой излечить всю свою боль. Я читал книгу, которую мне прислала моя подруга. Мне понравилось. Я пригласил Бахтинура к себе:
– Скажите Санамджан, что я счастлив. Пусть не оставляет калли- графию. Её почерк очень красив. Я только ей буду отдавать свои газели для переписывания.
Вечером мы серьезно поговорили с отцом. Он сказал:
– Кажется, я выздоровел, стал бодрее. Мы с матерью пришли к такому решению: пока я жив, хотим тебя женить.
Я с огромным стеснением ответил:
– Отец, на ком вы хотите меня женить? Я уже познакомился с одной умной девушкой. Мне она нравится.
– Очень хорошо! Слава Богу тысячу раз! Твоя задача показать нам их дом. Завтра твоя мама пойдет свататься. Да ниспошлет тебе Аллах счастья!
Я был на седьмом небе от счастья. Говорят же: что отцу угодно – Богу угодно! Если Санам придет в наш дом как невеста, она будет жить в почете и проживет счастливую жизнь. Соедини нас, Аллах!
Караханидский илек-хан решил захватить Бухару, последний оплот саманидов. Его посол демонстративно бросил голову убитого тюрками Фаика перед крепостной стеной города. Эмир Абд ал-Малик II решил сражаться. Но воины караханидов первыми вторглись в город, разгромили армию эмира и убили его самого. А принц Исмаил был взят в плен. Беззащитный народ Бухары попал в руки тюрок. Среди пленных оказалась и моя Санам. Вражеский воин увидел ее и сказал: «Ты красавица, достойная самого нашего великого хана» и пленил ее в бессознательном состоянии. Нападавшие убили ее родителей.
Незадолго до этих страшных событий меня постигло горе. Я потерял отца. В церемонии похорон участвовал сам эмир Абд ал-Малик II и его родня. Это была большая дань уважения моему отцу. Эмир обещал мне достойную должность при дворе. Но в связи с нападением на Бухару караханидов моя судьба полностью изменилась.
– В главе Вашей любви было прописано расставание?
– Да. Бахтинур принес мне неприятную новость о Санам. Бедная девушка стала засохшим бутоном, не успевшим раскрыться. Я кинулся в ставку завоевателей, чтобы встретиться с илек-ханом. К сожалению, охрана не допустила меня, потому что не было справедливости. Что мне теперь делать? Мне пришлось свыкнуться с тем, что это моя судьба. В Бухаре царил хаос. Мой дом опустел. Вечером зашел мой сосед ал-Барки. Он родом из Хорезма и занимался фикхом. Мы говорили о страшных событиях, которые происходят в городе. Тогда он сказал мне:
– Сынок, Вы ученый. Вчера приехал человек из Хорезма. Мухаммад ас-Сахли, везирь хорезмийского эмира приглашает тебя к себе. Вас также ждет Ваш друг ал-Беруни и Абу Сахл Масихи.
Я задумался. Мир для меня тесен в Бухаре. Моей опоры, моего отца, и моей возлюбленной Санам больше нет. Я не вижу другого пути, кроме как поехать в Хорезм. Если моя работа там пойдет хорошо, я быстро заберу маму и брата. Мое решение твердо. Через два дня мы отправились в Хорезм. Две недели езды до Гурганджа. И вот, так я стал жить с одиночеством души. Нашему каравану под предводительством караван-боши Кара Тюрка пришлось столкнуться в пустыне с грабителями. Но их главарь проявил ко мне вежливость и ушел, ничего не тронув. Мы спокойно дошли до городской черты Гурганджа. Прощаясь, Кара Тюрк сказал:
– Отныне я буду заботиться о Вас как о родном брате, когда я понадоблюсь, Вы найдете меня в главном караван-сарае Бухары. Если хотите, я провожу Вас в город!
– Нет, совершенно не нужно, я Вам бесконечно благодарен. Я сказал ему, даст Бог, встретимся в Бухаре – в этот момент я подумал, доведется ли мне вообще когда-нибудь возвратиться в родную Бухару?
– Таксыр, я подарю Вам маленького мальчика-раба, которого Вы спасли от смерти в дороге. Его зовут Фаррух, он – араб из Хамадана, свободно говорит по-арабски. Я хотел спросить Вас еще об одном: что именно Вы прошептали напавшим грабителям в уши?
– Я сказал, что твой раб болен холерой…
– Спасибо!
Мы попрощались. Был уже вечер, когда мы достигли Гурганджа. Пришел какой-то молодой человек:
– Вы ибн Сина, не так ли?
– А что, если это я?
– Нет, Вы – совсем юноша, говорю Вам, а у ибн Сины морщинка в глазу. Если он прикоснется ко лбу какого-нибудь больного, тот сразу исцелится.
– Брат, возьми эту монетку. Я действительно ибн Сина. Поверив мне, посланец повел нас не в центр города, а к реке.
Теперь послушайте историю о хорезмийской странице моей жизни .
– Древний лагерь на берегу Джейхуна был действительно красивым и приятным. Хозяева готовились к встрече гостя из Бухары. Всё кладется на стол. За это тысяча благодарностей ал-Беруни! Несмотря на ожесточенные споры и нелицеприятную переписку в области науки, глава ученых Гурганджа узнал о моем приезде через везиря и организовал мне встречу. Вот это настоящее отношение «учитель-ученик». Мы оба нуждаемся друг в друге.