Сарина Боуэн – Год наших падений (ЛП) (страница 5)

— Тоже неплохо! И мне очень понравился наш преподаватель истории искусств.

— Он секси? — Я шутливо поиграла бровями.

— Ну, если тебе нравятся семидесятипятилетние старички, то да.

— Кто сказал, что они мне не нравятся? — Я сделала крутой разворот в коляске, потому что никакой мебели у меня на пути не было. Стол Даны стоял у стены, как и ее чемодан. В комнате еще было эхо.

— Ой! А так не опасно? — спросила она.

— Неа. — Я повторила свой трюк. Откинулась назад, так что передние колесики задрались, и сделала полный оборот. — Только голова начинает кружиться.

— А бывает баскетбол в инвалидных колясках? — спросила Дана, дуя на свои ногти.

— Наверное, — уклончиво ответила я. Из-за моего спортивного прошлого мне уже человек десять задавали этот вопрос. Но до несчастного случая я никогда баскетболом не увлекалась. И тем более меня не интересовала подобная адаптивная хренотень. Почему людям казалось, будто это звучит увлекательно? Можно подумать, все инвалиды должны обожать баскетбол.

Дана закрутила крышечку лака.

— Короче… я сегодня собираюсь на джем. Хочешь пойти?

— Что такое джем?

— Это концерт. Прослушивание групп а-капелла. Может, и ты попробуешься?

Я покачала головой.

— Я была в хоре, но в восьмом классе бросила, потому что не успевала из-за хоккея.

— Тебе необязательно петь слишком уж хорошо, — возразила Дана. — Там десять групп, и общения столько же, сколько и музыки.

— Тогда пошли на твой джем, — сказала я. — Поглядим, что там такое.

— Отлично! Он начинается после ужина. Сейчас я посмотрю, где тут концертный зал… — Вскочив на ноги, она выудила из своей сумки карту кампуса.

— Классный телек, дамы, — раздался со стороны открытой двери сексуальный голос.

Я оглянулась и увидела прислонившегося к дверному косяку Хартли.

— Спасибо, — сказала я, и мой пульс чуть-чуть подскочил.

— Но что вам на самом деле нужно, так это диван. Вот здесь. — Он кивнул на пустую стену около двери. — Во Дворе Новичков продаются подержанные.

— Мы видели, — ответила Дана. — Но не придумали, как призвать мебельного джинна, чтобы он перенес его вместо нас.

Хартли поскреб свою великолепную челюсть.

— Думаю, двое калек и одна девчонка его не дотащат. Ладно, придумаю что-нибудь во время ужина. — Он взглянул на часы. — …Который начинается прямо сейчас. Пойдете?

— Давай, — сказала Дана. — Я еще не была в столовой Бомона.

— Тогда пошли, — сказал Хартли, разворачивая свои костыли к выходу из МакЭррина.

Мы с Даной выбрались вслед за Хартли на улицу. Корпус факультета Бомон во всей своей готической красоте находился за большими железными воротами. Дана помахала удостоверением перед картридером, и замок на воротах, щелкнув, открылся. Она придержала створку сначала для Хартли, а потом для меня.

Парад инвалидов — с Хартли на костылях и с осторожной мной — продвигался небыстро. Плиты дорожки лежали неровно, и у меня не было желания попасть в трещину колесом и шлепнуться наземь. Было и так тяжело называться Девушкой в Инвалидной Коляске. Я не хотела становиться еще и Девушкой, Которую Выбросило из Инвалидной Коляски.

Из маленького мощеного дворика мы попали во дворик побольше, который входил во все официальные экскурсии по колледжу. Мой брат Дэмьен как-то пожаловался на то, что ему приходится ходить на занятия сквозь толпы туристов с фотоаппаратами. Но такова была цена за проживание в гранитных и мраморных исторических стенах, и меня она устраивала.

В конце дворика Хартли остановился.

— Черт, — сказал он, окинув здание взглядом. — Столовая-то на втором этаже. Я забыл про лестницы.

— Знаешь, этой столовой на моей карте нет, — сказала я. — Я тогда попробую какую-нибудь другую. — Я уже запомнила, в каких корпусах были столовые на первом этаже.

Навалившись на ручки своих костылей, Хартли покачал головой.

— Я тоже не заберусь. Но… как сюда попадают продукты? Не по лестнице же их поднимают. — Он свел брови на переносице. — Поверить не могу, что я ел здесь два года, но ни разу не задумывался об этом. — Он повернулся к другим воротам, ведущим на улицу. — Дана, встретимся внутри. Здесь должен быть служебный вход. За мной, Каллахан.

С порозовевшим лицом я поехала вслед за Хартли к переулку, который уходил за корпуса факультетов Бомон и Тернер.

— Вот он, наверное, — усмехнулся Хартли. Он доковылял до серой металлической двери с интеркомом и нажал на кнопку.

— Да! — отозвался голос.

Он оглянулся на меня, показав ямочку на щеке.

— Доставка!

Через мгновение серая дверь отворилась. За ней оказалась тускло освещенная кабина служебного лифта, где нельзя было даже выпрямиться в полный рост.

— Шикарно, — сказал Хартли. — Ну что ж, рискнем. — Он чуть не споткнулся о невысокий порожек, но все-таки сумел занырнуть внутрь, и, пока я задним ходом заезжала в кабину, придерживал двери. Когда они, скрежеща, закрылись, мне стало страшно. Неужели меня ждал тот самый момент? Когда впоследствии ты оглядываешься назад и не можешь понять, зачем последовала за горячим парнем в дребезжащий трясущийся лифт? Но Хартли только хмыкнул негромко. — Надеюсь, у тебя сильные легкие — на случай, если нам придется кричать «помогите».

Кабина поднималась так медленно, что я оставалась в напряжении до тех пор, пока двери со скрипом не разъехались в стороны. Когда мы появились в залитой светом кухне, тип в поварском колпаке нахмурился, а несколько его помощников в белых передниках обернулись на нас.

— Только не говорите, что не забронировали нам столик, — пошутил Хартли, оглядываясь по сторонам. — Сюда, Каллахан. — Я поехала за ним через кафельный пол, обогнула стеклянную витрину и наконец оказалась в толпе студентов, которые стояли в очереди с подносами в руках.

— Вот вы где! — сказала Дона, освобождая нам место. — Как вы сюда поднялись?

— На служебном лифте, — ответил ей Хартли. — Все прошло как по маслу. Дана, не принесешь нам еще поднос?

— Конечно, бери мой. — Она убежала и скоро вернулась со вторым подносом и двумя наборами столовых проборов.

Очередь постепенно ползла вперед, и в конце концов мы стали следующими.

— Тебе видно, что там? — спросил меня Хартли.

Нет — как обычно.

— Что выглядит лучше всего? — спросила я.

— Булка с тефтельками. Рыба выглядит немного пугающе.

— Тогда выбор очевиден.

— Две порции тефтелек, пожалуйста, — сказал Хартли.

— Ребята, вам помочь что-нибудь донести? — спросила Дана, а Хартли ответил:

— У нас с Каллахан есть система.

Когда он отвернулся, Дана многозначительно выгнула в мою сторону бровь, и я, пряча усмешку, закусила губу.

***

Когда мы взяли нашу еду, Хартли указал костылем на стол в центре зала, где было несколько незанятых мест.

— Вон туда, дамы.

Когда мы приблизились к столу, нам помахал парень с темно-рыжимы волосами.

— Хартли! Господи, ты только посмотри на себя.

— Ты всегда знаешь, что сказать, Бридж.

Рыжий поднялся и обошел стол, чтобы рассмотреть монументальный гипс Хартли.

— Чувак, это серьезно. Дико тебе сочувствую.

Хартли отмахнулся от него, словно не желая об этом слышать. Такая реакция была знакома и мне. Иногда даже самые вежливые вещи, которые говорят люди, только напоминают о том, насколько все плохо.