Сарина Боуэн – Год наших падений (ЛП) (страница 41)

— Я бы мог принести тебе костыли, но ты не в том состоянии, чтобы упражняться в спуске по лестницам. — Хартли наклонился и взялся за мои бедра.

— Хартли, нет.

Он отпустил меня, но в его карих глазах появилось сердитое выражение. Кого я обманывала? Я оказалась в ловушке, а он хотел мне помочь.

— Лучше на спине, — слабо пробормотала я.

Без единого слова он повернулся и опустился передо мной на здоровое колено. Я обвила его торс руками, а он подхватил меня под коленки. Сидя у него за спиной, я поднялась в воздух, и Хартли поковылял к двери. Стены качнулись, и я поняла, что напилась сильнее, чем думала.

— Так, — сказал он. — Держимся за перила, идем медленно, и у нас все получится.

Идем медленно. Из-за его выздоравливающего колена. Очень медленно.

Черт.

— Хартли? — Я заерзала, когда его спина надавила на мой мочевой пузырь. — Мне надо пописать.

— Серьезно?

— Думаешь, я стала бы врать?

Он остановился на площадке между комнатой Дэниела и соседней дверью. Между ними находилась общая ванная комната. Хартли взялся за ручку двери.

Прежде, чем он успел повернуть ее, соседняя дверь распахнулась и явила нам Стасю в сексуальном шелковом неглиже. Неудивительно, что он увидел внизу мое инвалидное кресло — она жила рядом с Дэном.

— Хартли? Какого черта? Ты же сказал, что только почистишь зубы. Ты не идешь в постель?

— Похоже, что нет, — проговорил он. — Извини нас.

Когда он открыл дверь в уборную, меня ослепил замигавший под потолком автоматический свет.

— Просто посади меня на унитаз, — выдавила я слабым голосом. — Пожалуйста. — А затем убей меня. Потому что это до ужаса унизительно.

Выполнив мою просьбу, он отошел на пару шагов и повернулся ко мне спиной.

— …Хартли? Может, ты выйдешь?

— Я не смотрю.

— Пожалуйста.

— Господи, Каллахан, — сказал он, и в этих двух словах чувствовалась тяжесть целого мира. — Только не провались внутрь.

Кто-нибудь, просто пристрелите меня уже, а?

Я подождала, когда он выйдет из комнаты, после чего в безумной спешке начала возиться со своими штанами, надеясь, что мое тело пойдет мне навстречу и продержится еще десять секунд, пока я извиваюсь, как сбрасывающая кожу змея. Спасибо небесам за эластичные пояса.

В коридоре Стася и Хартли начали спорить.

— Моему другу нужна помощь, Стасс. Вот и все.

— Я не понимаю, почему… — заговорила она.

— Ты не понимаешь, — прервал ее Хартли, — потому что это не в твоем стиле — помогать людям.

— Предполагалось, что мы проведем эту ночь вместе, — сказала она.

— Да? Я не знаю, что ты хочешь, чтоб я ответил.

— Что ты идешь!

— Слушай, — сказал он. — Оставь дверь открытой. Нам все равно надо поговорить.

— Вот веселье-то будет, — огрызнулась она. Хлопнула дверь.

Я писала минут, наверное, десять. Потом торопливо, но осторожно — чтобы не упасть в унитаз — привела в порядок одежду. Когда я нажала на слив, Хартли постучал в дверь.

— Все чисто.

Он вошел и присел перед унитазом на корточки, потом снова поднял меня. Стасина дверь была закрыта, и Хартли без комментариев начал спускаться по лестнице. Но дело двигалось туго. Держаться за перила значило отпустить мою правую ногу. Я изо всех сил напрягала квадрицепс, стараясь ее удержать, но она все равно то и дело сползала.

Пока я сидела у него на закорках, мой нос находился в дюйме от его шеи. Той самой шеи, которую я однажды поглаживала, пока мы целовались.

К черту все.

Когда мы добрались до площадки третьего этажа, Хартли со вздохом опустил меня вниз.

— Перерыв. — Он сел рядом со мной и стал разминать мышцы своей травмированной ноги.

— Дополнительный вес тебя убивает, да? — спросила я. Очередной вечер обернулся очередной катастрофой. Я всего и хотела, что выпить пива с командой, но в итоге влипла в идиотскую ситуацию.

— Она все равно болела, — ответил он.

— Обманщик. — Я взялась за свою голень и перенесла ее на ступеньку вниз. Потом проделала то же самое со второй ногой. Потом приподнялась на руках и опустила на следующую ступеньку и свою задницу. Потом проделала все действия снова. И снова.

Довольно скоро я добралась до самого низа, остановившись всего один раз, когда компания каких-то девчонок зашла в общежитие и стала подниматься по лестнице.

— Привет, Хартли! — проходя мимо, пропели они.

— Вечер, дамы. — Его голос звучал тепло и небрежно, словно сидеть на грязной лестничной клетке с калекой-подружкой было пределом мечтаний.

После того, как они скрылись из вида, я быстро добралась до нижней ступеньки.

— Знаешь, — проговорил Хартли, обходя меня и притягивая к лестнице мое кресло. — Глядя на тебя, кажется, будто это так просто.

— Здорово. — Я вытерла о штаны грязные руки. — Но я ненавижу… — Я не смогла договорить предложение до конца — из страха, что разрыдаюсь. Я ненавидела быть одной из тех девушек, которые уползают с вечеринки на четвереньках. Я ненавидела быть девушкой, которую надо спасать. Я ненавидела быть его маленькой хромоногой подружкой. Смотреть снова и снова «Принцессу-невесту» было куда более приемлемым времяпрепровождением, чем этот сорт унижения.

— Я знаю, — сказал он сквозь зубы. Потом наклонился, чтобы поднять меня, но я его оттолкнула. И совершила маневр, который заставил бы Пат мной гордиться — одним ловким движением усадила себя на сиденье.

Развернув меня, Хартли направил мое кресло к двери.

— Через крыльцо спускаемся задом наперед, — напомнила я.

— Мы все делаем задом наперед, Каллахан, — сказал он.

Я понятия не имела, что это должно было значить, и спрашивать Хартли не стала.

Хартли

Когда мы добрались до выложенной плиткой дорожки, которая шла через двор Бомона, Кори попыталась отослать меня прочь.

— Можешь подниматься назад, — сказала она.

— Каллахан, ты пьяна. Я тебя провожу.

— Ты со мной нянчишься, — посетовала она.

— Ха. Тогда я перенянчил всех своих друзей до единого, и в процессе большинство из них на меня наблевало. Бриджер делает это еженедельно. — Пару минут мы двигались молча, после чего я спросил: — О чем ты только думала, Каллахан?

— Я не думала, ясно? Просто хотела хотя бы раз сходить, как все обычные люди, на вечеринку. Почему я должна планировать свою жизнь до минуты на три часа наперед? Больше никто так не делает. — В тишине двора ее голос эхом отражался от стен. — Черт. Я ною.

— У всех есть свое дерьмо, которое приходится разгребать, — пробормотал я. — Как, кстати, сыграли?

— Нормально. В ничью. Три-три.

— Ты забила?

— Естественно, да.