Сарина Боуэн – Год наших падений (ЛП) (страница 40)

— Что? Каллахан, но почему?

Судорожно вздохнув, я решила открыть горькую правду.

— Я просто не могу, — прошептала я. — Может, я идиотка, но прямо сейчас мне очень тяжело быть твоим другом. — Сглотнув, я откинулась на спинку стула. — Так что, может, в следующий раз.

Долгую минуту на его челюсти двигались желваки.

— Окей, — в конце концов сказал он. — Понятно. — Потом встал и вышел из комнаты.

Щелчок, с которым закрылась дверь, ударил меня, точно кулак. В глазах появились слезы, и я поборола острый порыв прокричать его имя, попросить вернуться назад, сказать, что я согласна на все, что он готов предложить.

Фея надежды шлепнулась лицом в стол и в припадке отчаяния замолотила по его поверхности своими крошечными кулачками.

Несколько долгих минут я была с нею согласна.

Решение оттолкнуть его ощущалось огромной ошибкой. Хартли всегда был мне хорошим другом, и, может быть, поставив на дружбе с ним крест, я поступила глупо…

Вот только все было наоборот.

Я сделала очень глубокий вдох. Суть заключалась в том, что, таскаясь за ним, как влюбленный щенок, я не успела завести новых друзей. Каким бы замечательным ни был Хартли, я не хотела довольствоваться объедками со Стасиного стола в моменты, когда она отворачивалась, чтобы подкрасить губы.

Черт бы ее побрал за то, что вернулась.

Нет, проблема была в другом.

Черт бы побрал его за любовь к ней.

Я возвратилась к домашней работе, но слова на экране начали расплываться перед глазами.

***

В пятницу вечером я снова натянула купальник и выехала к бассейну. На сей раз я догадалась взять камеру до того, как выбираться из кресла.

Крошечная, микроскопическая часть моего сознания гадала, не придет ли на мою игру Хартли. Водное поло на камерах, в общем-то, не пользовалось спросом у зрителей. Но надежда — коварное чувство. Оно подкрадывается к тебе даже в самых непредсказуемых ситуациях.

Он, естественно, не пришел.

Игра была сложной, потому что команда Тернера явилась с седьмым игроком, оказавшимся истинным профи. Крупный и быстрый, он словно чувствовал, в какое место надо переместиться, чтобы перехватить наш пас. И когда мяч попадал ко мне, нисколько не стеснялся сталкивать меня с камеры.

Вот ублюдок, подумала я, когда он утопил меня в четвертый раз. А потом рассмеялась над своим собственным лицемерием.

К счастью, вратарь Тернера был сегодня не в форме, и на последней минуте я сравняла счет, издалека отправив мяч в сетку. Когда прозвучал свисток, Дэниел объявил, что игра закончена.

— Как? А овертайм? — завопила я.

— Бассейн нужен другим, — сказал он, — так что овертайм будет за пинтой пива. У меня на подоконнике охлаждается бочонок на восемь галлонов. Одевайтесь, ребята.

***

Двигаясь вместе со всеми по двору Бомона, я вдруг поняла, как давно не была членом команды — пусть даже такой бестолковой, как наша. Мне и впрямь этого не хватало.

— Отличное начало сезона, — сказала Элисон, шагая рядом со мной. — С Тернером всегда было тяжко. Мы им проигрывали два года подряд.

— С кем играть дальше? — спросила я, словно это имело значение.

— С Эшфортом — в воскресенье. Но они, наверное, пропустят игру, потому что их капитан свинья, и ни одна эшфортская девчонка не хочет залезать с ним в бассейн.

— Фу, — сказала я.

— Не то слово.

Когда команда остановилась около входа, я уже догадывалась, что именно произойдет дальше. Дэниел помахал своим удостоверением перед картридером и открыл дверь. Я услышала, как кто-то сказал «четвертый этаж», и поняла, что мой пятничный вечер заканчивается здесь и сейчас. Можно было, конечно, поехать в МакЭррин, поменять кресло на костыли, потом снова прийти сюда и взобраться по лестнице. Все эти действия должны были занять полчаса. Но я себя знала. Стоит мне вернуться к себе — и я найду оправдание для того, чтобы сесть и включить кино, а не карабкаться по дурацким ступенькам.

Мои товарищи по команде начали заходить внутрь, а я повернула колеса в сторону дома.

— Кори, а ты не идешь? — окликнул меня Дэн.

Я оглянулась через плечо.

— Может, в следующий раз.

— Подвезти тебя? — Надо мной нависла фигура Медведя. — На спине, думаю, будет нормально.

Я открыла рот, чтобы отказаться, потом закрыла его. Именно такого странного внимания я всегда и чуралась.

— Я знаю, что ты чувствуешь насчет овертайма, — сказал Дэниел, открывая дверь шире. — Мы припаркуем твое кресло внутри, около входа.

— Что ж, спасибо, — ответила я, ощущая, как горит моя шея. — Какого черта. Почему бы и нет.

***

Поначалу эта идея казалась удачной.

Наш вратарь, поднявшись на три пролета со мной на спине меньше, чем за минуту, усадил меня на диван в общей комнате Дэна. Затем Элисон принесла мне пиво, и я его выпила. Оно было приятно холодным и подавалось в настоящих кружках объемом в пинту. Дэниел не шутил.

— Кусочек Англии прямо тут, в Хакнессе, — сказал он.

У меня получилось. Я окружила себя новыми лицами и нашла себе вечерние развлечения, которые не включали в себя неуместную страсть или виртуальные игры.

Все было бы хорошо, если бы не одна проблема: я застряла на диване у Дэниела. Я общалась со всеми, кому случалось сесть или встать рядом со мной, но без костылей и без кресла моя мобильность равнялась мобильности комнатного растения. Конечно, можно было перемещаться ползком, но я не хотела выглядеть фриком.

Периодически ко мне подходил Дэн — чтобы подлить в мою кружку, когда она становилась пустой, — но он был занят ролью хозяина и не задерживался надолго. Что самое ужасное, вскоре пиво начало оказывать на меня свое пагубное воздействие. Мало того, что я захмелела, так еще мне захотелось по-маленькому. Очень сильно.

А стратегии отступления у меня не было.

На другом конце комнаты Медведь болтал с Элисон. Глаза у него уже были в кучку. Представив себя у него на спине, пока он преодолевает целых три пролета до выхода, я поняла, что это будет не безопаснее, чем ехать с пьяным водителем. Не пристегнутой.

Спустя еще какое-то время я взвесила свои немногочисленные варианты. Можно было доползти на заднице до двери, а затем вниз по лестнице. Возможно, всего лишь с десяток людей остановится, чтобы посмотреть на мое унижение.

Прикидывая дистанцию, я оглянулась на дверь.

И к своему изумлению обнаружила, что с порога на меня глядит Хартли.

— Вот ты где, — сказал он с мрачным лицом. — Почему твое кресло внизу?

— Меня подняли наверх, — подавив отрыжку, ответила я.

— И костылей нет?

Я уставилась на свои руки.

— Неа.

— Погоди. Каллахан, ты что, напилась? — Он подошел ближе и, наклонившись, заглянул мне в лицо.

— Ты так говоришь, будто это что-то плохое. — Мой язык слегка заплетался.

— Иисусе, ну все. Думаю, тебе пора уходить.

— Нет.

Он начал сердиться.

— Каллахан, я не брошу тебя тут одну. Как ты собираешься спускаться по лестнице?

— Не знаю. Кто-нибудь мне поможет. — Кто-нибудь, кто не ты. Кто угодно, лишь бы не ты.

Он поскреб подбородок.