Сарина Боуэн – Год наших падений (ЛП) (страница 21)

— Я видел. — Бриджер глотнул пива. — Но самое интересное на них — не архитектура.

Хартли покачал головой.

— Не начинай, чувак.

— Неужели тебя правда не парит, что на всех снимках у нее — один и тот же дрищ-итальянец?

Дана, которая сидела напротив, подняла глаза на меня.

— Как я уже говорил, есть такое понятие, как легальная измена. У нас соглашение, — сказал Хартли. Его голос зазвучал тихо. — Стася считает, нет смысла гулять на закате по парижским мостам без человека, с которым можно было бы целоваться.

— Что же ты сам этим не пользуешься? — отпарировал Бриджер.

Хартли пожал плечами.

— Не мой стиль.

— И-и… вот она, — сказал Бриджер, забирая тузом последнюю взятку, — причина, по которой я не завожу отношения.

— Дело твое, — ответил Хартли. — Но я не понимаю, мне-то с чего беспокоиться.

Дана молча собрала карты и начала перемешивать их. Увидев, что она делает, я принялась отковыривать этикетку на своем пиве.

— Как ты можешь не беспокоиться? — спросил Бриджер. — Она могла бы, по крайней мере, не делать это открыто.

— Для отношений на расстоянии у Стаси слишком высокие запросы, — сказал Хартли. — Ей нужен кто-нибудь местный, чтобы носить за ней пакеты из магазинов. Но знаешь, оно работает и в обратную сторону. В момент, когда ее европейские каникулы закончатся, он будет забыт.

— Он живет в Нью-Йорке.

Хартли только закатил глаза.

— Для Стаси это приличное расстояние. И я не могу поверить, что ты шпионишь за… приятелем моей девушки.

— Она та еще штучка, — сказал Бриджер.

— Тоже мне, новости.

Дана перевернула туз, выложила карты на стол и улыбнулась, как довольная кошка.

— Черт, — выругался Бриджер. — Ты только что стырила мою раздачу, да?

— Хартли напомнил мне про легальное жульничество, — усмехнулась Дана, — когда сказал о легальной измене. — Она подмигнула мне, и я выдавила улыбку. Однако все, что рассказал Хартли, продолжало есть меня изнутри. Его девушка путается с другим, а ему все равно?

Тут, после долгого перерыва, появилась моя маленькая фея надежды. Может, они расстанутся, шепнула она, щекоча своими крохотными крылышками мое ухо.

Угу. Как же.

***

Подготовка ко сну могла бы выйти неловкой, но ничего подобного не случилось, потому что неловкость и Хартли были несовместимы. В любой ситуации он всегда оставался собой, был просто Хартли с однобокой усмешкой и «плевать-на-все» поведением.

— И все-таки, почему ты спишь на такой огромной кровати? — спросила я, выуживая из сумки пижаму.

— Когда я сломал ногу, то больше не мог подниматься по лестнице в свою комнату. Моя тетя переезжала, и в ее новой квартире не нашлось для этой огромной штуковины места. Вот она и привезла ее мне, чтобы я не спал на кушетке.

— Как мило с ее стороны, — сказала я.

— Это да. Хочешь пойти в ванную первой?

— Иди сперва ты, — сказала я. — Я моюсь целую вечность.

— Как знаешь.

К тому времени, когда я, в свою очередь сходив в ванную, вернулась к нам в комнату, он уже негромко похрапывал.

Я отстегнула скобы и залезла под одеяло. Хартли не шутил. Между мной и его погруженным в сон телом было обширное пространство. Я лежала, слушая уютные звуки его дыхания, и, засыпая, думала о том, как, интересно, отнеслась бы к такому размещению Стася. Я знала, что не составляю ей конкуренцию. Но ведь девушке дозволено помечтать.

***

Какое-то время спустя меня разбудил резкий выдох. Мои глаза распахнулись, и в темноте я не сразу поняла, где нахожусь. Возле кровати, опустив голову и упираясь руками в матрас, стоял Хартли.

— Что случилось? — прохрипела я.

— Голень. Свело, — выдавил он.

— На какой ноге?

— На здоровой. Не могу перенести вес на другую, чтобы… черт.

— Дай ее мне, — садясь, произнесла я, поскольку знала пару-тройку вещей о том, что такое судороги.

Морщась, Хартли сел на кровать и вытянул в мою сторону здоровую ногу.

— Прижми пятку сюда. — Я похлопала по своему закрытому одеялом бедру и, когда его босая ступня уперлась в меня, обеими руками ухватилась за его пальцы и потянула их на него. Он выпустил сдавленный вздох. Через минуту я скользнула пальцами вверх по его голени и стала ее ощупывать. — Ого, — сказала я, когда нашла узел.

— Постоянно такое, — сказал он.

— Ты перетруждаешь здоровую ногу. — Я сложила пальцы в кулак и принялась разминать костяшками узел.

— Ай, — выдохнул Хартли.

— Извини. Я обладаю сверхчеловеческой силой. — Он поморщился, когда я надавила ему на ступню. — Что ты делаешь, когда ты один?

— Страдаю. И мечтаю об умелых руках Великого терапевта Пат. Хотя твои тоже ничего.

— Меня научил папа. У него такие вещи хорошо получаются, — сказала я. — Погоди… сейчас. — Узел в мышце Хартли расслабился под моими пальцами.

Он выдохнул.

— Боже. Спасибо.

— Не разгибай ее, — наказала я, пока он перекладывал ногу на свою половину кровати.

— Не волнуйся, не буду. — Подложив под колено свою вторую подушку, он лег на спину. — Извини за эту полуночную драму.

— Ничего. — Мы на несколько минут замолчали, но ни один из нас не заснул.

Прошла еще одна минута молчания, а потом Хартли повернулся ко мне лицом.

— Ты не говорила мне, что у тебя хоккейная травма. Ты сказала «несчастный случай», и я решил, ты попала в аварию.

— Угу. — Вздохнув, я тоже перекатилась на бок. Секунду мы с ним смотрели друг на друга. — Штука в том, что Бриджер был прав. Хоккей всего лишь на седьмом месте в списке травмоопасного спорта. В чирлидинге и бейсболе травмы случаются чаще. Как и в футболе с лакроссом.

— То есть, ты оказалась таким выдающимся везунчиком, что получила на хоккее серьезную травму?

— Именно.

— Невероятно, блин, — проговорил Хартли. Мы впали в молчание, и я поймала себя на сожалении о том, что у него такая большая кровать.

Между нами и этим соблазнительным ртом всего пара футов, шепнула моя фея надежды.

— Мне так понравилась твоя мама, — выпалила я, возвращая свои мысли в безопасное русло.

— Она классная, — улыбнулся Хартли. — И я не преувеличиваю, ей нравится, когда дома много народу.

— Это видно. А сестренка Бриджера настоящая прелесть. Ей тоже нравится твоя мама.

Хартли подпер щеку рукой.