Сарина Боуэн – Год наших падений (ЛП) (страница 19)
Передо мной с пачкой карточек в руках появилась Люси.
— Ты умеешь играть в «Уно»?
— Конечно. — Я закрыла книжку. — Хочешь сыграть?
— Ага! Ты умеешь тасовать? А то у меня не выходит. — Она плюхнулась на пол и разделила колоду на две половины.
Я отстегнула свои скобы и бросила их на пол. Потом без какой бы то ни было грации соскользнула с дивана и, приземлившись на зад рядом с Люси, расправила с помощью рук свои ноги и забрала у нее колоду. Пока я тасовала и раздавала карточки, Люси протянула руку и осторожно коснулась моей ступни.
— Каллахан? — Она посмотрела на меня с вопросом в глазах. — Ты правда совсем ничего не чувствуешь?
Я покачала головой.
— Правда. Клянусь богом. — Я смотрела, как ее палец обводит верхнюю часть моего носка. С тем же успехом она могла трогать ногу постороннего человека.
— А что чувствуешь, когда ничего не чувствуешь? — У Люси был высокий тоненький голос, приятный и звонкий. Если б такой вопрос мне задал кто-то другой, я, наверное, вся ощетинилась бы. Но ее личико светилось бесхитростным любопытством, и испытать неловкость было попросту невозможно.
— Ну, ты просто совсем ничего не чувствуешь — вот и все. Только так могу объяснить. Если я сейчас ущипну твой хвостик, ты, наверное, и не заметишь. Или ощутишь легкое натяжение, но не в том месте, где я ущипну. Вроде того.
Люси поразмыслила над моими словами.
— Как-то жутковато немножко.
Я рассмеялась.
— Так и есть. Иногда я смотрю на свои ноги и пытаюсь уговорить их пошевелиться. В больнице я занималась этим дни напролет. У меня просто в голове не укладывалось, как они могут не двигаться. И я говорила: «Ну давайте, же, ноги! Ведь у всех остальных получается».
Люси хихикнула.
— Ты скучаешь по тому, чтоб нормально ходить?
— Ну… конечно. Но в большинстве случаев у меня получается попасть, куда надо. Пусть с лестницами мне и непросто. Коньки — вот, по чему я скучаю больше всего.
Люси нахмурилась, и ее эльфийское личико наклонилось ко мне.
— Мне нравится кататься на коньках, — сказала она. — Но я вечно падаю. Не то, что Бриджер. Вот он катается быстро.
— Продолжай заниматься, и тоже начнешь быстро кататься. Это так здорово, — сказала я ей. — Ты словно летишь. Мне до сих пор снится, как я катаюсь. Наверное, почти каждую ночь. — Я еще никому в этом не признавалась. И рот Люси не распахнулся, как от расстройства распахнулись бы рты у моих родителей, скажи я об этом им.
— А мне снится, как будто я катаюсь на лошади, — сказала Люси, разбираясь со своими карточками. Потом повернула подбородок к двери. — Что, Хартли? Ты тоже хочешь сыграть?
Я быстро подняла взгляд, но Хартли уже отворачивался. Сколько он там простоял?
— Ужин через пятнадцать минут, — сказал он хрипловатым голосом, уходя.
***
За столом нас было шестеро, и, пока мы передавали по кругу блюда, Тереза зажгла свечи.
— Не надо, — заспорила Люси, когда брат положил ей на тарелку фасоль.
— Съешь хотя бы три штуки, — отпарировал Бриджер. — Хартли, угадай, что на будущий год запретили в лагере?
— Дай-ка подумать, — сказал Хартли, вывалив себе на тарелку горку пюре. — Скалодром?
— Бинго, — ответил Бриджер. — Страховая компания заставила их его разобрать. Ну не бред ли?
Хартли передал своей матери блюдо с индейкой.
— Пока не объявили вне закона хоккей, жить можно.
— Вообще, я слышал, что опять пошли разговоры об ужесточении штрафов, — пожаловался Бриджер. — Что глупо. На льду люди практически никогда не получают серьезные травмы.
На этом месте я чуть не подавилась индейкой.
— Разве в прошлом году кто-то не сломал себе оба запястья? — спросила Тереза.
— Это была нелепейшая случайность, — сказал Бриджер. — Но серьезно… вы посмотрите, что творится в футболе. Кто у нас зарабатывал повреждение мозга, как там?
Дана откашлялась.
— Тереза, все очень вкусно. Огромное вам спасибо. — Я чувствовала, что взгляд моей соседки устремлен на меня.
— Не за что, дорогая.
— В том смысле, что пара переломов не идет с этим ни в какое сравнение, — рассуждал ни о чем не подозревающий Бриджер.
Напряжение на лице Даны привлекло внимание Хартли. Он перевел взгляд с нее на меня, потом посмотрел на Бриджера. И на его лице проступило понимание.
— Бридж? — сказал Хартли, и его голос был резким. — Ты не мог бы принести с кухонной стойки вино?
Люси соскочила со стула.
— Я принесу!
— Меня тошнит, когда говорят, что хоккей — только для костоломов, — продолжал Бриджер. — Это такое вранье.
—
Бриджер оглядел наши лица. Когда его взгляд дошел до меня, его рот сам собой распахнулся.
— О, господи.
На лице мамы Хартли, сидевшей с ним рядом, застыло выражение неприкрытого ужаса.
— Извини… — Бриджер немо затряс головой. — Я понятия не имел…
— Не стоит, — сказала я быстро. Обсуждать в День благодарения свой несчастный случай я точно не собиралась.
В эту секунду в комнату вприпрыжку возвратилась Люси.
— Вот, — сказала она, и Хартли опустил глаза на бутылку с уксусом, которую она ему протянула.
— Хм… спасибо? — Он поставил бутылку на стол.
— Эй, — сказала Люси. — Мы должны рассказать, за что благодарны. — Она забралась обратно на стул и выжидательно на всех нас уставилась.
Тереза с трудом сглотнула, а потом ее взгляд смягчился.
— Ты права, Люси. Хочешь начать?
— Хорошо! Я благодарна за… — Она задумалась, и ее маленькие бровки сошлись на переносице. — За мороженое и за то, что на праздниках нет домашней работы. И еще за маму и Бриджера. О… и за то, что на выходных начинаются рождественские передачи.
Бриджер откинулся на спинку стула. В мерцании свечей его глаза стали темнее.
— Хороший список, малыш, — ласково сказал он, и у меня в горле встал ком, когда он положил свою большую ладонь на ее маленькое плечо. — Если я следующий… — Он опять обвел взглядом стол. — Тогда я благодарен за собравшуюся здесь компанию. Потому что вы меня терпите, — добавил он с робкой улыбкой.
— Ты забрал мою речь, — сказала Дана. — Поэтому я скажу вот что: как же круто вернуться в Америку. Пока этот год складывается замечательно — как я и надеялась.
Потом пришла очередь Хартли.
— Ну, а я благодарен за адвил, за пиво, за лифты и за то, что моя мама терпит меня. Еще за хороших друзей, которые пьют пиво, ездят на лифтах и возят меня на машине. И терпят меня.
Следующей была Тереза, которая держала в сиянии свечей бокал с вином.
— А я просто счастлива видеть сегодня у себя за столом ваши чудесные лица. — Она лучисто улыбнулась всем нам по очереди. — Спасибо вам, что приехали.
Осталась одна я. Но пока я с удовольствием слушала приятные вещи, которые говорили мои друзья, мне открылось, что самой мне добавить к их словам нечего. Потому что в последнее время я была не самым расположенным к благодарности человеком на свете.